WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«МИРОТВОРЧЕСТВУ Жигалева Ю.Е. Жигалева Юлия Евгеньевна - студент, факультет международных отношений, Санкт-Петербургский государственный университет, г. Санкт-Петербург Аннотация: с ...»

ПРОБЛЕМНЫЕ АСПЕКТЫ ГЕНДЕРНОГО ПОДХОДА ООН К

МИРОТВОРЧЕСТВУ

Жигалева Ю.Е .

Жигалева Юлия Евгеньевна - студент,

факультет международных отношений,

Санкт-Петербургский государственный университет, г. Санкт-Петербург

Аннотация: с окончанием холодной войны Организация Объединенных Наций значительно расширила

масштабы своей миротворческой деятельности и включила в проведение миротворческих миссий гендерный подход, учитывающий особое положение женщин и девочек в конфликтах и их потенциал в построении прочного мира. Однако, представители феминистской школы международных отношений, исследования которых в свое время дали толчок интеграции женщин в миростроительство, находят множество проблемных аспектов современной миротворческой практики Организации Объединенных Наций. В статье приведен обзор основных несовершенств гендерного подхода Организации Объединенных Наций к миротворчеству, отмеченных феминистами-международниками .

Ключевые слова: Организация Объединенных Наций, миротворчество ООН, феминизм, гендер, миротворческие стратегии, защита прав человека, международные отношения .

Организация Объединенных Наций (ООН), созданная государствами на исходе Второй мировой войны для поддержания мира и безопасности, сегодня является крупнейшим форумом для межгосударственного сотрудничества во всех сферах международной жизни. Общепризнанный статус ООН дает этой организации мандат на проведение миротворческих операций в зонах современных конфликтов .



Проведение миротворческих операций должно быть санкционировано Советом Безопасности Организации Объединены Наций (СБ ООН) - органом, состоящим из 5 постоянных странчленов, обладающих правом вето, и 10 непостоянных членов. Окончание холодной войны и ослабление противостояния больших сил международной системы позволило ООН расширить число и масштабы своих миротворческих операций, а также испробовать новые подходы к построению мира. В начале XXI в. Организация Объединенных Наций обратила внимание на особое положение женщин и детей в конфликтах, а также внедрила гендерную перспективу в свою миротворческую деятельность .

Появление «женского вопроса» в международной повестке является заслугой феминистской школы международных отношений, получившей свое развитие с 80-х гг. XX века. Феминисты-международники подвергли критике андроцентричный характер дисциплины о международных отношениях, указали на гендерные властные структуры, поддерживающие мировой порядок, и первыми поставили вопрос о месте женщин в международной системе. Чтобы опровергнуть патриархальную дихотомию «защитник/защищаемые», согласно которой войны являются исключительно мужским делом и всегда ведутся во имя справедливой цели и ради защиты женщин и других уязвимых групп населения, феминисты указали на растущую статистику жертв среди мирного населения в современных вооруженных конфликтах. За последние столетие доля жертв среди гражданского населения выросла с 10% до 90% от общего числа военных потерь [1, с. 45]. Согласно данным Комиссии ООН по делам беженцев, женщины и дети составляют около 75% от числа людей нуждающихся в защите [2, с. 64 - 65] .

Особое внимание исследователи уделяют проблеме сексуального насилия в конфликтах. Несмотря на то, что сбор данных об этом роде военных преступлений крайне затруднен, различные статистические исследования ООН позволяют определить, что число жертв, пострадавших от сексуального насилия в Боснийском конфликте составило около 20 тысяч человек, 15 тысяч в год во время конфликта в Демократической Республике Конго, и как минимум 250 тысяч жертв во время геноцида в Руанде [3] .



