WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

«И ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ КЛИНИЧЕСКИЕ ФАКТЫ К ВОПРОСУ О ПРИРОДЕ ЭМПИРИЧЕСКИХ ДАННЫХ В ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОМ ИССЛЕДОВАНИИ СЛУЧАЕВ И.М. КАДЫРОВ В статье обсуждаются эпистемологические проблемы ...»

Консультативная психология и психотерапия, 2010, № 4

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ СЕАНС

И ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ

КЛИНИЧЕСКИЕ ФАКТЫ

К ВОПРОСУ О ПРИРОДЕ ЭМПИРИЧЕСКИХ

ДАННЫХ В ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОМ

ИССЛЕДОВАНИИ СЛУЧАЕВ

И.М. КАДЫРОВ

В статье обсуждаются эпистемологические проблемы психоаналитического исследования в условиях аналитической ситуации, а также специфика эм пирических данных и «клинических фактов», с которыми аналитик имеет дело на психоаналитическом сеансе. Под психоаналитическими клиничес кими фактами понимаются психологические события, возникающие в «не обычных» условиях аналитического часа, проявляющие внутренний мир па циента в его непосредственных отношениях с аналитиком. Восприятие и формулирование клинических фактов аналитиком определяется эмоцио нально событийной тканью сеанса, но также личностными особенностями аналитика, его имплицитной рабочей моделью и официальной теорией, а также внешним и внутренним сеттингом .

Ключевые слова: психоанализ, психоаналитическое исследование случаев, психоаналитические клинические факты, психоаналитическая ситуация, психоаналитический сеанс .

Решение редколлегии журнала «Консультативная психология и психотерапия» инициировать на страницах журнала развернутое обсуждение вопроса о научном статусе исследований отдельных случаев в консультативном и психотерапевтическом процессе и проблему «случаев» в целом представляется мне очень своевремен ным и знаковым. Думаю, отчасти оно катализировано «внешним»



признанием, приятным и важным для редакционной команды жур нала и его авторов, но также возлагающим на них определенную от ветственность; речь идет о недавнем включении журнала в список академических периодических изданий ВАК. Это хороший стимул, (с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты который можно рассматривать и как приглашение русскоязычному психотерапевтическому сообществу к академическому дискурсу, иначе говоря, как приглашение к диалогу «внешнему» — диалогу с научным миром и с широкой общественностью в целом. Поскольку от участников академического дискурса ожидается понимание при нятых в науке систем доказательности, этот дискурс может быть столь же трудным для психотерапии, сколько и полезным. В любом случае, похоже, это предложение, от которого мы уже не можем и не должны отказываться .

Однако, на мой взгляд, это решение продиктовано главным образом «внутренними» процессами в нашем быстро развивающемся и теперь таком разветвленном психотерапевтическом сообществе. Скорее всего, оно мотивировано потребностью в серьезном внутрипрофессиональ ном диалоге об эпистемологическом статусе ситуации «консультатив ного кабинета», будь то отдельная консультация, серия диагностичес ких начальных интервью, краткосрочная терапия или выборка сеансов из продолжительного психоанализа. Это потребность в серьезном ана лизе и дисциплинированном коллегиальном обсуждении процессов, которые, с неизбежностью или факультативно (в зависимости от харак тера и целей выбранного терапевтического формата), разворачиваются в консультативном кабинете и разыгрываются между пациентом (кли ентом) и психотерапевтом (психоаналитиком или консультантом). Это потребность в экспликации, концептуализации, интерпретации (для самого терапевта и для пациента), валидизации, возможно, последую щей коммуникации (публикации) и обсуждении клинических «фактов»



или «артефактов», вокруг которых кристаллизуется терапевтический процесс .

В настоящей статье в фокусе моего внимания будут психоаналитиче ские клинические факты и эмпирические данные, с которыми психо аналитик имеет дело на психоаналитическом сеансе. Однако я думаю, что некоторые из затронутых мною проблем возникают и в консульта тивных кабинетах психотерапевтов и консультантов, практикующих другие виды психологической помощи .

Клинические факты в психоанализе и психотерапии Конечно, я отдаю себе отчет, что применительно к психоаналитиче ской или психотерапевтической практике использование слов «факт»

или «клинический факт» может показаться неожиданным или неумест ным. Ведь обычно под фактами подразумевается нечто, что существует объективно, что доступно объективному наблюдению или что можно (с) МГППУ 9 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая логически вывести, реконструировать или сконструировать на основе других объективных и наблюдаемых явлений. Более того, термин «кли нический факт» — медицинского происхождения. Он определяет фено мен, наблюдаемый доктором у пациента, точнее, у постели пациента, и этимологически производен от греческого kline (постель). Например, если у пациента лихорадка и неподвижная шея, врач может видеть в этом клинический факт, характерный для менингита [Quinodoz, 1994] .

В теории познания наблюдательные факты обычно понимаются как ут верждения, состоящие из двух частей: а) описание факта, т.е. описание того, что можно наблюдать при некоторых условиях; б) условия прове дения наблюдения, т.е. описание того, при каких условиях можно на блюдать описанное в первой части утверждения .

Тем не менее, сочетание двух терминов — «клинический» и «факт» — в контексте клинического психоанализа или определенных видов пси хотерапии вполне легитимно [O'Shaughnessy, 1994; Spillius, 1994; Tuckett, 1994, 1995; Riesenberg Malcolm, 1994; Quinodoz, 1994]. Более того, оно расширяет понятие «факта» объективных наук, вводя в него человечес кое измерение, поскольку клинические факты представляют собой фе номены, наблюдаемые одним человеком (психоаналитиком или психо терапевтом) в другом человеке (пациенте), а также в самом себе и в от ношениях между ними .

Под психоаналитическими или психотерапевтическими клинически ми фактами я вслед за O'Shaughnessy [O'Shaughnessy, 1994] и Spillius [Spillius, 1994] прежде всего имею в виду переживаемые пациентом и пси хотерапевтом/психоаналитиком в консультативном кабинете во время терапевтического/психоаналитического часа эмоциональные и мысли тельные события, которые организуют эмоционально смысловой «мате риал» сеанса, на первый взгляд, хаотичный и нередко ускользающий от быстрого понимания .



Это те самые «факты», которые, по аналогии с ре зультатами экспериментального исследования в академической психоло гии или исследований в доказательной медицине, и создают основу на ших собственных «эмпирических данных». Благодаря этим встроенным в матрицу переноса контрпереноса «данным» мы получаем доступ к внут реннему миру пациента, к глубинным основам его страдания, и устанав ливаем контакт с отщепленными и отчужденными в результате различ ных защитных операций аспектами его эмоционального опыта. Благода ря им мы устанавливаем контакт со здоровыми аспектами его личности .

На основе этих «данных» мы постепенно обретаем понимание происхо дящих на сеансах и во внутреннем мире пациента событий и строим свою психоаналитическую или терапевтическую работу .

(с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты Правда, в отличие от данных академической экспериментальной психологии или данных доказательной медицины, наши данные по своей природе являются столь «субъективными», подвижными и эфе мерными. В то же время они являются такими ощутимыми, такими «ре альными», «непробирочными» и значимыми и для внутренней «экоси стемы» каждого отдельного сеанса (или серии сеансов), которые паци ент проживает со своим психотерапевтом, и для его жизни за предела ми кабинета в целом, что их недооценка или игнорирование как нами самими, так и научной психологией или медициной были бы удручаю щей потерей .

Клинические факты из случая Анны О., начатого Брейером в 1880г .

и опубликованные в его совместной работе с Фрейдом в 1895г., откры ли эру психоанализа, а также лечения разговором («talking cure») и пси хотерапии как научно практической дисциплины в целом. Можем ли мы сегодня представить себе психотерапевтический мир и психотера певтическое образование, а также психологию и психиатрию без кли нических данных, открытых в этом «изначальном» психотерапевтичес ком случае? Можем ли мы представить себе психоанализ и психоанали тическую психотерапию без клинических фактов, описанных в случаях Доры, Человека Крысы, маленького Ганса или Человека Волка? Кли нические факты опубликованных психоаналитических случаев облада ют такой впечатляющей силой, что становятся также объектом литера турного и кинематографического анализа и культурного дискурса в це лом. В свете новых исторических и биографических данных они под вергаются пересмотру и pеинтерпретации (см., например, блестящую реинтерпретацию Р. Бриттоном ряда клинических событий в случае Ан ны О. [Britton, 2003]) .

