WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«И.В. Красавин аспирант Психоанализ является тем разделом интеллектуального знания, кото­ рый «владеет» темой желания. Психоанализ с начала своего возникно­ вения постулировал ...»

Желание в «повседневной

метафизике» психоанализа

И.В. Красавин

аспирант

Психоанализ является тем разделом интеллектуального знания, кото­

рый «владеет» темой желания. Психоанализ с начала своего возникно­

вения постулировал объектом своего исследования желающий аспект

природы человека. На сегодняшний день психоанализ достаточно глу­

боко разработал тему желания, настолько, что, во-первых, философия

уже не может обойти эту тему стороной без ущерба для адекватного

понимания человека, и. во-вторых, ресурсы, которые скрывает в себе концепт желания, в состоянии изменить картину социума практи­ чески во всех социально-гуманитарных науках, что и побудило нас на это исследование. Сложный механизм, созданный психоаналитичес­ кой теорией, почти безупречен, за исключением, пожалуй, того фак­ та, что, благодаря усилиям психоаналитиков, насчитывается несколько десятков моделей этого механизма, но сам он до сих пор остаётся сокрытым, чем побуждает создавать всё новые и новые модели .

Для данной работы мы выбрали толкования двух представителей этого раздела знания о человеке и желании — 3. Фрейда и Ж. Ла­ кана. Выбор наш руководствуется преемственностью этих мыслите­ лей, их влиянием на психоанализ и современную культуру в целом, а также тем, что проблема желания оставалась для обоих одной из центральных тем исследований .

Основные вопросы, которые мы исследуем, будут касаться приро­ ды желания как явления человеческой жизни и его характеристик .



Нас также интересует природа субъекта как субъекта желающего .

Не менее интересной является тема социальной интерпретации ж е­ лания, поскольку, с одной стороны, источник и природа желания (такие, какие они есть на самом деле) не доступны, с другой, опи­ сания психоанализа, в силу непроверяемости источника, носят ха­ рактер предписаний (их интересного переплетения мы обязательно коснёмся у обоих авторов) и претендуют на метазначение .

В начале работы мы рассмотрим, как с психоанализом появляется тема желания в сновидении. Основное внимание в этой части будет уделено методам интерпретации сновидения (а, следовательно, и принципов работы и определения желания), базирующимся, в основном, на повседневной логике линейных связей Аристотеля и принципах объектных отношений, заимствованных из классической механики. В дальнейшем мы, на основании исследований Фрейда, дадим основные характеристики описываемого им субъекта желания, управляемого трансцендентальным единством. От нашего анализа не укроется то, как гомогенный трансцендентальный субъект психоаналитической методологии был в своё время перенесён Фрейдом на субъект реаль­ ного, то есть, бессознательное .

Проблема устной речи пациента в психоаналитическом дискур­ се будет изучена сначала на материале фрейдовских сновидений, где будут даны замечания относительно их словесной интерпретации и значения этого для понимания желания, а затем продолжена уже на материале Ж. Лакана. В связи с исследованием лаканистской концеп­ ции, опять будет поднят вопрос устройства субъекта, а также про­ блема той двусмысленной роли, которую играет в дискурсе Лакана социальность. Мы с очевидностью усмотрим, как социальное (в его ограниченном, повседневном значении) и психическое меняются мес­ тами. Также мы увидим, как в таком тонком и весьма неоднознач­ ном вопросе, как природа субъекта, Лакан вводит хитрую диалектику означающего фаллоса, выстраивая в единый взаимозависимый ряд ус­ тройство бессознательного, работу желания и схему организации со­ циальности. Понимание последнего феномена (и мы это обязательно покажем) в работах Лакана основано на доминировании уже-известного, «здравом смысле», предполагающего однородность и линейную упорядоченность социальности и, соответственно, желания .



В заключение будет сделано несколько замечаний относительно характеристик субъекта, принципов работы и организации желания и вытекающие из них требования к методологии исследования соци­ альности и человеческой природы .

Мы не будем касаться подлинности практики психоанализа, и так­ же мы не исключаем того, что эта практика может быть успешной и осуществлять лечение. Вопросы, которые нас интересуют, лежат в области оснований психоанализа. Предметом исследования будут те процессы, формы, которые психоанализ подразумевает сущностными для желания и бессознательного .

Впервые психоанализ как самостоятельная теория проявил себя в толковании сновидений*. В 1895 году 3. Фрейд описывает эту область, как ту, что в корне отличается от повседневности. Сновидения управ­ ляются совсем иными принципами, нежели рациональное сознание .

Сновидения не являются плодом рацио — они являются осуществле­ нием желания .

Фрейд не вдаётся в объяснения по поводу того, что есть желание, но из его работ ясно, что под этим понятием подразумеваются моти­ вы, управляющие мышлением, поведением, переживаниями челове­ ка. Область бессознательного, являющаяся источником желаний, не представлена в деятельности человека и культуре явно. Это указыва­ ет на структурную инородность работы рационального сознания и бессознательного. Было заявлено о нетождественности человека са­ мому себе. Бессознательное не высказывается прямо, и желания его идут окольным путём, но, несмотря на это, оно управляет деятель­ ностью человеческого «Я». Бессознательное индивида не в состоянии без помех воплотить себя вовне, реализовать свои желания в силу существования других индивидов и культурных предписаний, кото­ рые исполняют желания, и не так, как этого требует оно, а так, как это потребно культуре. Физические переживания желания бессозна­ тельного указывают на связь с телом, с тем, что в корне отлично от мышления, с тем, что только и может желать, но не способно на самостоятельное рефлексивное целеполагание .