В то же время, феминисты указывают на то, что опыт и интересы женщин в военных конфликтах могут быть разнообразны и не должны быть сведены к статусу жертв и противников войны. Отмечается, что женщины могут не только столкнуться с гендерным и сексуальным насилием, стать жертвой торговли людьми или военной секс-индустрии, оказаться наиболее уязвимой группой населения в условиях сниженной социальной защиты и медицинской поддержки, а также составить бльшую, но менее привилегированную группу беженцев, но и принять на себя роли главы семьи в условиях ограниченных ресурсов, столкнуться с внутрисемейным расколом по линии конфликта, присоединиться в качества бойца к одной из сторон войны и потому не желать его прекращения, чувствуя усиление своей значимости в военное время [4, с. 4 - 5] .

Феминистские исследования положения женщин в военных конфликтах положили начало дискуссии о необходимости включения женщин в переговорные процессы и пост-конфликтное устройство. За последние два десятилетия ООН был принят ряд важнейших документов, обращающих внимание на положение женщин в конфликтах, и роль, которую гендер играет в военном конфликте и может сыграть в его преодолении. В 2000 г. Советом Безопасности ООН была принята Резолюция 1325 «Женщины, мир и безопасность» [5]. Проект резолюции был предложен Совбезу коалицией неправительственных организаций во главе с Международной лигой женщин за мир и свободу [6, c. 2 - 3]. Поскольку излишняя виктимизация женщин ранее была использована государствами как оправдание военных интервенций, по природе своей еще более разрушительных и усугубляющих положение женщин в зонах конфликтов, для международного феминистского сообщества было важно добиться гарантии активной, а не пассивной роли женщин в переговорном и миротворческом процессах [5, c. 4]. Резолюция отмечает, что «понимание влияния вооруженных конфликтов на женщин и девочек и наличие эффективных организационных механизмов, гарантирующих их защиту и полное участие в мирном процессе, могут в значительной мере способствовать поддержанию и содействию укреплению международного мира и безопасности» [5, c. 2], и потому предлагает повысить представительство женщин в национальных органах власти, расширить участие женщин в полевых организациях ООН, среди военных наблюдателей, полицейского и гуманитарного персонала, в миротворчестве и пост-конфликтном строительстве с вниманием относиться к особым потребностям женщин и девочек, обеспечить выполнение их прав и адекватную защиту от сексуального насилия [5, c. 2 - 3]. Таким образом, Резолюция ООН стремилась положить начало работе миротворчества в двух новых направлениях: усиленной защите прав женщин и девочек в зонах конфликтов, с особым вниманием к случаям сексуального насилия, а также в использовании гендерной перспективы как нового инструмента в построении прочного мира .





Группа резолюций, последовавших следом за Резолюцией 1325, однако, оказалась посвящена исключительно вопросу сексуального насилия в военное время. Среди них Резолюция 1820 (2008) о признании сексуального насилия как метода ведения войны [7], Резолюция 1888 (2009) о создании должности Специального представителя Генерального секретаря по вопросам сексуального насилия в вооруженных конфликтах [8], Резолюции 1960 (2010), установившая систему отчетности со стороны ООН по борьбе с сексуальным насилием [9]. Таким образом, последовавшие резолюции сместили фокус с участия женщин в миротворчестве и пост-конфликтном строительстве во имя прочного мира и гендерного равенства в сторону акцента на борьбу женщин-миротворцев с сексуальным (а не гендерным) насилием, которое переживают женщины в зонах конфликтов .

За годы с момента принятия Резолюции 1325 количество женщин среди миротворцев ООН увеличилось незначительно – с 1,5% [10] до 4% [11]. Кроме того, претворение в жизнь гендерного подхода к миротворчеству часто сталкивается с препятствиями, коренящимися в структуре Совета Безопасности ООН. Как известно, постоянными членами ООН является пятерка крупнейших в военном отношении сил - США, Россия, Китай, Великобритания и Франция. Обладая правом вето, одно из этих государств может свободно воспрепятствовать воплощению любого решения Совбеза. В случае, когда один из постоянных членов блокирует вмешательство сил ООН в конфликт, в ходе повторного обсуждения интервенции гендерная повестка, как правило, уходит на второй план [12, с. 135] .

Отмечается также, что женщины редко оказываются задействованы в наиболее напряженных и опасных военных конфликтах, урегулирование которых действительно требует новых методов решения [12, с .