И все же некоторые исследователи подвергают критике саму приро ду этих фактов или даже высказывают сомнение в их существовании [Spence, 1994] .

Психоаналитическое исследование .

Между терапией и наукой .

Между Naturwissenschaften или Geisteswissenschaften?

Фрейд неоднократно говорил об особом статусе психоанализа, кото рый направлен на исследование бессознательного и сочетает в себе те рапевтические и исследовательские цели: «С самого начала в психоана лизе существовала неразрывная связь между лечением и исследовани ем. Знание приносило терапевтический успех. Было невозможно лечить пациентов, не узнавая чего то нового... Наша аналитическая процедура (с) МГППУ 11 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая является единственной, где это драгоценное соединение непременно.. .

Только проводя свою аналитическую... работу, мы можем углубить наше смутное постижение психической жизни человека. Именно такая пер спектива научного открытия составляла самую величавую и счастли вейшую черту аналитической работы» [Freud, 1926, p. 256—257] .

Однако Фрейд отдавал себе отчет, как воспринимались современной ему научной традицией и широкой общественностью его случаи. Уже в 1895г. в «Исследованиях истерии» он замечает: «Я не всегда был психо терапевтом, меня приучали к местным диагнозам и электропрогности ке, как и других невропатологов, и мне самому странно видеть, что ис тории случаев, которые я пишу, читаются как новеллы и, так сказать, лишены серьезного штампа науки» [Фрейд, 2005, c. 198]. Тем не менее, создавая свою новую дисциплину — психоанализ, — он рассматривал ее как основу будущей научной психологии, методология которой удовле творяла бы современным ему идеалам естественных наук [«Проект на учной психологии», 1895]. В соответствии с медицинской традицией то го времени и доступной тогда исследовательской методологией, Фрейд предпринял попытку научного исследования психического мира и бес сознательного пациента, пытаясь создать ситуацию, которая напомина ла бы эксперимент или, по крайней мере, естественнонаучное наблюде ние [Кадыров, 1998]. Находясь в клинической ситуации с пациентом, Фрейд и многие аналитики после него видели себя учеными, создаю щими контролируемые условия для наблюдения над теми или иными клиническими фактами, выдвигающими предположения и ищущими подтверждения, опровержения или уточнения своих предположений .

Метод Фрейда и метод клинического психоанализа был и остается ме тодом исследования человека и его психики, главным образом ее бес сознательных уровней, через призму психоаналитического сеанса .

Вместе с тем, Фрейд неоднократно высказывал сомнение, что отве чающее стандартам точных наук эмпирическое исследование само по себе сможет разрешить проблемы, с которыми психоанализ имеет дело:

«Я всегда завидую физикам и математикам, которые стоят на прочной основе. Я, можно сказать, вишу в воздухе. Ментальные события кажут ся неизмеряемыми и, вероятно, всегда будут такими» [Jones, 1955, p. 419]. Тем не менее, для проверки некоторых полученных в психоана литических случаях клинических фактов и теоретических формулиро вок Фрейд также инициировал ряд формальных эмпирических исследо ваний [Mijolla, 2003]. Эти исследования должны были предпринять его коллеги на больших группах пациентов с применением современных ему методов медицины и психологии .

Однако он настаивал, что сама (с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты природа предмета психоанализа — психическая жизнь человека и, прежде всего, система бессознательного — требует соответствующего метода. Он пишет: «Эти результаты объясняются скорее сущностью предмета, чем моими пристрастиями; местная диагностика и электри ческие реакции никакого значения для исследования истерии не име ют, между тем как подробное описание душевных процессов, какое привыкли ожидать от наделенных воображением писателей, позволяет мне лишь изредка, используя некоторые психологические формулы, добиться хотя бы некоторого инсайта в отношении течения этого расст ройства» [Freud, Breuer, 1991, p. 231]. Поэтому именно терапевтическую ситуацию психоанализа Фрейд считал эмпирическим фундаментом — «материнской почвой» (Mutterboden) для формирования психоанали тической теории. Уже 77 летний Фрейд пишет: «Психоанализ возник как метод лечения; он это перерос, но не оставил свою материнскую почву, и его углубление и развитие все еще связано с пациентами. На копленные впечатления, из которых мы выводим наши теории, невоз можно получить никаким другим способом» [Freud, 1933, p. 151] .

Эти высказывания Фрейда подчеркивают особый, если угодно, двой ственный статус психоанализа, который и на современном этапе при со хранении специфичности своего предмета и метода нуждается в концеп туальных инструментах как естественных (Naturwissenschaften), так гума нитарных наук (Geisteswissenschaften). Так, продуктивный диалог психо анализа с бурно развивающимися нейронауками открыл новые перспек тивы в исследованиях мозговых механизмов психического функциониро вания и проблем, которые были поставлены Фрейдом еще в 1895г. в его «Проекте научной психологии». Ряд исследований организации психиче ского функционирования, например, эксплицитной (общей и эпизодиче ской) и имплицитной (ассоциативной и процедурной) памяти, процессов диссоциации и забывания при психической травме, «динамическом» и «эмоциональном» бессознательном [De Masi, 2009], предпринятые с ис пользованием нейронаучной парадигмы, представляют несомненный ин терес для психоанализа. Они оказали значительное влияние на мышление ряда современных психоаналитиков. Более того, на стыке нейронаук и психоанализа появилось новое направление — нейропсихоанализ. Одна ко развитие нейропсихоаналитической парадигмы поднимает серьезные вопросы о границах ее применения в клиническом психоанализе и о рис ке естественнонаучного (часто наивно нейроанатомического) редукцио низма в психоаналитической теории [Blass, Carmeli, 2007] .

С другой стороны, за последние десятилетия возник также взаим ный интерес между психоанализом и герменевтикой (см. дискуссию по (с) МГППУ 13 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая этому поводу между Хабермасом и Гадамером [Томэ, Кехеле, 2001]. Эти две сопоставимые по глубине и методологическому оснащению интер претативные технологии, действительно, имеют немало общих проблем и точек пересечения. Герменевтический подход защищает от наивного неопозитивистского редукционизма, и психоаналитик может найти не мало привлекательного в аналитическом методе герменевтики. Прежде всего, это нередукционистская позиция последнего; его сосредоточен ность на «вычерпывании» смыслов и циркулярном процессе интерпре тации; постоянное интерпретативное движение от части к целому и на оборот; лингвистическая и культурная контекcтуализация наблюдае мых явлений; сконцентрированность на нарративе и на нараттивной (а не на исторической или естественнонаучной) правде; более гибкие и менее формальные по сравнению с точными науками принципы вали дизации; открытый, без фиксированного «либретто» подход к «друго му», новому, нетрадиционному, и многое другое [Steiner, 1994, p. 441;

Steiner, 1996] .

Без сомнения, приложение герменевтических принципов к психо анализу может быть весьма продуктивным. Однако некритичное при менение герменевтического подхода ведет к выхолащиванию психоана литического метода. Живой человек не является текстом. При всех сим патиях к идее «бесконечного семиозиса» [Eco, 1992] трудно не согла ситься со Стайнером, который пишет: «Если пациент на кушетке со всеми его тревогами и даже суицидальными попытками редуцируется или трансформируется в некий текст, подлежащий свободному интер претированию аналитиком, который становится своеобразным читате лем, то возникает огромный риск. Является ли аналитическая встреча чем то, что имеет своей целью только создание бесконечных версий или нарративов о психической жизни пациента в результате взаимодей ствия с определенным контекстом, в котором также живет и работает аналитик? Может ли эмпатичная позиция аналитика, его контртранс ферентная реакция быть позицией читателя, который комментирует текст и сосредоточен на нахождении бесконечных смыслов этого текс та? Развивает ли текст психосоматические расстройства, совершает ли он самоубийство, вступает ли он в действительности в разрушительные садо мазохистические отношения или проваливается в галлюцинатор ный мир? Ни один текст как таковой не содержит в своей собственной этимологии значения страдания, которое несет в себе слово пациент»

[Steiner, 1994, p. 442] .