Короче говоря, бессознательное противоположно рациональному сознанию, но вместе с тем цепко стыкуется с последним, делая челове­ ка разменной пешкой желаний обеих аспектов реальности. Посколь­ ку сновидения совмещают в себе все противоположности и сходные стороны, их толкование позволит описать желания бессознательного .

Как же Фрейд подходит к решению такой сложной задачи? Он исходит из того, что, раз в сновидении присутствуют элементы нашей повседневной жизни, значит сновидение является реакцией на про­ исшествия в повседневных делах или использует эти элементы для выражения бессознательных желаний: «Если вечером я ем сардельки или другие какие-либо солёные кушанья, то ночью у меня появляется жажда... я вижу сновидение постоянно с одним и тем же содержа­ нием: мне снится, что я пью»**. Примером другой причины может служить знаменитое сновидение об инъекции Ирме .





* См.: Фрейд 3. Толкование сновидений. Минск, 2000 .

** Там же. С. 132 .

Когда бы Фрейд ни анализировал сон, ею толкование всегда исхо­ дило из того, что изображаемые в нём люди и события, если таковые имели место, отсылают именно к самим этим произошедшим со­ бытиям. Желания, исполнение которых происходит во сне, связаны, таким образом, с самими изображёнными событиями и людьми. Всё, с чем человек имеет дело в сновидении, есть искажённая повседнев­ ная реальность. Причина сновидения близка к своему следствию во времени и ясно намекает о себе картиной воспоминаний. Фрейд ука­ зывает на собственную динамику желания бессознательного в снови­ дении, но само сновидение он уподобляет своего рода искривлённому зеркалу повседневной реальности. Сновидение, а через нею и бес­ сознательное неявно дублируют реальность (разумеется, Фрейд не отождествлял бессознательное и сновидение, однако, сам его подход к трактовке желаний бессознательного в сновидении, как мы увидим позднее, вынуждает нас прийти именно к такой формулировке). Оче­ видность того, что в сновидениях присутствуют элементы'событий, произошедших в «дневной реальности», по мысли Фрейда, ясно ука­ зывает на то, что последние и послужили причиной сновидения .

Как подлинно самоотверженный учёный, он на этом не остано­ вился. Смешение во сне элементов разных времён жизни человека говорит о том, что не только ближайшие события, впечатления о которых ещё свежи в памяти, являются причиной сновидения. Ре­ акции и желания, имевшие место в далёком прошлом, в сновидении, то есть, для бессознательною, остаются в настоящем и переживают­ ся как современные. Сновидение предстаёт наслоением разных же­ ланий, которые сохраняются даже тогда, когда причина его давно и прочно забыта. Наиболее важные причины лежат в области раннего детства .

Сновидение может представлять собой очень сложное наслоение разных переживаний, но, исследуя его, аналитик обязательно дойдёт до самою первого желания — оно и окажется исходным и формооб­ разующим. Путь рассуждений Фрейда был следующим: после рожде­ ния человека, его психика «открыта» реальности и напрямую требу­ ет исполнения желаний: об этом свидетельствует эгоизм младенцев и детей раннего возраста. По мере взросления и формирования куль­ турною сознания психике приходится сталкиваться с всё большим количеством ограничений, как правило, болезненных и подавляющих желания. Желания сохраняются в бессознательном и продолжают желать, формируя образование новых желаний .

Исследуя бессознательные желания пациента, аналитик разводит друг от друга сросшиеся наслоения переживаний и желаний. Вполне естественно, что среди прочих он найдёт и переживания раннего де­ тства. Дальнейшее углубление в психические переживания невозмож­ но, поскольку пациент уже не в состоянии вспомнить и вербально выразить переживания начального возраста. Поскольку сама психика так, как она есть, не дана для исследования, а даны лишь аффекты воздействия её желаний, психоанализ «логично» умозаключает, что первые желания и являются фундаментальными, ведь желания более позднего возраста приходят и формируются уже в поле существующих желаний, которые вовсе не теряют своей силы. В свою очередь, детям, чьи игры формально основаны на дублировании паттернов поведения окружающих, приписывается скрытое желание стать взрослыми, ра­ циональными господами своего существования, как если бы они уже были взрослыми, но с некоторыми возрастными отклонениями* .

Эта концепция сугубо теоретична просто потому, что она не про­ веряема. Что представляется спорным, так это линейная иерархия желаний. Не совсем понятно, почему природа различных желаний и их источник должны быть редуцированы к раннему возрасту, почему новые переживания не могут оказывать воздействия на более ранние?

Концепция Фрейда является предположением, но подана как аксио­ ма. Если причиной столь сильного влияния ранних желаний являет­ ся открытость бессознательного (его телесность, ещё не ведающая культуры) и, безусловно, сильнейший шок воздействия послеродовой реальности, то чем тогда объяснить влияние гетеросексуального Эди­ пова комплекса, участники формирования которого уже социальны?