135]. Рассматривая гендерный подход ООН к миротворчеству, феминисты-международники, по сути являющиеся вдохновителями внедрения гендерной проблематики в миротворческие миссии, находят ряд проблемных аспектов в современной практике построения мира .

Во-первых, феминисты с опаской относятся к чрезмерному вниманию международного сообщества к проблеме сексуального насилия в военное время. Исследователи не отрицают широких масштабов этого явления в условиях атмосферы хаоса и безнаказанности в военное время, однако, находят сразу несколько негативных последствий чрезмерной виктимизации женщин. Прежде всего, представление женщин, как пассивных жертв жесткости войны, препятствует принятию их как равных и полноправных участников миротворческого процесса [13, с. 54]. Кроме того, использование риторики о защите прав женщин и детей может быть использовано странами Совета Безопасности для санкционирования интервенций в собственных интересах [12, с. 136 - 137]. Зачастую упрощенное представление о характере сексуального насилия в войне может также привести к демонизации одной из сторон конфликта с целью оправдания особенно брутальных методов борьбы с ним. Примером такой практики является нарратив о военных изнасилования в Боснийско-Сербском конфликте, когда странами НАТО был проигнорирован двухсторонний характер насилия (Боснийская сторона тоже, хоть и в меньших масштабах, прибегала в сексуальному насилию) и его более сложную гендерную структуру (акты насилия не всегда совершались исключительно мужчинами против женщин) [14]. Наконец, тексты Резолюций 1820 и 1888, сосредоточенные на положение женщин и девочек, не пытаются устранить коренные причины сексуального насилия в военное время, кроющиеся в гендерном неравенстве и негативных аспектах маскулинности [13, c. 56]. Приравнивая понятие «гендер» к женщинам и девочкам, резолюции оставляют без внимания особый тип воинственной мужественности и маскулинный характер самой войны, которые и обуславливают всплеск гендерного и сексуального насилия в военное время .

Во-вторых, исследователи феминисткой школы не согласны с тем, каким образом ООН использует потенциал женщин-миротворцев. Отмечается, что женщины широко представлены в миротворческом персонале полевых миссиях лишь в тех конфликтах, где велика доля сексуального насилия [12, c. 148Резолюция 1820, посвященная проблеме использования сексуального насилия как особой военной стратегии, видит участие женщин в миротворческих операциях наиболее очевидным и естественным путем решения проблемы сексуального и гендерного насилия [7. c. 4]. Кроме того, задачи, поручаемые женщинам-миротворцам, базируются на упрощенных представлениях о гендерных ролях мужчин и женщин. Так, одной из задач женщин в миротворческих войсках ООН становится дисциплинирование своих товарищей [15]. Сексуальная эксплуатация миротворцами ООН местных женщин в Демократической Республике Конго и Сьерра Леоне вызвало возмущение международного сообщества и подорвало авторитет миротворческих миссий ООН [16, 70 - 95]. Включение женщин в миротворческий персонал, таким образом, призвано повысить легитимность войск в глазах местных жителей. Другой задачей женщин стало общение с жертвами сексуального насилия – пережившие насилие от рук мужчины или воспитанные в обществах, где общение с мужчиной воспрещается, женщины в военных зонах могли довериться лишь женщинам-миротворцам [17, c. 188 - 189]. Наконец, в общении с лидерами вооруженных групп женщины, присутствуя на переговорах, представляют собой «другого», способствуя сплочению мужчин, разделенных линией конфликта [17, c. 109 - 111]. Такое представление о роли женщин способствует разделению труда в миротворческих миссиях и укореняет стереотипные представления о гендерных ролях .

Подобный гендерный эссенциализм присутствует и при включении женщин в переговорный процесс

– ожидая от женщин склонности к гибкости, компромиссности и миролюбивости, организаторы приглашают женщин за стол переговоров как медиаторов, не принадлежащих к какой-либо из сторон .

Такой подход опасен исключением из повестки переговоров «женских» вопросов и маргинализации женщин, принимавших активное участие в вооруженном конфликте, то есть тех лиц, которые непосредственно нуждаются в примирении .