Что касается эпистемологического аспекта психоаналитического исследования, то в нем сосуществуют герменевтическое «понимание» и (с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты причинно следственное «объяснение». Отказ от последнего и некри тичное применение идеи абсолютно свободного бесконечного «чтения»

сконструированного аналитиком и пациентом нарратива при игнори ровании специфики психоаналитического предприятия, его терапевти ческих и эпистемологических целей, логических оснований и системы рациональности связано с риском нигилистического релятивизма [Tuckett, 1995] .

Такой релятивизм отрицает саму возможность коллеги ального суждения о клинических явлениях и фактах в психоанализе, сводя даже самое серьезное исследование и его обсуждение к набору ря доположенных индивидуальных мнений. Это ведет к появлению такой версии психоанализа, в которой «допустимо все, что угодно», версии, которую Рикардо Стайнер назвал психоаналитическим пикником, или психоанализом a la carte, где сначала «пациент приносит еду (через свое психическое страдание, свои симптомы, слова и т.д.), а аналитик добав ляет свои специи в виде интерпретаций; затем каждый выбирает, что и как он будет есть и как ему ароматизировать еду, появившуюся в резуль тате данной встречи в соответствии с искаженным герменевтическим принципом бесконечных нарративов и интерпретаций» [Steiner, 1994] .

Однако эта ситуация не является исключительной. В атмосфере рас пространившегося культурного релятивизма научный диалог сегодня в ряде дисциплин напоминает ситуацию «пикника» .

Тем не менее вопрос, поставленный Робертом Валлерштейном перед психоаналитическим сообществом: «один психоанализ или много?», не потерял своей остроты. Выход из этой ситуации для психоанализа и, ду маю, для многих видов психотерапии — в попытке коллегиального оп ределения и обсуждения своих эмпирических данных, полученных в консультативном кабинете, своих клинических фактов, и в выработке норм их презентации и коллегиального обсуждения .

Ситуация сеанса и психоаналитические клинические факты Восприятие клинических фактов на психоаналитическом сеансе за висит от ряда факторов. Оно зависит от эмоциональной ткани или эмо циональных событий в консультативном кабинете, от имплицитных понятийных рамок пациента и психоаналитика, формирующих их представления о человеческом взаимодействии в целом и о психоанали тическом взаимодействия в частности. Оно также зависит от техники и от «официальной» и «приватной» теорий, которыми пользуется психо аналитик .

Кроме того, восприятие клинических фактов определяется самой психоаналитической рамкой — сеттингом. Сеттинг определяет прост (с) МГППУ 15 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая ранственно временные рамки, внутри которых аналитик наблюдает и исследует клинические факты. Значение психоаналитического сеттин га трудно переоценить. Сеттинг обрамляет и охраняет уникальную вну треннюю реальность аналитического поля — пространства, внутри ко торого аналитик и пациент совершают свою аналитическую работу .

Внутри этого пространства времени пациент может спокойно чувство вать и думать, какими бы неожиданными, ошеломляющими или непри емлемыми не показались ему эти чувства и мысли в его повседневной реальности за пределами анализа [Segal, 2007; Parson, 2007]. Сеттинг также обрамляет аналитический диалог и аналитическое взаимодейст вие в целом, включая невысказанные переживания и фантазии, а также недоступный в данный момент словам опыт. Внешнее устройство сет тинга хорошо знакомо: тихий и относительно нейтральный кабинет, ку шетка, кресло, четко определенная частота сеансов (обычно четыре или пять в неделю), установленное время начала, окончания и продолжи тельности сессий (в разных форматах от 45 до 50 минут); размер и пра вила оплаты; расписание праздников и отпусков. Аналитический сет тинг существует не только внешне, но и внутренне. Во первых, пациент может видеть в нем отражение пространственно временной рамки со знания аналитика и внутренней позиции последнего на сеансе, которая воплощается в его пунктуальности, надежности, стабильности, откры тости к коммуникациям пациента, его отыгрываниям вне и внутри ана лиза, а также в отказе от собственных отыгрываний по отношению к па циенту [Segal, 2007]. Во вторых, сеттинг существует также как структу ра в сознании аналитика и защищает то поле сознания аналитика, в пределах которого все, что бы ни происходило, в том числе и во внеш нем сеттинге, может быть осмыслено с психоаналитической точки зре ния [Parsons, 2007] .

Сегодня многие психоаналитики [O'Shaughnessy, 1994; Spillius, 1994;

Riesenberg Malcolm, 1994] сходятся во мнении, что в психоанализе кли нический факт появляется тогда, когда определенные аспекты внутрен него мира пациента оживают и проживаются в его отношениях с анали тиком. На восприятие же этого клинического факта аналитиком, на его концептуализацию и интерпретацию накладывают отпечаток и его лич ностные особенности, и его опыт, и его концептуальный инструмента рий. В позиции аналитика на сеансе происходят постоянные флуктуа ции, часто очень быстрые, почти мгновенные. Это колебания между почти полным погружением в непосредственную эмоциональную ситу ацию с пациентом и периодическими «выходами» из нее [Feldman, 2009; Spillius, 2007] .

(с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты Такие колебания позволяют аналитику поддерживать непосредствен ный контакт с пациентом и сохранять свое аналитическое мышление и профессиональный взгляд. Благодаря этому происходит что то вроде мгновенной внутренней «консультации» аналитика по поводу происходя щего со своим внутренним «психоаналитическим сообществом», со своей аналитической теорией, своими интернализованными коллегами и т.д .

Иногда, когда эмоциональная ситуация сеанса становится слишком ин тенсивной, аналитик обнаруживает, что он не может думать ясно, пока се анс не закончится. Напротив, в другие моменты во время сеанса аналитик может быть слишком занят теми или иными интересными концептуали зациями, утрачивая при этом контакт с непосредственной эмоциональ ной тканью сеанса. И та и другая ситуация — если аналитик замечает, что происходит, и пытается понять это, — может конституировать важный для этого сеанса или для этого анализа в целом клинический факт .

Иными словами, психоаналитический клинический факт, как я его понимаю в данном контексте, — это нечто, что происходит на сеансе и проявляет себя в отношениях между пациентом и аналитиком .


В жизни или психике пациента вне аналитического сеанса могут происходить очень важные и значительные вещи, но доступными для аналитической работы они становятся только тогда, когда оживают на сеансе в отноше ниях пациент аналитик [Riesenberg Malcolm, 1994]. Как отмечает Ри зенберг Малколм, и за пределами анализа пациент может быть внут ренне очень вовлеченным в отношения с аналитиком. Однако эта во влеченность может быть аналитически уловлена и исследована только во взаимодействии между ними. Фантазии пациента, в том числе его фантазии об аналитике, не только становятся более живыми, но и полу чают свое прямое или косвенное выражение, переживание и разыгры вание в аналитических отношениях на сеансе. Интуиция аналитика по поводу пациента также проявляет себя на сеансе во взаимоотношениях между ними. При этом восприятие и понимание клинических фактов опосредовано концептуальной системой аналитика [Riesenberg Malcolm, 1994] .