Иначе говоря, классический психоанализ ищет Эдипов комплекс, происхождение коего социально — в младенческой психике. В толь­ ко что родившемся младенце никакого Эдипа ещё нет. И если ж е­ лания Эдипа социальны, что мешает другим желаниям социального происхождения оказывать столь же сильное воздействие? Эти пере­ живания могут потрясать не менее, чем младенческие, и быть также и телесными, поскольку желания тела никуда не исчезают. Если рас­ суждать в духе поиска первопричины, то, без сомнения, путь Фрейда неоспорим. Но если причина первая только по времени, а не по воз­ действию, то ход рассуждений Фрейда несколько сомнителен .

Очевидно, эта редукция желаний к раннему дорефлективному возрасту позволила сделать Фрейду вывод о характере мышления и * Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия, Харьков; М., 2001 г. С. 384 .

его отличия от бессознательных желаний. «Быть может, здесь мне сделают возражение, которое будет оспаривать необходимость отказа сновидения от изображения логической связи. Есть ведь много снови­ дений, в которых совершаются самые сложные умственные операции, в которых мы находим аргументации и противоречия, сравнения и связи, — совсем как в бодрствующем мышлении. Но это только ил­ люзия. Подвергнув такое сновидение толкованию, мы увидим, что всё это лишь материал сновидения, а не изображение интеллек­ туальной работы в нём. Мнимое мышление в сновидении передаёт лишь содержание мыслей, а не их взаимную связь, в установлении которой состоит мышление»* .

Пока мы остановимся на том, каким Фрейду виделось мышле­ ние, а потом отметим соответствующие характеристики сновидения .

Приведённая выше цитата указывает на то, что Фрейд, по всей ви­ димости, отождествлял мышление и интеллект. Не всё содержание мышления доходит до сознания, но в целом мышление, при отож­ дествлении с интеллектом, виделось рациональным. Таким образом, мышление становится мышлением теоретической рефлексии, а ею логика сводится к классической логике сознательной рефлексии. Что интересно, на этом поприще у Фрейда был союзник — Э. Гуссерль .

Правда, он писал о сознании, но его характеристики «правильно­ го» мышления Эго совпадают с тем образом мышления, каким оно предстаёт у Фрейда. Такое мышление обладает властным центром, который осуществляет контроль и интеллектуальную работу. Связь мыслей в таком случае должна проходить в русле логики аристотелев­ ской силлогистики, выбирающей истину из двух посылок, усматри­ ваемых с очевидностью и делающей необходимое неопровержимое суждение .

О том, как осуществляется связь элементов сновидения, говорит методология его анализа. В главе шестой «Толкования сновидений»

под названием «Работа сновидения» Фрейд анализирует её, пользуясь категориями и логикой Аристотеля. Это с необходимостью вынуж­ дает его давать интерпретацию сновидения в рациональном ключе .

Аристотелевская логика основывается на линейности связей значения, тождестве присутствия и репрезентации**. Она подаёт вывод силло­ гизма истинным с необходимостью, как если бы теоретический вывод являлся дубликатом положения вещей. Работа сновидения предстаёт * Там же. С. 332-333 ** Кассен Б. Эффект софистики. М; СПб., 2000 .

подставляющейся под анализ аристотелевской рациональности, как если бы сновидение было всего лишь оборотной стороной рациональ­ ности, её кривым, но зеркалом. При этом Фрейд понимал и писал, что сновидение не управляется логикой силлогизмов, но, толкуя его, он заставлял сновидение и его причины складываться с помощью классической логики, как если бы у сновидения втуне присутствовал рациональный центр. Впоследствии эта модель психики позволила ему перевести бессознательное в описание основ культуры .

Более того, сравнения толкования сновидения, которые использует Фрейд, недвусмысленно указывают на его словесный характер. А цепь умозаключений, основывающихся на классической логике, которой он пользуется, оказывается, таким образом, лежащей в основании снови­ дения: «...толкование должно опираться на его словесное выражение .

Несмотря на это, можно всё же сказать, что сновидение, не имею­ щее вовсе в виду быть доступным для понимания, не представляет толкователю больших трудностей, чем, например, древние иероглифы их читателям»* И далее, совершенно чётко и недвусмысленно: «Же­ лая сравнить с чем-нибудь окончательный вид сновидения, получаю­ щийся при содействии нормального мышления, я не могу подобрать ничего более подходящего, чем те загадочные надписи, которыми в разделе «Смесь» забавляют многие журналы своих читателей.... Не желая обманываться, мы должны, не обращая внимания на все рек­ визиты надписи, считаться только с буквами (курсив мой — И.К.) и вопреки их данному расположению соединять их в слова нашего родного языка (курсив мой — И.К.)»**. То есть, сновидение просто болтает со сновидцем на его же языке, просто лишь перемешивая буквы и слова, а то, что язык сновидения, хоть он и «естественный», непонятен, так это потому, что поведение сновидения девиантно по сравнению с речью сознания .