По мнению феминистов, гендерный подход должен быть более инклюзивным для женщин с разным опытом войны - бойцов, представительниц пострадавшего мирного населения, дипломатов, гражданских активистов [18, c. 257 - 258]. В случае, когда женщины являются жертвами войны, их потери и тяготы должны быть учтены и компенсированы. В ситуации, когда женщины присоединяются к стороне конфликта и имеют выгоду от его продолжения, их интересы и политические требования должны быть приведены к компромиссу с другой стороной и удовлетворены [18, c. 259] .

В-третьих, феминисты отметили, что включение женщин в работу над прекращением активной фазы вооруженного конфликта не часто ведет к усилению их политических позиций в мирное время. Как отмечают женщины-активисты в Тихоокеанском регионе, несмотря на свой грандиозный вклад в прекращение огня, подготовку и проведение переговоров о мире в таких конфликтах, как борьба за независимость в Бугенвиле и на Соломонских островах и государственного переворота в Фиджи, они не оказались представлены в государственных или местных органах власти, сохранивших в мирное время свой патриархальный характер [19, c. 128 - 129]. Без справедливого представительства женщин во власти, в свою очередь, интересы и потребности женщин, переживших конфликт в указанных государствах были проигнорированы [19, c. 129] .

Последняя группа аргументов критиков современного гендерного подхода ООН к мифотворчеству носит теоретический характер. Многие феминисты скептически относятся к инициативе внедрения идей феминизма в работу структур, созданных и управляемых решениями патриархальных государств [20]. В частности, они указывают на недемократический характер Совета Безопасности, равно как и на присутствие в нем ведущих военных сил мира, ответственных за многие современные конфликты и действующих в соответствии с маскулинной логикой и положениями реализма, которые феминисты широко критикуют [21, c. 160] [22]. Вопрос о том, должен ли феминизм оставаться протестным, антисистемным движением или же попытаться изменить существующие патриархальные структуры изнутри, рискуя утратить свой революционный потенциал, является одним из центральных в феминистской теории в целом. Поэтому особенно радикальные критики гендерного подхода ООН к миротворчеству обвиняют феминизм в подчинении условиям международной системы. По их мнению, вопросы прав женщин и гендерного равенства, сегодня прочно укрепившиеся в международной повестке, могут быть использованы крупными державами, как щит для проведения империалистской и интервенционистской политики в странах, раздираемых военными конфликтами [21, c. 161] .

Таким образом, можно заключить, что современная практика миротворчества Организации Объединенных Наций с учетом гендерной проблематики, далека от проекта гендерного подхода, предложенного феминистами на рубеже XX - XXI веков. Несмотря на то, что Резолюция СБ ООН 1325, принята в 2000 г. предполагала интеграцию женщин в миростроительство на правах активных участников, последовавшие резолюции вновь в большой степени свели положение женщин в военных конфликтах к статусу пассивных жертв. Повышенное внимание к проблеме сексуального насилия привело к чрезмерной виктимизации женщин среди мирного населения и нередко было использовано постоянными членами Совета Безопасности как основание для интернационализации локальных конфликтов. Кроме того, внедрение женщин в миротворческий персонал ООН было основано на эссенциалистских предположениях о гендерных ролях женщин и мужчин и принципиально противоречит современным идеям феминизма и не совершило особого прогресса в количественных показателях. В то же время, участие женщин в прекращении конфликта не всегда приводило к обсуждению особых нужд и интересов женщин в ходе мирных переговоров и не способствовало усилению политических позиций женщин в мирное время. Наконец, сама идея интеграции феминизма в анархичную, высококонкурентную систему международных отношений, по мнению некоторых наиболее радикально настроенных критиков, подрывает революционный потенциал этой теории. Феминисты, имеющие в своем движении длительную антимилитаристскую традицию, напоминают международному сообществу, что главная цель заключается не в снижении разрушительности и жестокости войны, а в искоренении вооруженных конфликтов в целом .