Клиническая иллюстрация В качестве короткой иллюстрации я предлагаю рассмотреть один аналитический сеанс и некоторые переживаемые и наблюдаемые на нем клинические факты. Я намеренно представляю материал в мини малистской стилистике: во первых, из соображений конфиденциаль ности, во вторых — потому что в данном контексте хочу сфокусиро ваться не на детальном описании жалоб и трудностей пациентки, не на (с) МГППУ 17 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая обсуждении хода анализа и клинических фактах, собранных на преды дущих сеансах; я также не затрагиваю здесь обсуждение своей аналити ческой техники или стоящих передо мной терапевтических задач. Мой фокус более частный: это обсуждение непосредственной «ситуации на сеансе». Я намеренно ничего не говорю о биографии и нынешней жиз ненной ситуации пациентки. Скажу только, что сеанс состоялся в поне дельник на втором году анализа, который N — молодая, творчески ода ренная, привлекательная и профессионально успешная женщина — проходила в сеттинге четырех сеансов в неделю на кушетке. Она начала анализ из за периодических тревожно депрессивных состояний, кон фликтных отношений с некоторыми коллегами, в основном женщина ми. Эта аналитическая неделя была в конце июня примерно за месяц до летнего перерыва. Кроме того, эта неделя была сокращенной, посколь ку из за моего короткого отъезда я был вынужден отменить сеанс в чет верг, о чем предупредил пациентку заранее .

Сеанс В понедельник N открывает свой сеанс словами, что сегодня она проснулась с большим трудом… Слава богу, ее путь не был загружен, и поэтому она приехала вовремя… Это обычные, почти обязательные для нее слова в начале сеанса. Она никогда не опаздывает на сеансы, но почти всегда в понедельник она отмечает, как ей не хватало наших встреч с пятницы по воскресенье и как трудно ей бывает прийти на се анс в понедельник. В этот день она говорит, что ночью у нее был кош мар. Кажется, хотя она не уверена, в ее сновидении фигурировал я. Но, если это и так, то мой образ несколько трансформировался… Я готов выслушать ее сновидение, но N замолкает и после неболь шой паузы говорит, что последнее время ей доставляет особое удоволь ствие беседовать с Ричардом — ее знакомым режиссером. У нее нет со мнений, что Ричард — гомосексуалист… Она вздыхает и говорит, что в конце недели она так погрузилась в «бабские» проблемы, что ей стало противно. Она рассказывает, что ее знакомая буквально тянет ее в один светский клуб. Там в основном замужние женщины, они пытаются от крыто обсуждать свои проблемы друг с другом… Одна из них выдала свою совсем молоденькую и привлекательную дочь замуж за пожилого магната. Рассказывая об этом, N заметно сердится, говорит все в более экспрессивной, обвиняющей тональности, как будто ожидая от меня какой то незамедлительной реакции .

У меня возникает ощущение некоторого прессинга и складывается впечатление, что N ждет, чтобы я либо согласился с ней и поддержал ее в (с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты ее гневе, или чтобы я своим явным несогласием или молчанием вызвал ее гнев на себя. Однако я ничего не говорю ей и продолжаю слушать .

После паузы N говорит, что то, что она чувствует, мешает ей думать, читать и слушать других людей. Она говорит: «Я закрыта для информа ции». Затем добавляет, что она думает, что хочет перенести сдачу одно го из своих творческих проектов на осень, когда она вернется из отпус ка. Когда она произносит это, я думаю, что, возможно, ее слова «я за крыта для информации» высвечивают ее отчаянную защиту от различ ных беспокоящих аспектов анализа, который хотя и помогает ей, в то же время переживается как угроза ее неустойчивому равновесию. Воз можно, ее идея переноса «работы» на осень — аллюзия на перерыв в ав густе и возобновление анализа в сентябре, когда она смогла бы позво лить себе большую «открытость» анализу. В контексте приближающего ся летнего перерыва и сокращения текущей аналитической недели (из за моего отъезда у нас пропадает сеанс в четверг) ее уязвимость в анали зе и одновременно острая потребность в нем становятся особенно за метными .

N продолжает и говорит, что ее племянница сейчас учится в очень престижном ВУЗе. Но от нее она слышала много негативного о препо давателях. Эта девушка сдавала экзамен профессору. Профессор, очаро ванный близостью цветущей красавицы, пытался флиртовать с ней и под видом переэкзаменовки назначить свидание. Когда она говорит это, я чувствую, что она заметно сердится и как будто жалуется. Жалу ется мне? Или на меня? Или это жалоба одному родителю на другого?

Затем N рассказывает о другой девушке подростке, отец которой — тоже преподаватель. Он вечно занят своими делами и не обращает вни мания на дочь, которая становится неуправляемой и может попасть в группу риска... Она говорит, что эти преподаватели — очень нарушен ные люди. Потом она спохватывается и говорит, чтобы я не расценивал ее слова как «камень в свой огород», она совсем забыла, что я сам пре подаю… В этот момент у меня возникает ощущение, что, скорее всего, N пони мает, в чей огород брошен камень. Тем не менее, она пугается своей по тенциально разрушительной злости и пытается защитить меня от нее .

Возможно, сама динамика сеанса отчасти связана с ее попыткой как бро сить в меня камень, так и защитить меня от него. Сначала она упомина ет о своем сновидении кошмаре, в котором «возможно» фигурировал я (камень в мой огород). Затем она «отклоняется» от темы и, быть может, пользуется этим «отходом» как громоотводом, в котором она вымещает свой гнев и отвращение на внешние по отношению к анализу фигуры — (с) МГППУ 19 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая «нарушенных» преподавателей и соблазняющих их женщин. По видимо му, для себя она связывает свой гнев и отвращение с прошлыми выходны ми. Слушая ее, я испытываю сочувствие и беспокойство, возможно, как отец в ее рассказе, который должен уделить больше внимания внутренне му состоянию и рискам, которые угрожают его дочери .

После небольшой паузы я говорю N, что, возможно, она восприни мает мое отсутствие в пятницу и выходные как нечто отвратительное, как нечто, из за чего я могу забыть про нее, когда она особенно нужда ется в моем внимании и когда ее чувства могут привести ее в группу ри ска. Я также говорю, что, возможно, при этом она пытается защитить меня от собственного гнева по этому поводу .

После моих слов N некоторое время молчит и кажется задумчивой .

Затем она довольно подробно рассказывает свое сновидение:

В сновидении N забыла, где припарковала свою машину, и теряется в загадках: «Где она (машина)? Как сделать так, чтобы она откликнулась?

Как включить сигнализацию, чтобы машина подала сигнал? Может быть, машина оставлена в другом месте?». Она идет вдоль большого проспекта и встречает двух мужчин. Она боится, что они могут напасть на нее и отобрать ее мобильный телефон. По дороге навстречу ей близко друг к дру гу едут две машины. Про себя она думает, что она скорее выбежит на до рогу и бросится под машины, чем даст мужчинам приблизиться. К счас тью, рядом с ней останавливается автобус, которым управляет женщи на. Она садится в этот автобус, но автобус превращается в легкую и хрупкую картонную коробку, которая может легко перевернуться и сло маться… Далее действие перемещается за границу, где она продолжает поиски .

Она оказывается где то в Западной Европе, скорее всего, в Лондоне. Она стоит на перекрестке — перед ней две дороги. Она не может вспомнить, какой дорогой ей идти. Ориентиром должен служить какой то памятник внутри большого дома. Она заходит внутрь дома. Там — большая черная птица, возможно, филин. Она боится смотреть на птицу и видит ее лишь краем глаза. Птица может выклевать ей глаза. Тогда она решает сама за крыть глаза птице и накрывает ее шляпой... Она хочет продолжить свои поиски, но ее охватывает сильное беспокойство, что ничего не видящая птица беспомощна. В таком положении она может умереть с голоду. Она возвращается, чтобы покормить птицу... Потом она пытается что то вспомнить — кажется, чей то номер мобильного телефона, и не может вспомнить его… N продолжает и говорит, что задумалась о памятнике, который она не может найти. Потом она сообщает, что в сновидении испытывает об (с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты легчение, когда переносится из Москвы в Европу. Она говорит, что не давно прочитала в журнале «Psychologies» о важности привязанности ребенка к матери. Она не помнит, что именно там говорилось .

Слушая ее, я задумываюсь, что слова N о привязанности ребенка к матери могут быть важной коммуникацией .