Тот факт, что слова составляют далеко не самую большую часть сновидения, не освобождает его от обязанности изъясняться на «ес­ тественном», словесном языке. Удивительно, не единожды фиксируя нелинейность сновидения и его выстраивание с помощью изображе­ ния, толкование и нахождение значения и смысла Фрейд осущест­ влял, опираясь лишь на возможности словесного означивания, как если бы никаких знаков, кроме словесных или «графических», не было вовсе .

* Фрейд 3. Толкование сновидений. С. 357 .

** Там же. С.443 .

Сновидение не изображает собственных мыслей; Это экран бес­ сознательного. Таким образом, руководствуясь линейной причинноследственной связью, бессознательное, высказываясь многообразно, являет собой обьгчный, хотя и сложный механизм (в смысле самого термина механики, опирающегося на линейную логику). А модель организации этого механизма переносится на желание, которое же­ лает так и того, как позволяет это осуществлять линейная логика .

Сновидение и бессознательное предстают рассказывающими себя в устной речи тождественного субъекта научного (позитивистского) познания. Даже если эта речь — речь больного, который должен стать подобным самотождественному субъекту, чтобы рассказать себя и вылечиться. Власть бессознательного, подвергаясь дешифровке, ан­ нулировалась бы и подчинялась власти разумного субъекта (в пользу такого предположения также говорит та «успешность» и частота пря­ мых указаний Фрейда пациентам о прямом и сущностном значении желаний в их сновидениях). А разум субъекта был бы трансценден­ тальным центром, включающим бессознательное в свою структуру .

Получается так, как если бы бессознательные желания стремились быть переведёнными в рациональный дискурс, а это может проис­ ходить при условии того, что источником желания также является рациональность, которое подаёт свои сигналы, находясь в поле бессо­ знательного .

В пользу такой трактовки также говорят следующие положения теории Фрейда. Одним из важнейших аспектов его теории было экономическое распределение энергии. Желаниям психики он при­ писывал заряды определённого количества энергии. Первостепенное значение имело распределение энергии между вводом, потреблением и выводом. Здесь Фрейд ничем не отличается от Вальраса, Менгера или Кейнса: задачу психики он видел в предотвращении задержки энергий желания и поддержания общего количества возбуждения на наиболее низком уровне. То есть в идеале бессознательное субъекта стремится к тому, чтобы вообще никаких желаний не было, процес­ сы распределения энергии в психике были бы равновесными, а сама психика статичной .

Все психические процессы он объяснял с точки зрения взаимо­ действия и столкновения разных психологических сил*. Они усили­ вают, подавляют, противодействуют друг другу. Этим силам припи­ сывается определённая направленность. Что здесь использует Фрейд, * См.: Гроф С. За пределами мозга. М., 2002 г .

так это ньютонову механику, управляемую принципом действия и противодействия. Психические силы, желания описываются почти как материальные тела в евклидовом пространстве. Существенно, что автор теории предупреждал об абстрактном характере моделей пси­ хических образований, но их объяснение, между тем, ведётся в духе описания материальных объектов. И это вынуждало Фрейда исполь­ зовать принцип противоположности в описании практически всех психических явлений, вовлекая Оно в игру по правилам спекулятив­ ной диалектики* .

Одной цитаты достаточно, чтобы представить его схему алгоритма протекания желаний: «Первое, что нам бросается в глаза, это то, что этот (психический) аппарат (курсив мой — И. К.), состоящий из пси-систем, имеет определённое направление. Вся наша психическая деятельность исходит из (внутренних или внешних) раздражений и заканчивается иннервациями. Тем самым мы утверждаем, что у ап­ парата имеются два конца (курсив мой — И. К.), чувствующий и моторный. На чувствующем находится система, получающая вое приятия, на моторном — другая, раскрывающая шлюзы движения .

Психический процесс протекает всегда от воспринимающего конца к моторному»** В дальнейших строках Фрейд идёт ещё дальше и заявляет о том, что образцом для создания психического аппарата служит аппарат рефлекторный. Фрейд описывает буквально порядок прохождения связей восприятий и переживаний, который оказыва­ ется линейным и жёстко разделяет порядок знаков в соответствии с их определёнными характеристиками .

Как ему это удаётся, на основании каких данных — неизвестно .

Психика в целом и протекание переживаний и желаний подобны ско­ рее кассовому аппарату, чем динамичному знаковому образованию .

Модель действия желания и организации психики тем более сом­ нительны, что помимо «словесных» сновидений, заданных рацио­ нальностью, аналитик опирается лишь на речь пациента. Аналитик лишён прямого доступа к психике, он работает лишь с аффектами воздействия желания. Причём, работа была бы намного легче, если бы у пациента присутствовало одно желание и если бы выражаю­ щая его речь прямо соответствовала желанию, а психоаналитик имел непосредственное понимание этой речи и сути желания. Но такая ситуация возможна лишь при условии наличия трансцендентального * См.: Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. Толкование сновидений .