Список литературы

1. Human Development Report 1995. [Электронный ресурс]. Human Development Reports | United Nations

Development Programme. URL:

http://hdr.undp.org/sites/default/files/reports/256/hdr_1995_en_complete_nostats.pdf/ (дата обращения:

07.03.2017) .

2. UNHCR Statistical Yearbook 2014, 14th edition. [Электронный ресурс]. UNHCR - The UN Refugee Agency. URL: http://www.unhcr.org/56655f4c16.html/ (date of access: 07.03.2017) .

3. WHO | Undercounting, overcounting and the longevity of flawed estimates: statistics on sexual violence in ресурс] .

conflict. [Электронный WHO | World Health Organization. URL:

http://www.who.int/bulletin/volumes/89/12/11-089888/en/ (date of access: 27.03.2017) .

4. Karam A. Women in War and Peace-building: The Roads Traversed, The Challenges Ahead // International Feminist Journal of Politics. Vol 3. № 1, 2001. P. 2 - 25 .

5. Резолюция Совета Безопасности ООН 1325 от 31 октября 2000 года. [Электронный ресурс]. Операции ООН по поддержанию мира. Режим доступа: https://documents-ddsny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N00/720/20/PDF/N0072020.pdf?OpenElement/ (дата обращения: 26.03.17) .

6. Heathcote G., Otto D. Rethinking Peacekeeping, Gender Equality and Collective Security. Palgrave Macmillan UK, 2014 .

7. Резолюция Совета Безопасности ООН 1820 от 19 июня 2008 года. [Электронный ресурс].Операции

ООН по поддержанию мира. Режим доступа: https://documents-ddsобращения:

ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N08/391/46/PDF/N0839146.pdf?OpenElement/ (дата 13.03.2017) .

8. Резолюция Совета Безопасности ООН 1888 от 30 сентября 2009 года. [Электронный ресурс]

Операции ООН по поддержанию мира. Режим доступа: https://documents-ddsобращения:

ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N09/534/48/PDF/N0953448.pdf?OpenElement/ (дата 13.03.2017) .

9. Резолюция Совета Безопасности ООН 1960 от 16 декабря 2010 года. [Электронный ресурс] Операции

ООН по поддержанию мира. Режим доступа: https://documents-ddsобращения:

ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N10/698/36/PDF/N1069836.pdf?OpenElement/ (дата 13.03.2017) .

10. DPKO/OMA Statistical Report on Female Military and Police Personnel in UN Peacekeeping Operations Prepared for the 10th Annversary of the SCR 1325. [Electronic resource]. Welcome to the United Nations .

URL: http://www.un.org/en/peacekeeping/documents/gender_scres1325_chart.pdf/ (date of access:

28.03.2017) .

11. Gender Statistics by Mission For the Month of February 2017. [Electronic resource]. Welcome to the United Nations. URL: http://www.un.org/en/peacekeeping/contributors/gender/2017gender/feb17.pdf (date of access: 28.03.2017) .

12. Kreft A.K. The Gender Mainstreaming Gap: Security Council Resolution 1325 and UN Peacekeeping Mandates // International Peacekeeping. Vol. 24. № 1, 2017. P. 132 - 158 .

13. Heathcote G. Participation, Gender and Security // Rethinking Peacekeeping, Gender Equality and Collective Security / ed. by G. Heathcote, D. Otto. Palgrave Macmillan UK, 2014. P. 48 - 69 .

14. Engle K. Feminism and Its (Dis)contents: Criminalizing Wartime Rape in Bosnia and Herzegovina // The American Journal of International Law. Vol. 99. № 4, 2005. P. 778 - 816 .

15. Bridges D., Horsfall D. Increasing Operational Effectiveness in UN Peacekeeping Toward a GenderBalanced Force // Armed Forces & Society. Vol. 10. № 10, 2009. P. 1 - 11 .

16. Risn B. Shaming the State: Sexual Offences by UN Military Peacekeepers and the Rhetoric of Zero Tolerance // Rethinking Peacekeeping, Gender Equality and Collective Security / ed. by G. Heathcote, D .

Otto. Palgrave Macmillan UK, 2014. P. 70 - 97 .