Сквозная в сновидении N тональность страха и поиска утраченной связи с поддерживающим объектом (потерянная машина не подает сиг нала, у нее могут отнять мобильный телефон, она не может вспомнить номер мобильного, потеря ориентира памятника) красноречива. Я так же думаю, что автобус, которым управляет женщина и который должен служить ей укрытием, но тут же превращается в хрупкую и ненадежную коробку, возможно, отражает репрезентацию материнской фигуры как ненадежного контейнера для ее детского «Я». Кроме того, трансформа ция автобуса в коробку воспроизводит не только ее переживания во вре мя прошлых выходных, но также и ее беспокойство по поводу моего предстоящего отсутствия в ближайший четверг .

Я пытаюсь озвучить для N свое понимание: возможно, то, что она потеряла в конце прошлой недели и не может найти или вспомнить на этой неделе, связано с ее привязанностью к матери.. .

N быстро перебивает меня и говорит, что в последнее время у нее идет бурное общение с Ричардом. Он часто ездит за границу, у него об ширные зарубежные контакты .

В некотором смысле реакция N и ее слова подтверждают мое предполо жение. Лондон или Западная Европа в ее сновидении, возможно, представ ляют мои «международные контакты», которые, вероятно, в ее восприятии являются причиной отмены сеанса в четверг. В этом контексте два человека, которые могут напасть на нее, или две машины, под которые она может бро ситься, возможно, символизируют четверг (когда меня не будет) и пятницу (сеанс, который она хотела бы получить). Я также задумываюсь о ее момен тальной реакции на мои слова: как только я упомянул о ее возможной при вязанности к матери, она привлекает на первый план фигуру Ричарда .

Я вспоминаю, что в начале сеанса она говорила о приятном общении с Ри чардом на фоне ее неприятного погружения в женские проблемы .

В своем коротком комментарии я пытаюсь привлечь внимание N к этой последовательности .

N говорит, что, наверное, она делает что то не так. Как если бы она хотела сейчас сказать, что эталоном мужчины для нее является гомосек суалист. Это совсем не так. С другой стороны, в отношениях гомосексу алистов, с ее точки зрения, гораздо меньше грязи. Она снова начинает описывать так называемые «бабские» проблемы, от которых она устала (с) МГППУ 21 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая в конце прошлой недели. Она вспоминает интервью известной актри сы, в котором та говорит, что избегает общества женщин и проводит время исключительно в компании мужчин… Я говорю N, что сейчас она пытается представить отношения с муж чинами как защиту от того, что она испытывает в отношениях с женщи нами (погружение в «бабские проблемы»). В другие моменты, как в ее сновидении, может возникнуть и обратная ситуация: угроза исходит от приближающихся мужчин, и она пытается найти убежище у женщины .

Я говорю, что, похоже, она испытывает угрозу и от женщин, и от муж чин, особенно если она оказывается свидетелем того, что может проис ходить между мужчиной и женщиной, отцом и матерью, когда они об разуют пару. В этом смысле общение с Ричардом и восприятие меня как той или иной версии Ричарда кажется ей предпочтительным, посколь ку защищает ее от подобных мыслей .

N выслушивает меня и говорит: «Я думаю, вы правы. Сейчас я вспомнила еще одно сновидение, которое нужно вам рассказать. А на прошлой неделе было еще одно на ту же тему» .

Я говорю N, что сейчас сновидений и образов так много, что мы должны подумать, помогают ли два новых увидеть больше — или, на оборот, они загораживают перспективу и мешают видеть ясно .

N спрашивает, имею я ли я в виду филина? Затем она дает еще не сколько ассоциаций на сновидение. Она рассказывает, что в детстве опасалась сов и филинов, которые казались ей загадочными, одновре менно мудрыми и угрожающими существами. Потом добавляет, что она уважает птиц. Она любит наблюдать за ними и кормить их. Она говорит, что филины и совы — это особая тема, а после паузы добавляет, что ей кажется, что филин в ее сновидении — это я .

До конца сеанса остается мало времени, и я говорю N, что, похоже, она испытывает определенную двойственность в анализе. С одной сторо ны, ей нужен анализ, чтобы мы могли установить лучший контакт с чем то незнакомым в ней самой и в наших отношениях. Однако, с другой сто роны, она опасается, что я могу увидеть больше и что в результате она са ма сможет увидеть намного больше. Вероятно, она боится, что то, что она увидит, может лишить ее привычного видения (ее глаза будут выклеваны) или что ей придется полагаться только на мое видение. Поэтому она пы тается сама ослепить меня и анализ. Но тогда она сталкивается с другой угрозой: если я оказываюсь слепым и беспомощным, то анализ в целом и я как ее аналитик можем умереть с голоду. В результате она оказывается перед дилеммой: как накормить меня и не дать мне и анализу умереть — но при этом не позволить мне видеть достаточно ясно .

(с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты N внимательно слушает меня и говорит, что она действительно боит ся, что то, что я увижу, будет отличаться от того, что хотела бы или при выкла видеть она. Она говорит, что ей часто трудно говорить открыто на некоторые темы. Но при этом она бы не хотела, чтобы я думал, что она сердится на меня или что она плохо относится ко мне. Напротив, ей бы хотелось, чтобы я чувствовал, что она по своему старается заботиться обо мне, и чтобы в анализе у меня была хоть какая то пища для ума .

Это конец сеанса и конец моей записи клинических фактов, как я их воспринял и понял на этом психоаналитическом сеансе .

Обсуждение Как я пытался показать выше, я понимаю психоаналитический кли нический факт как то, что психоаналитик обнаруживает в «здесь и те перь» аналитических отношений на сеансе (или в ходе ряда сеансов) и что он с опорой на свою официальную и/или имплицитную приватную теорию формулирует для себя и для пациента. Нередко в реальной си туации анализа формулировки, которые аналитик делает для себя и для пациента, возникают в обратном порядке .

Исходя из своей теоретической позиции, основанной преимущест венно на подходах Мелани Кляйн, Вильфреда Биона, Бетти Джозеф, Ханны Сигал и других [см. также: O'Shaughnessy, 1994; Spillius, 1994;

Riesenberg Malcolm, 1994; Britton, Steiner, 1994; Britton, 2003; Feldman, 2009], я рассматриваю способ, которым пациент устанавливает свои от ношения с аналитиком, как проявление внутреннего мира пациента и опыта его отношений со своими внутренними объектами. Это опыт пере живания прошлых объектных отношений, которые в силу различных причин не могут развиться в более зрелые формы. Они содержат актив ные детские конфликты, которые имеют тенденцию к повторению прак тически во всех отношениях пациента и в его поведении. На аналитичес ком сеансе пациент проживает в отношениях с аналитиком различные аспекты этого старого, преимущественно бессознательного, но все еще активного и вездесущего опыта. В ходе анализа этот опыт проявляется фрагмент за фрагментом, следуя своей собственной динамике и отклика ясь или не откликаясь на интерпретации аналитика [Riesenberg Malcolm, 1994]. Таким образом, прошлое структурируется в настоящем, и внутрен ние структуры пациента оживают в аналитических отношениях «здесь и теперь». На сеансе фокус внимания аналитика постоянно перемещается, сосредотачиваясь на понимании не только того, что происходит внутри пациента, но и того, что происходит внутри него самого, и на отношени ях между ними. Благодаря этому у аналитика появляется возможность ус (с) МГППУ 23 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая тановить непосредственный контакт с ожившим на сеансе внутренним опытом пациента, а также понять его и интерпретировать пациенту са мым непосредственным и живым образом .

Клинические факты, отчет о которых я попытался дать в своем опи сании сеанса c N, касаются ее переживаний и поведения на этой фазе анализа, которые усиливаются сокращением аналитической недели из за моего отъезда и ожидаемым через месяц летним перерывом. В приве денном материале мы можем также видеть косвенное отражение тех трудностей, которые привели N в анализ, — периодическое возникно вение тревожных состояний, конфликтные отношения с женщинами .

Однако именно непосредственная эмоциональная ситуация на этом се ансе «здесь и теперь» высвечивает бессознательную дилемму N в отно шениях с ее внутренними объектами во всей ее остроте .