** Фрейд 3. Толкование сновидений. С.469 .

центра, который испускал бы одни и те же желания и присваивал их смысл. То, что такая ситуация сомнительна, и вызвало к жизни психоанализ, но сам он ищет в человеке именно такой центр. Соот­ ветственно, если таковой центр отсутствует — желания самых раз­ личных факторов и видов вторгаются в речь пациента, и совершенно необязательно, что эти желания принадлежат пациенту, а не языку, на котором он говорит, и социальности, в которой существует. Кро­ ме того, и пациент, и аналитик сознательно могут оперировать лишь теми смыслами, которые доступны их пониманию. А что делать со смыслами, которые, присутствуя и оказывая влияние на формиро­ вание социальности, не представлены в ней прямо? То же касается «естественно присущих» смыслов, которые пытаются найти в соци­ альной природе человека .

Таким образом, можно заключить, что у психоанализа нет пря­ мого доступа к желанию, и он не знает, каков объект этого желания .

Что делает психоанализ, так это создание и группировка объектов желания. Если так, то где основания для приписывания человеку свойств, в соответствии с которыми психоанализ утверждает себя как наука?

Этими проблемами озаботился «ученик» Фрейда Ж. Лакан, ко­ торый проблематизировал основания психоанализа, указав на несо­ вершенство речи как источника знания этой отрасли науки. В своей системе Лакан попытался создать полную картину функционирова­ ния психического в аспекте построения коммуникации желания. Он же связал воедино проблему основания и выстраивания коммуника­ ции с проблемой представимости желания в социальности. Анализом этой попытки мы и займёмся .

Лакан разделил психику на три части, каждая из которых вносит свою лепту в формирование и выражение желания: это вообража­ емое, символическое и реальное. Главная трудность, которая сразу возникает в этой схеме, касается отношения символического и реаль­ ного. Они построены на заимствованном из лингвистики концепте означающего/означаемого. Реальное выражает то «животное», что не представимо в символическом. С другой стороны, символическое как раз и призвано «культурно оформить» желания реального. Симво­ лическое является социальным феноменом, оно связано с артикулированностью и представленностью знаков в социальном. Стремясь объяснить взаимосвязь реального и символического, Лакан дублирует отношения означающего/означаемого гегелевской диалектикой слова и животного в интерпретации А. Кожева*. Символическое убивает реальное, всякое взаимодействие с символическим для реального оборачивается травмой. Символическое приравнивается к смерти в связи с тем, что знаки в нём не фиксированы и не сцеплены с ре­ альным — чего бы не желало реальное, символическое будет желать своего. Однако, тогда почему в символическом, по свидетельству того же Лакана, появляется дыра, нехватка исполненности желания — неспособность покрыть и выразить реальное, живое, обрекая его на неудовлетворённость ?

Как вообще можно ставить вопрос о реальном или о символическом, о наличии неких природных, истинных, «реальных» желаниях, если то, что представлено — представлено социально? Здесь очевидно, что слепота «здравого смысла» повседневности (на котором зиждется объ­ ектная триада лакановской психики), не обладающего ресурсами для объяснения невидимых и непонятных вещей, играет с теорией Лакана злую шутку методологического свойства .


Проблема дыры в символи­ ческом говорит о том, что само такое разделение не имеет смысла. Не будем забывать, что психоанализ взыскует истину, но если вместо исти­ ны — дыра, значит, метод вопрошания неадекватен. Всё оказывается и реальным и символическим одновременно. Дыра — нехватка — это не проблема субъекта, это хватка разрушающего всякую тотальность желания. В конце концов, нельзя сказать, что реальное не имеет зна­ ковой природы, иначе никакого взаимодействия с символическим не было бы вообще. Но психоанализ основан на репрезентации — он не только прикрепляет невыразимое желание реального к каким-то определённым знакам, но и закрепляет эту операцию, происходящую в символическом, приписывая ей характер закона реального .

Разделяя психику, Лакан описывает страдание субъекта от сво­ ей разделённости, который жаждет замкнуть себя для однозначного, прямого и единонаправленного выражения желания, с последующим удовлетворением этого желания, энергетической исполненностью и символической равновесностью. Желание субъекта Лакан понимал как нечто, что никогда не имеет своего собственного знака — его-то желанию и не хватает. То есть, желание ищет некую основу, которая бы обладала способностью выразить, а, следовательно и удовлетворить его. Здесь мы сталкиваемся с первым аспектом проблемы субстан­ ции, которая с необходимостью должна питать реальное и искать означивания .

* См.: Кожев А. Идея смерти в философии Гегеля. М., 1998 .

У Лакана операция означивания желания производится с помо­ щью фаллоса, внешнего знакового источника любви, счастья, доми­ нирования, власти, наполненности бытия и исполненности желания .

«Мы теперь можем это нечто назвать членораздельно — это не что иное, как то, что приключилось изначально с детским желанием — с тем сущностным желанием, что является с желанием желания Дру­ гого, то есть желания быть желанным. То, что в ходе этого приклю­ чения в субъект вписывается, подспудно остаётся в нём навсегда»* .

фаллос означает признание. Субъект сталкивается с фаллосом бук­ вально сразу после рождения, когда включается во взаимоотношения с матерью. Мы хотели бы спросить ещё раз, как получается так, что, будучи чистой доской, человек всё-таки вступает в эти взаимоотно­ шения как в отношения социальные, отмеченные желанием матери?