17. Kronsell A. Gender, Sex, and the Postnational Defense: Militarism and Peacekeeping. Oxford: Oxford University Press, 2012 .

18. Hudson H. Peace building through a gender lens and the challenges of implementation in Rwanda and Cte d’Ivoire // Gender and International Security: Feminist Perspective / ed. by L. Sjoberg. Routledge, 2010. P .

256 - 279 .

19. Rolls S.B. Thinking Globally and Acting Locally: Linking Women, Peace and Security in the Pacific // Rethinking Peacekeeping, Gender Equality and Collective Security / ed. by G. Heathcote, D. Otto. Palgrave Macmillan UK, 2014. P. 118 - 130 .

20. Hemmings C. Why Stories Matter: The Political Grammar of Feminist Theory. Durham: Duke University Press, 2011 .

21. Otto D. Beyond Stories of Victory and Danger: Resisting Feminism’s Amenability to Serving Security Council Politics // Rethinking Peacekeeping, Gender Equality and Collective Security / ed. by G. Heathcote, D. Otto. Palgrave Macmillan UK, 2014. P. 157 - 172 .

22. Young I.M. The Logic of Masculinist Protection: Reflections of the Current Security State // Signs: Journal of




Похожие работы:

«ГОСТ 29239-91 МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТАНДАРТ ШЕРСТЬ НАТУРАЛЬНАЯ МЫТАЯ МЕТОДЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ МАССОВОЙ ДОЛИ ОСТАТОЧНЫХ НЕШЕРСТЯНЫХ КОМПОНЕНТОВ И здание официальное БЗ 1 1 -2 0 0 3 ИПК ИЗДАТЕЛЬСТВО СТАНДАРТ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ТЕХНИЧЕСКОМУ РЕГУЛИРОВАНИЮ И МЕТРОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГОСТР СТАНДАРТ 57812— РОССИЙСКОЙ 2017/ ФЕДЕРАЦИИ EN 12350-5:2009 ИСПЫТАНИЯ БЕТОННОЙ СМЕСИ Часть 5 Испытание на расплыв (EN 12350-5:2009, ЮТ) Издание официальное Москва Стамдартинформ справочник цен на проектные работы ГОСТ Р 57812...»

«ПРОБЛЕМЫ ГЕОЛОГИИ И ОСВОЕНИЯ НЕДР АНАЛИЗ ГЕОЛОГИЧЕСКОГО СТРОЕНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОГО УЧАСТКА МЕСТОРОЖДЕНИЯ ДРАКОН Фам Ван Хоанг Научный руководитель профессор П.Н. Зятиков Национальный исследовательский Томский политехнический университет, г. Томск, Россия...»

«версия 1.3 Made by NARVI Oy Finland Каменки Kota Kuru 14, 14 VS и 20 RU Инструкция по монтажу, эксплуатации и обслуживанию RU 2 Yrittjntie 14, FI-27230 Lappi • тел. +358 0207 416 740 • факс +358 0207 416 743 •...»

«Гравировально фрезерный станок с ЧПУ-управлением CNC-1325AL/Моделист1530AL/Моделист2030AL. Руководство по эксплуатации. Интернет магазин "ЧПУ Моделист", г.Краснодар, тел. +7-900-279-52-30, www.cncmodelist.ru СОДЕРЖАНИЕ: 1. Общие сведения 3 2. Комплект поставки 3 3....»

«Руководство пользователя CRAFTSMAN РОТОРНАЯ ГАЗОНОКОСИЛКА Самоходная Двигатель Brigg&Stratton серии 675 22 дюйма с многократным срезом Модель № 917.376400 ВНИМАНИЕ: Прочтите все инструкции и правила техники безопасности, прежде чем ра...»

«1 Протокол № АЭФ-АХО-102 Заседания Единой комиссии Заказчика (АО "КСК") г. Москва 28 июля 2016 г. Заказчик: Акционерное общество "Курорты Северного Кавказа" 1. (далее АО "КСК", ИНН 2632100740).На заседании Е...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.