В начале сеанса N испытывает тревогу и растерянность. Она упоми нает о ночном кошмаре, в котором, похоже, фигурировал аналитик, но больше ничего не говорит об этом. Затем ее тревога сменяется раздра жением, обидой и злостью. Эти чувства, похоже, адресованы ее первич ным объектам — родительским фигурам, представленным на сеансе различными персонажами: женщиной, выдавшей за пожилого магната свою молодую дочь, преподавателем, игнорирующим свою дочь подро стка, профессором, флиртующим с молоденькой студенткой, Ричардом и т.д. Однако все эти персонажи несут на себе очевидную трансферент ную нагрузку, и непосредственный адресат и виновник ее переживаний на сеансе — психоаналитик («камень в мой огород») .

Ряд описанных N сцен из прошедших выходных можно понять как бо лезненные фантазийные репрезентации первичной сцены, в которой ро дительская сексуальность воспринимается как опасная и вызывающая от вращение. В непосредственной эмоциональной реальности сеанса фанта зиями об отвратительной первичной сцене окрашено ее восприятие отсут ствия аналитика в пятницу, субботу и воскресение. N пытается сохранить свое психологические равновесие при помощи защитного игнорирования и попытки закрыться от беспокоящих ее переживаний и фантазий — «за крытость от информации». Похоже, в этом контексте фигура Ричарда (в ее описаниях — чистого, свободного от грязной сексуальности, присущей ге теросексуальным мужчинам и женщинам) служит убежищем от боли, вы званной растущей в конце недели сепарационной тревогой, и от осознания первичной сцены. Ричард также представляет анализ и аналитика, очи щенных от беспокоящей и травмирующей сексуальности .

Состояние и функционирование N на сеансе несет на себе отчетли вый отпечаток прошедшей (перерыв на выходные) и надвигающихся (с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты (сокращенная неделя и предстоящий летний перерыв) сепараций, кото рые гипотетически могут служить репликой ее раннего состояния поте рянности и оставленности первичным объектом. N проецирует на ана литика и дает ему почувствовать свои с трудом переносимые чувства тревоги, обиды и злости. Она также дает ему почувствовать свою привя занность к нему и заботу .

Первая интерпретация, которую делает аналитик и которая описы вает ее состояние и внутреннюю борьбу в начале сеанса, в целом услы шана N и помогает ей сделать шаг вперед — рассказать о своем ночном кошмаре. Этот шаг и дальнейшая динамика сеанса высвечивают внут реннюю ситуацию N и ее актуализацию в «здесь и теперь» аналитичес ких отношений еще с большей силой и глубиной .

Через сновидение, его динамику и образы (потерянная и не подающая ответного сигнала машина, угроза утраты связи и ориентиров и т.д.) и че рез саму интонацию рассказа N пытается передать аналитику свое ката строфическое чувство потери связи с поддерживающим и понимающим объектом. Ее первичный объект, представленный женщиной и управляе мым ею автобусом, оказывается неустойчивым, хрупким и неспособным защитить N от растущих угроз и тревог, вызванных отъездом аналитика .

Попытка «последовать» за объектом (теперь уже преимущественно в его отцовской ипостаси), которая представлена в сновидении переме щением N в Западную Европу и Лондон (символизирующий не только предполагаемое место отбытия аналитика в конце недели, но и его пе риодические «внутренние консультации» с аналитической теорией и с интернализованным супервизором непосредственно на сеансе), создает новые угрозы и стимулирует еще большие защиты: пугающая и трога тельная сцена с филином и возвращение к Ричарду .

Угрожающими становятся и интерпретации аналитика: N пытается защититься от них продуцированием новых сновидений и образов, ко торые не столько помогают понять происходящее, сколько блокируют аналитическое видение. В этот момент анализа блокируется контакт между аналитиком и N, и интерпретации последнего (о колебаниях N между мужскими и женскими фигурами и т.д.) хотя могут быть фор мально верными (N говорит «вы правы»), на самом деле не достигают ее. Я бы сказал, что в «здесь и теперь» аналитического сеанса эти фор мулировки неверны, поскольку не учитывают уровень ее тревоги и только усиливают ее защиты .

Понимание аналитиком ближе к концу сеанса и его интерпретация дилеммы N — страх и желание закрыться от анализа, «ослепить» его, с одной стороны, и острая потребность в анализе и стремление защитить (с) МГППУ 25 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая его от своих нападок, с другой, — немного меняет атмосферу на сеансе .

Похоже, N снова слышит аналитика и становится менее тревожной и более открытой .

Таким образом, можно видеть, как в условиях аналитического часа практически с самого его начала начинает проступать бессознательный внутренний мир N — с присущими ему внутренними объектными отно шениями, тревогами, желаниями и чувствами. Так «в необычных усло виях аналитического часа» аналитик получает доступ к внутреннему миру пациентки, внутренняя жизнь которой проявляется в такой глуби не и деталях, какие недоступны ни в каких других условиях .

Произошедшие на сеансе явления и события описывают некоторые аспекты внутренней динамики и интернализованной истории отноше ний N с ее объектами. Последние, однако, оживают в ее отношениях с аналитиком, становятся частью терапевтического процесса и таким об разом приобретают статус психоаналитических клинических фактов .

Моя концептуализация клинических фактов представляют собой ком бинацию из переживаемых и наблюдаемых мною событий в ситуации с пациенткой, моих «мимолетных» внутренних консультаций с самим со бой, со своей рабочей психоаналитической моделью и с моим внутрен ним «психоаналитическим сообществом» на сеансе и моих более или менее рефлексивных размышлений уже после его окончания. Таким об разом, моя концептуализация является мини теорией, которая, тем не менее, основана на опыте этого сеанса и на проявившихся на нем кли нических фактах — так, как я их видел, переживал и понимал .

Конечно, как показала Эдна О'Шонесси, любое заявление о факте или фактах в контексте психоанализа вызывает беспокойство сразу по несколь ким основаниям. Это связано с природой самих возникающих на сеансе и подлежащих пониманию и интерпретации фактов, таких «ускользающих», «неповторимых» и «нематериальных». Кроме того, это вызвано и тем, что разные аналитики могут обнаружить в одном и том же сеансе различные факты. Наконец, особую трудность в публичном обсуждении наших данных и фактов представляет наша ответственность перед пациентами и необходи мость надежной защиты их конфиденциальности. Однако именно ответст венность перед нашими пациентами делает необходимым профессиональ ное, серьезное и очень корректное обсуждение нашей работы и наших эм пирических данных, наших клинических фактов и того, что мы с ними дела ем. Сами по себе особые качества психологических феноменов, которые проявляются и исследуются «в необычных условия аналитического часа»

[O'Shaughnessy, 1994], — их субъективность, нематериальность, многоас пектность и открытость различным ракурсам рассмотрения, — хотя и созда (с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты ют серьезные трудности, однако не являются непреодолимым препятствием для установления и обсуждения эмпирических фактов .

Мы склонны понимать под фактами в целом и научными фактами в частности нечто абсолютное, объективное, независимое от языка, куль туры и человека. Однако такой взгляд наивен. Сегодня мы знаем, что даже каждый элементарный акт восприятия на самом деле активно «конструируется» мозгом на основе отдельных кирпичиков сенсорного порядка под влиянием и руководством эмоций, мотивации и предыду щего опыта [Zachrisson, 2005]. Как индивидуумы мы узнаем факты на шей внешней и внутренней реальности на основе категориальной сис темы, присущей нашему сознанию и психике в целом. Эти категории включают категории пространства, времени и причинности (Кант), ка тегории внешнего и внутреннего, части и целого, категории власти в от ношениях между людьми, которая помогает реализации или фрустри рует удовлетворение человеческих желаний, категорию развития (Диль тей) и т.д. Полный список таких категорий еще ожидает своего исследо вания в философии, психологии, когнитивных и нейронауках и, конеч но, в психоанализе. Последний уже добавил в него такие категории, опосредующие восприятие и переживание реальности и «фактов жиз ни», как эдипова ситуация, первичные и вторичные мыслительные про цессы, психический символизм, первичная сцена, параноидно шизо идная и депрессивная позиции, психическая би логика и т.д .

Осознание факта опосредованности нашего познания открывает до рогу к радикальному релятивизму, где все «интерпретации, прочтения и нарративы признаются валидными внутри своей собственной почти за крытой схемы, и никакие факты, включая клинические факты, не мо гут быть познаны» [O'Shaughnessy, 1994].