Эти отношения существовали ещё и до рождения, а если их не было, как доска сознания позволяет исчерчивать себя желанием фаллоса?

Желание желает фаллос как таковой, только потому, что он фал­ лос — символ признания и любви. Субъект изначально фаллоса лишён, он не знает, как заявить о своём желании. И когда субъект узнаёт, как это сделать, он начинает желать фаллос. Субъект может отказать себе в желании чего угодно, только не фаллоса. Пучок про­ блем, которые произрастают из этой торжественной фигуры, связан с теми положениями, которые мы уже рассмотрели. Для того что­ бы желать фаллос, нужно уже быть гомогенным субъектом или, по крайней мере, обладать трансцендентальным центром управления и производства желаний; единое движение будет управляться могучим символом. Далее — когда субъект узнаёт фаллос, почему он должен перестраивать свои желания для подчинения одному-единственному принципу? Бессознательное может желать что угодно, у нас нет доказательства обратного. И, наконец, если фаллос знаменует собой социальные отношения, то где доказательства того, что они выстра­ иваются по закону фаллоса? То есть, по закону гегелевского Госпо­ дина, открывающего мучительное знание Раба. В данном случае мы сталкиваемся со вторым аспектом проблемы субстанции, только уже не желания, а субстанции фаллоса, некоего эфира любви, от него исходящей. Это и есть та дыра символического, которую фаллос дол­ жен закрыть, если субъект действительно трансцендентален, желание его — легчайший эфир, а суть его — реальное под пятой означаю­ щего символического .

* Лакан Ж. Семинары. Книга 5. М., 2002. С. 315 .

Но если реальное и символическое — одно и то же поле разных знаков, оппозиция означающее/означаемое не нужна, и у означаю­ щего фаллоса нет никакой власти над означаемым реальным. Также снимается необходимость в наличии нехватки как основы желания .

Субъект Лакана страдает от бессилия замкнуться в целостность и при этом, что удивительно, желает нехватки, чтобы иметь возмож­ ность всегда желать фаллос (так осуществляется жёсткая привязка к типизированной форме социальности), но мыслит и желает посредс­ твом Другого, чем подвешивает сам вопрос о целостности. Однако для страдания необходим субъект, который знает, что должен быть замкнут .

Субъект ищет собственной гомогенности, стремится выстроить вертикаль иерархии желаний — такого его безотчётное стремление, его сокровенное желание, единственный приказ, который он чувству­ ет, как если бы уже был гомогенным и имел один источник желания .

Ища истину субъекта в его речи и претендуя на аутентичное понима­ ние её кода, психоанализ желает отыскать одну глобальную причину его желаний, уже этим бессознательное превра1цается в гомогенное, персонифицированное образование, которое проговаривается только об одном. Психоанализ подводят его же собственные посылки, одна из которых — представление о человеке как о tabula rasa, на чистую поверхность которого социальность наносит свои символы, которые, в свою очередь, сразу же превращаются в «природные» свойства и желания. Психоанализ подменяет психическое социальным, что и дало возможность Леви-Строссу сказать, что Эдипов комплекс явля­ ется лишь ещё одной версией мифа об Эдипе .

Наконец, последняя зацепка психоанализа: субъект, желающий самого себя, в том смысле, что субъект, желая желание Другого, пы­ тается найти истину самого себя. Вопрос, который мы здесь должны задать — какой субъект ищет истину о самом себе? Каков он, что понимает под субъектом психоанализ? Ответом на наш вопрос могут послужить слова из «Стадии зеркала», формулировку которой Лакан считал своим важнейшим открытием: «Радостное усвоение ребёнком на стадии infans, т .

е. ребёнком, кормящимся грудью и неспособным самостоятельно передвигаться, собственного зрительного образа яв­ ляется идеальной ситуацией для изучения той символической мат­ рицы, где Я оседает в своей первоначальной форме — прежде чем будет объективировано в диалектике идентификации с другим, и пре­ жде чем язык восстановит функционирование этого Я во всеобщем в качестве субъекта... она является субъекту зафиксированной в рельеф­ ной статуарности и обращённо симметричной...»* Итак, в качестве субъекта предстаёт persona, в том значении теле­ сности, которое это слово несёт в латинском языке. Желания субъек­ та ограничиваются желаниями персоны, то есть самотождественной культурно-биологической машины. Субъект трансцендентален от на­ чала (скрытого центра управления реальным) и до конца (централи­ зованное выражение желаний, исходя из замкнутого образа самого себя). Такие желания были бы под стать воображаемому «Я», отвеча­ ющему за репрезентацию желаний, а не реальному .

Триада воображаемое, символическое, реальное повторяет рассудок, разум и душу Канта, родоначальника трансцендентальной философии .

А разорванность субъекта подчиняется самотождественности модели, которой субъект стремится (то есть, должен) стать. Помещая человека в матрицу биологической машины-базиса (тело, реальное), над кото­ рой плавает культурная надстройка самовоспроизводящегося фаллоса (рассказывающего в речи только о самом себе), Лакан замыкает субъ­ екта в рамках его повседневной воображаемой персональности. Это происходит в связи с тем, что Лакан подчиняет производство желания классической метафизике самотождественной персональности, кото­ рую якобы стремится обрести субъект. Для того, чтобы это движение стало таковым с необходимостью, он вводит в желание нехватку. То есть беда реального в том, что оно не подчинено классической мета­ физике, и потому оно стремится ей подчиниться .