Однако, как замечает автор:

«То обстоятельство, что реальность познается только через категории сознания, не может быть основанием для стенаний, что мы никогда не сможем узнать факты. Это плач по несуществующим материям… Осо знание, что факты связаны с самой природой людей, обеспечивает нас лучшим пониманием того, что такое факт» [Ibid. Р. 941] .

Научные факты несвободны от исследовательского метода, от тео рии, научного языка или диалекта, а один и тот же факт может быть описан под углом разных парадигм, и ни одно из этих описаний никог да не охватывает весь факт. Это, конечно, верно и для психоаналитиче ских клинических фактов .

Однако, делая утверждение о тех или иных клинических фактах, психоаналитик или психотерапевт делает заявление о верности своих данных и о готовности подвергнуть их верификации .

(с) МГППУ 27 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая Утверждение клинических фактов — в той форме, в какой я предло жил их в приведенной выше клинической иллюстрации одного сеанса, — не означает, что я сделал единственно верное описание этого клиничес кого часа. Другие верные утверждения также допустимы. Однако это не основание для отказа об утверждении клинических фактов и попытки их верификации на сеансе с пациентом и в коллегиальном контексте (на су первизии, клинической консультации, казуистическом семинаре, специ альной клинической конференции, при публикации случая и т.д.) .

Утверждая тот или иной клинический факт, я могу ошибаться. Я мо гу ошибаться в силу недостаточности моей теории, в силу своих личных особенностей и ограничений (в том числе «слепых пятен» и т.п.), в силу своей недостаточной объективности, в силу противоречивости моей «имплицитной» психоаналитической концепции и т.д. Пациент — пер вый человек, который подтверждает верность или неверность интер претаций аналитика. Как и N на описанном сеансе («вы правы»), паци ент говорит свое «нет» или «да» не только и не столько словами, но и разными другими способами [Isaaks, 1939; Кадыров, 1998] .

Верификация эмпирических клинических фактов в коллегиальном кругу представляет дополнительные возможности и дополнительные трудности. Эта тема заслуживает отдельного обсуждения — так же как и проблема внешней валидизации психоаналитических данных и психо аналитической теории за пределами внутридисциплинарного психо аналитического дискурса. Тем не менее, решение этой проблемы жиз ненно необходимо для дальнейшего развития психоанализа и психоте рапии как научно практических дисциплин .

Скажу только, что и психоаналитическое сообщество, так же как и психотерапевтическое сообщество в целом, нуждается в выработке чет кого понимания того, каким образом клиницисты (психоаналитики, психотерапевты, консультанты) наблюдают и приходят к выводам по поводу своих эмпирических данных, каким образом они делают сооб щения и как они организуют научные обсуждения.

Иначе говоря, тре буется разработка четких норм и адекватной методологии:

1) определения того, на какие аспекты возникающего на сеансе клинического материала преимущественно направлен тот или иной психотерапевтический инструмент и каким образом в том или ином подходе определяются, исследуются и концептуализируются клини ческие факты;

2) презентации клинического опыта коллегам;

3) выработки стандартов публикации этих данных, а также

4) норм их научного обсуждения и дебатов .

(с) МГППУ (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Кадыров И.М. Психоаналитический сеанс и психоаналитические клинические факты Что касается психоанализа, то, как показывает уже почти десятилет ний опыт работы специальной группы по «Сравнительным Клиничес ким Методам» [Tuckett, 2008] в Европейской психоаналитической феде рации, развитие такой методологии — трудная, но невероятно интерес ная и вполне решаемая задача .

В завершение хочу привести слова Эдны О'Шонесси: «К какой бы шко ле психоанализа мы ни принадлежали, клинические факты чрезвычайно повысили уровень нашего понимания человеческого сознания. Пока Фрейд не изобрел необычные условия аналитического часа, внутренняя организация психики дожидалась света научного дня — пусть и такого, как наш сегодняшний день, который сталкивает клинические факты с некото рыми необычайно трудными проблемами» [O'Shaughnessy, 1994, p. 964] .

И какими бы трудными ни были эти проблемы, центральным для психо аналитического исследования остается исследование эмпирических дан ных и клинических фактов, полученных в уникальной ситуации аналити ческого сеанса в консультативном кабинете .

ЛИТЕРАТУРА

Кадыров И.М. Исследования в психоанализе и психоанализ как исследование // Московский Психотерапевтический Журнал.1998. № 2. С. 19—41 .

Томэ Г., Кехеле Х. Современный психоанализ: Исследования. Случай Амалии Икс. СПб., 2001. С. 299 .

Фрейд З., Брейер И. Исследования истерии. СПб., 2005 .

Blass R.B., Carmeli Z. 2007. The Case Against Neuropsychoanalysis: On Fallacies Underlying Psychoanalysis' Latest Scientific Trend and its Negative Impact on Psychoanalytic Discourse. Int. J. Psycho Anal., 88:19—40 .

Britton R., Steiner J. 1994. Selected fact or overvalued idea. Int. J. Psychoanal. 75:

1069—1078 .

De Masi. 2009. Vulnerability to Psychosis. A Psychoanalytic Study of the Nature and Therapy of the Psychotic State. London, Karnac, 2009 .

Britton R. 2003. Sex, Death and The Superego. Experiences in Psychoanalysis .

London, Karnac, 2009 .

Eco U. 1992. Interpretation and Overinterpretation. Cambridge & New York:

Cambridge Univ. Press .

Feldman M. 2009. Doubt, Conviction and the Analytic Process. Selected Papers of Michael Feldman. London, Routledge, 2007 .

Freud S., Breuer J. 1895/1991. Studies on Hysteria, Studies on hysteria. Har mondsworth: Penguin .

Freud S. 1926. The Question of Lay Analysis. S.E. 20 Freud S. 1933. New introductory lectures on psychoanalysis, SE, 22: 1—182 .

(с) МГППУ 29 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая Isaaks S. 1939. Criteria for interpretation. Int. J. Psycho Anal., 20: 148—160 .

Jones E. 1955. The Life and Work of Sigmund Freud. Vol. 2 New York: Basic Books., 1955 .

Joseph B. 1989. Psychic Equilibrium and Psychic Change. Selected papers of Betty Joseph. London: Routledge .

Mijolla A. 2003. Freud and psychoanalytic research: a brief historical overview. In:

Pluralism and Unity? Methods of Research in Psychoanalysis. Ed. By M. Leuzinger Bohleber. London. IPA, p. 81—96 .

O'Shaughnessy E. 1994. What is a Clinical Fact? Int. J. Psycho Anal., 75: 939—947 .

Parsons M. 2007. Raiding the Inarticulate: The Internal Analytic Setting and Listening beyond countertransference. Int. J. Psycho Anal., 88: 1441—1456 .

Quinodoz J. 1994. Clinical Facts or Psychoanalytic Clinical Facts. Int. J. Psycho Anal., 75:963—976 .

Riesenberg Malcolm R. 1994. Conceptualisation of Clinical Facts in the Analytic Process. Int. J. Psycho Anal., 75: 1031—1040 .

Segal H. 2007. Yesterday, Today and Tomorrow. London, Routledge, 2007 .

Spillius E.B. 1994. On Formulating Clinical Fact to a Patient. Int. J. Psycho Anal., 75:

1121—1132 .

Spillius E. 2007. Encounters with Melanie Klein. London, Routledge .

Steiner R. 1995. Hermeneutics Or Hermes Mess? Int. J. Psycho Anal., 76: 435—445 .

Steiner R. 1996. The Conceptualisation And Communication Of Clinical Facts. Int. J .

Psycho Anal., 77: 1236—1239 .

Tuckett D. 1994. The Conceptualisation and Communication of Clinical Facts in Psychoanalysis. Int. J. Psycho Anal., 75: 865—870 .

Tuckett D. 1995. The Conceptualisation And Communication Of Clinical Facts In Psychoanalysis. Int. J. Psycho Anal., 76: 653—662 .