«Но для нас важно в этой форме то, что она сразу, ещё до её социальной детерминации, ставит инстанцию «моего Я» (эго) в ряд фикций, для отдельного индивида принципиально неустранимых»** .

Оказывается, матрица, отвечающая за восприятие реальности, вовсе не социальна, ведь формирование её происходит в то время, когда у субъекта ещё не сформирован рассудок, заставляющий его принимать правила общества. Просто субъект, «узнав» себя со стороны, понима­ ет, что есть символическая реальность на самом деле, какова именно его, реальность человека и каким она приписывает субъекту быть .

Но если формирование образа «Я», образа реальности происходит в социальности, значит, матрица образа также социальна. Здесь мы * Лакан Ж. Стадия зеркала и её роль в формировании функции Я, в том виде, в каком она предстаёт нам в психоаналитическом опыте / Инстанция буквы в бессознательном или судьба разума после Фрейда, М., 1997. С. 8-9 .

** Там же. С. 8 .

исходим из того, что социальная детерминация восприятия реаль­ ности всегда имеет место. При этом социальность не исчерпывает­ ся только непосредственно известным, осознаваемым рассудочно, а является частью многомерного мира реальности. Однако, содержа в себе самые разные аспекты, явления, социальность не открывает и не подаёт их все, поскольку методология познания реальности од­ новременно является методологией её конструирования. Поэтому то, как социальность детерминирует наше восприятие реальности, лишь частный, локальный аспект самой социальности и даёт он представ­ ление только о какой-то ограниченной области .

Говоря о социальной детерминации психики, человека, желания, мы должны учитывать, что эта детерминация, смысл которой нам уже известен, не исчерпывает всех их возможных путей формирова­ ния и прохождения. А также то, что наши представления о том, в какой форме и степени желание детерминировано социальностью, не совпадают с реальным производством желания .

Позиция Лакана, опирающегося на классическую метафизику, состоит в том, что желанием наделяется только «животная» часть человека, тогда как «разумный» и «рассудочный» мир символичес­ кого желания лишён: «...причина, дающая человеческому познанию большую независимость от силового поля желания, нежели у живот­ ного, но в то же самое время детерминирующее её «толикой реаль­ ности»... заключена в социальной диалектике...»*; будучи стерильным, мир символического лишь подставляет себя желанию по факту су­ ществования. Естественно, мы полагаем, что если уйти от субстанциалистского подхода в трактовке желания, нужно признать в качестве желающей и сферу символического, которое (после изъятия субстан­ ции) перемешивается с реальным .

Здесь уже приходится говорить о том, что, если оба аспекта бес­ сознательного наделены желаниями, следовательно, символический мир культуры весь состоит из желаний и создан ими. «Реальное символическое» группирует и расставляет объекты культуры, со­ циальности, а та, в свою очередь, группирует объекты желаний в бессознательном, и этот множественный знаковый алгоритм не име­ ет конца. Гетерогенность социальности и бессознательного вызвана изначальной множественностью желаний, присущей природным и культурным знаковым образованиям, структурам во всех аспектах их организации. Каждый элемент любой знаковой системы находится * Там же. С. 10 .

во взаимодействии с потенциально бесконечным количеством других элементов и систем, превращая, таким образом, статичную структу­ ру символического в процесс структурации .

Итак, даже в такой, пытающейся учесть все сложности, возника­ ющие в области исследования психики и желания концепции, как лакановская, не удалось избежать просчётов, которыми Лакан обязан и Фрейду, и всей классической метафизике в целом. Обобщая заме­ чания по поводу теорий Фрейда и Лакана, мы можем сказать, что эта отрасль гуманитарной науки продолжает оставаться пленённой классической метафизикой. Фиксируя разнонаправленность и разно­ родность желаний, психоанализ исходит из модели трансценденталь­ ною субъекта, который руководит высказываниями бессознательного или которого стремится достичь субъект реальный. Описание работы желания подводит субстанциалистский подход, настаивающий на на­ личии статичных и постоянных объектов желания и его некоей «жи­ вотности», эфирности. Желание формирует своих субъектов и свои объекты, которые, в свою очередь, перестают выполнять субстанти­ вирующую функцию, играя роль представителей желания .

Здесь можно привести слова Г. Бейтсона относительно того, «что мышление на языке субстанции и дискретных объектов является серьёзной ошибкой в логической типологии. В повседневной жизни мы имеем дело не с объектами, а с их сенсорными преобразования­ ми или с сообщениями о различиях; в смысле теории Коржибского мы имеем доступ к картам, а не к территории. Информация, раз­ личение и паттерн, составляющие наше знание о мире, являются лишёнными размерности сущностями, которые нельзя локализовать в пространстве или во времени. Информация течёт в цепях, кото­ рые выходят за общепринятые границы индивидуальности и вклю­ чают всё окружающее.... Как и в квантово-релятивистской физике акцент смещается от субстанции и объекта к форме, паттерну и процессу»* .

Требование господства трансцендентализма, заложенное в пси­ хоаналитическом дискурсе поиска истины, проходит через разрыв субъекта, выражающегося в разделении символического и реального;

дистанция между ними выражает древний христианский комплекс кастрации в виде несовместимости души и тела. Психоанализ воп­ лощает собой врача-шизофреника, который стремится стать пара­ ноиком. Он заявляет о претензии на право обладания достоверным * Гроф С. За пределами мозга. М., 2002. С. 78 .

шифром, имея лишь один канал коммуникации — слово. Подобное соединение лингвистического остроумия и ньютоновой механики за­ ставляют психоанализ настаивать на неадекватных реальности кон­ цепциях, даже если он сам признаёт невозможность их полной при­ менимости. А желание понимается как субстанция кастрированного фаллоса, обрести который не даёт собственный дискурс речи. И эта нехватка необходима психоанализу для воспроизводства собственных параноидальных желаний. Это желание настолько сильно и осново­ полагающе, что, явившись для поиска истины, он оставляет истину в забвении ради метода; в результате чего метод уже не ищет истину, а сам объявляется истинным .

Сублимируя неудовлетворённость, вызванную трудностями иссле­ дования человека, психоанализ создаёт модель субъекта, разорванного в своём желании, но стремящегося обрести целостность, вписав ж е­ лание в прокрустово ложе единого социального алгоритма повседнев­ ности. Если не желания субъекта, то желание социальности должно быть общим и единым, каким бывает «здравый смысл». Психоанализ экономит на желании. Он чувствует его присутствие повсюду, но при­ знание желающей многомерности социального и психического отри­ цается, поскольку означает разрыв с метафизической традицией .

*** Критика «повседневной метафизики» психоанализа заставляет пред­ положить, что человек не является просто скоплением материи в символической оболочке. Скорее, это совокупность информационных полей, наделённых разноуровневым осознанием реальности. Взаимо­ действие этих знаковых, информационных полей протекает как в ли­ нейной, так и в нелинейной логике. Эти знаковые поля включают в себя то, что принято называть материальностью и то, что принято называть символическим, которые оказываются разными типами зна­ ков и взаимодействуют друг с другом в ходе замещения и сцепления друг с другом в процессе обмена и формирования информации .

Человек и «его» желания не могут пониматься адекватно с точки зрения субстанции, механистического толкования реальности, субъект-объектных отношений и принципа доминирования уже-известного в социальности, в которой проявляются вышеописанные про­ цессы. Само понятие социальности требует дальнейшего осмысления и переработки, для того, чтобы сделать концептуальный язык науки чувствительным к ещё неизвестному или тому, что невозможно опи­ сать на языке логики объектов .






Похожие работы:

«БЛИЖНИЙ ВОСТОК И ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ _ УДК 94(479.25) + 94(56) + 94(450.341) + 94(62) + 929.52 Хетумиды + 82-94 Д. В. Возчиков "В ЗУБАХ ЧЕТЫРЕХ ЗВЕРЕЙ": ОБРАЗ КИЛИКИЙСКОЙ АРМЕНИИ В ТРУДАХ ВЕНЕЦИАНСКИХ ИНТЕЛЛЕКТУАЛОВ XIV–XV ВЕКОВ Аннотация: В данной статье рассматривается образ Киликийской Армении, констру...»

«RU 2 477 093 C1 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК A61B 17/56 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заявка: 2011143994/14, 31.10.2011 (72) Автор(ы): Котельников Геннадий Петрович...»

«ОСТИ ПАСН БЕЗО ЕНИЕ НАЩ ОС ДЛЯ МОТОЦ ИКЛИСТА СОДЕРЖАНИЕ Мотоциклиста защищает трезвый разум и хорошая экипировка. 4 Будьте видимы Шлем Защита от солнца Ворот Кожа или текстиль? Куртка Жарко? Перчатки M A A NT E E A M E T Штаны Подкладка Сапоги Защита от дождя...»

«Д. И. ШУСТОВ, О. Д. ТУЧИНА ПСИХОТЕРАПИЯ АЛКОГОЛЬНОЙ ЗАВИСИМОСТИ Руководство для врачей Санкт-Петербург СпецЛит УДК 613.816 Ш97 Авторы: Шустов Дмитрий Иванович — профессор, заведующий...»

«Текущее состояние научной деятельности Северо-Кавказского филиала МАДИ В соответствии с требованиями ФГОС филиал осуществляет разработку и внедрение новых учебных планов по всем направлениям подготовки студентов. Кафедра проводит работу по формирова...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 540 156 C1 (51) МПК B63H 19/02 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2013146612/11, 18.10.2013 (21)(22) Заявка: (72) Автор(ы): Архангельский Евгений Анатольевич (RU), (24) Дата начала отсчета срока действия патента: Ерошин Владимир...»

«ПРАВИЛА проведения акции "Пасхалка Hot Wheels" Общие положения 1.1.1. Настоящая стимулирующая акция "Пасхалка Hot Wheels" (далее – "Акция") проводится в рамках рекламной кампании торгового знака "Hot Wheels", направлено на привлечение внимания к торговому знаку, формирование, поддержание интереса к нему...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.