Wallerstein R. (ED.) 1992. One psychoanalysis or many In The Common Ground of Psychoanalysis Hillsdale, NJ: Jason Aronson, p. 25—60 .

Zachrisson A., Zachrisson H.D. 2005. Validation of psychoanalytic theories: Towards a conceptualization of references. Int. J. Psycho Anal., 86: 1353—1371 .

THE PSYCHOANALYTIC SESSION AND

PSYCHOANALYTIC CLINICAL FACTS

ON THE NATURE OF EMPIRICAL DATA IN

THE PSYCHOANALYTIC CASE STUDIES

–  –  –

In the paper the author discusses epistemological problems one faces in the psy choanalytic research under the special condition of psychoanalytic situation. The

–  –  –

authors also discusses the nature of the «empirical data» and «clinical facts» the analyst deals during a psychoanalytic session. Clinical facts are understood as live ly psychological events which reveal the internal world of the patient in his imme diate relationship with the analyst. Perception and formulation of a clinical fact by the analyst is influenced by the emotional movements and events in the session, by the personal conditions of the analyst, by his implicit working model and official theory and by the setting .

Keywords: psychoanalysis, psychoanalytic case studies, psychoanalytic clinical facts, psychoanalytic situation, psychoanalytic session .

Kadyrov I.M. Issledovanija v psihoanalize i psihoanaliz kak issledovanie // Moskovskij Psihoterapevticheskij Zhurnal.1998. № 2. S. 19—41 .

Tomje G., Kjehele H. Sovremennyj psihoanaliz: Issledovanija. Sluchaj Amalii Iks .

SPb., 2001. S. 299 .

Frejd Z., Brejer I. Issledovanija isterii. SPb., 2005 .

Blass R.B., Carmeli Z. 2007. The Case Against Neuropsychoanalysis: On Fallacies Underlying Psychoanalysis' Latest Scientific Trend and its Negative Impact on Psychoanalytic Discourse. Int. J. Psycho Anal., 88:19—40 .

Britton R., Steiner J. 1994. Selected fact or overvalued idea. Int. J. Psychoanal. 75:

1069—1078 .

De Masi. 2009. Vulnerability to Psychosis. A Psychoanalytic Study of the Nature and Therapy of the Psychotic State. London, Karnac, 2009 .

Britton R. 2003. Sex, Death and The Superego. Experiences in Psychoanalysis .

London, Karnac, 2009 .

Eco U. 1992. Interpretation and Overinterpretation. Cambridge & New York:

Cambridge Univ. Press .

Feldman M. 2009. Doubt, Conviction and the Analytic Process. Selected Papers of Michael Feldman. London, Routledge, 2007 .

Freud S., Breuer J. 1895/1991. Studies on Hysteria, Studies on hysteria. Har mondsworth: Penguin .

Freud S. 1926. The Question of Lay Analysis. S.E. 20 Freud S. 1933. New introductory lectures on psychoanalysis, SE, 22: 1—182 .

Isaaks S. 1939. Criteria for interpretation. Int. J. Psycho Anal., 20: 148—160 .

Jones E. 1955. The Life and Work of Sigmund Freud. Vol. 2 New York: Basic Books., 1955 .

Joseph B. 1989. Psychic Equilibrium and Psychic Change. Selected papers of Betty Joseph. London: Routledge .

Mijolla A. 2003. Freud and psychoanalytic research: a brief historical overview. In:

Pluralism and Unity? Methods of Research in Psychoanalysis. Ed. By M. Leuzinger Bohleber. London. IPA, p. 81—96 .

O'Shaughnessy E. 1994. What is a Clinical Fact? Int. J. Psycho Anal., 75: 939—947 .

(с) МГППУ 31 (с) psyjournals.ru (с) Консультативная психология и психотерапия Анализ случая Parsons M. 2007. Raiding the Inarticulate: The Internal Analytic Setting and Listening beyond countertransference. Int. J. Psycho Anal., 88: 1441—1456 .

Quinodoz J. 1994. Clinical Facts or Psychoanalytic Clinical Facts. Int. J. Psycho Anal., 75:963—976 .

Riesenberg Malcolm R. 1994. Conceptualisation of Clinical Facts in the Analytic Process. Int. J. Psycho Anal., 75: 1031—1040 .

Segal H. 2007. Yesterday, Today and Tomorrow. London, Routledge, 2007 .

Spillius E.B. 1994. On Formulating Clinical Fact to a Patient. Int. J. Psycho Anal., 75:

1121—1132 .

Spillius E. 2007. Encounters with Melanie Klein. London, Routledge .

Steiner R. 1995. Hermeneutics Or Hermes Mess? Int. J. Psycho Anal., 76: 435—445 .

Steiner R. 1996. The Conceptualisation And Communication Of Clinical Facts. Int. J .

Psycho Anal., 77: 1236—1239 .

Tuckett D. 1994. The Conceptualisation and Communication of Clinical Facts in Psychoanalysis. Int. J. Psycho Anal., 75: 865—870 .

Tuckett D. 1995. The Conceptualisation And Communication Of Clinical Facts In Psychoanalysis. Int. J. Psycho Anal., 76: 653—662 .

Wallerstein R. (ED.) 1992. One psychoanalysis or many In The Common Ground of Psychoanalysis Hillsdale, NJ: Jason Aronson, p. 25—60 .

Zachrisson A., Zachrisson H.D. 2005. Validation of psychoanalytic theories: Towards a conceptualization of references. Int. J. Psycho Anal., 86: 1353—1371 .

–  –  –






Похожие работы:

«КРАТКОЕ КЛИНИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО ПО ПАЛЛИАТИВНОЙ ПОМОЩИ ПРИ ВИЧ/СПИДе Москва КРАТКОЕ КЛИНИЧЕСКОЕ РУКОВОСТВО ПО ПАЛЛИАТИВНОЙ ПОМОЩИ ПРИ ВИЧ/СПИДе Под редакцией доктора медицинских наук, профессора Г. А. Новикова Москва Составит...»

«ЧАЙКА АНАСТАСИЯ АЛЕКСАНДРОВНА "ВОЗДЕЙСТВИЕ ФИЗИЧЕСКИХ НАГРУЗОК НА ЗРИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗАТОР У ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ, РЕГУЛЯРНО ЗАНИМАЮЩИХСЯ СПОРТОМ" Специальность: 14.03.11. – "Восстановительная медицина, спортивная медицина, лечебная физкул...»

«Редакторы: PD Dr. Peter Hasselblatt, Head of the Freiburg Outpatient Clinic for Ileal Diseases, D Dr. Christoph Neumann-Haefelin, Head of the Freiburg Liver Center, Medical University Clinic of Freiburg, DFreiburg i. Br. (Germany) Перевод: к.м.н А.Ю. Соколов, кафедра фармакологии ПС...»

«АЙБАСОВА ЖУЛДЫЗ АБДРАШИТОВНА Гигиеническая оценка и прогнозирование санитарно-демографических процессов в регионе хромовой биогеохимической провинции 14.00.07 – гигиена Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинск...»

«Современные способы профилактики каннибализма птиц Мухамедшина Альфия Рашидовна, канд. биол. наук, генеральный директор ЗАО ДанЛен www.danlen.ru; e-mail: info@danlen.ru, (812) 336-95-52 Специалисты всего мира ищут решение проблемы каннибализма, но до сих по...»

«клинические наблюдения clinical cases ПЕРВИЧНЫЙ ГИПЕРТРОФИЧЕСКИЙ СТЕНОЗ ПРИВРАТНИКА * Иллюстрации к статье – У ВЗРОСЛЫХ* на цветной вклейке в журнал Дронова О. Б., Третьяков А. А., Неверов А. Н., Петров С. В., Хижняк И. И. Оренбургский государственный медицинский университет PRIMARY HYPERTROPHIC PYLORIC STENOSIS IN ADULTS Dr...»

«Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Волгоградский государственный медицинский университет" Министерства здравоохранения Российской Федерации Кафедра Фтизиопульмонологии "УТВЕРЖДАЮ" Зав.кафедрой, к.м.н. Бар...»




 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.