WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Во имя РодиНы Документальные повести Екатеринбург Издательство Уральского университета ББК Ш6(4Укр)6-334.48 С876 Инициативная группа выражает благодарность Владимиру Николаевичу Струтинскому ...»

-- [ Страница 1 ] --

Культурный центр «Солдаты России»

Николай Струтинский

Во имя РодиНы

Документальные повести

Екатеринбург

Издательство Уральского университета

ББК Ш6(4Укр)6-334.48

С876

Инициативная группа выражает благодарность

Владимиру Николаевичу Струтинскому за предоставление

рукописей его отца и фотографий из семейных архивов .

Струтинский Н .

С876 Во имя Родины : документ. повести / Н. Струтинский. —

Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2011. — 512 с .

ISBN 978-5-7996-0617-6 «Во имя Родины» — уникальный сборник документальных повестей о событиях Великой Отечественной войны. «Во имя Родины» — рассказ о расследовании обстоятельств гибели легендарного разведчика Николая Кузнецова. «На берегах Горыни и Случи» — повесть о судьбе партизанской семьи Струтинских .

«Сын политкаторжанина» — повесть о героях-подпольщиках. Она датирована 1988 годом и оказалась невостребованной после развала СССР. Чтобы обрести жизнь, рукопись книги прошла по маршруту Черкассы — Киев — Москва — Екатеринбург .

Книга адресована широкому кругу читателей .

ББК Ш6(4Укр)6-334.48 © Струтинский Н., 2011 ISBN 978-5-7996-0617-6 © Бунтов Е., дизайн обложки, 2011 К ЧиТАТЕЛЮ Сегодня настолько разорвана связь времен и поколений, что многие даже не осознают величие и значимость подвига наших отцов и дедов, победивших в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов .

Некоторые думают, что, повернись история иначе, мы бы просто жили в другой России, более успешной и цивилизованной. А это огромное заблуждение. Нужно четко понимать, что при другом исходе не было бы на карте такой страны, как Россия, не родились бы на свет и вы, дорогие читатели .

Чем больше времени проходит со времен той кровавой войны, тем больше находится желающих переписать историю по-своему, зачастую искажая факты и перевирая события тех лет. Великий грузинский поэт Шота Руставели писал: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны» .

Сегодня вы держите в руках уникальный сборник документальных повестей Николая Владимировича Струтинского о подвиге советского народа в годы Великой Отечественной войны, о партизанском движении, о советском разведчике Николае Ивановиче Кузнецове .

17 сентября 1942 года партизанский отряд под командованием Николая Струтинского случайно встретился в лесу с отрядом специального назначения «Победители» Дмитрия Николаевича Медведева .

Здесь и произошло знакомство автора книги с легендарным Николаем Кузнецовым, известным в отряде под именем Николая Грачева .

Николай Иванович Кузнецов — самородок, разведчик, профессионал высочайшего класса. Именно благодаря Кузнецову Ставка Верховного главнокомандования получила точные данные об операции «Цитадель» — наступлении гитлеровцев на Курской дуге, о формировании диверсантом Отто Скорцени фашистской спецкоманды для покушения на глав СССР, США и Великобритании, о местонахождении личной ставки Гитлера «Вервольф» под Винницей .

Плюс постоянная развединформация, в том числе о каждой передислокации вражеских войск .

Кузнецов — личность уникальная. Однако до сих пор попытки выставить разведчика заурядным террористом, который просто ликвидировал немецкий генералитет, существуют. Но представьте себе хотя бы на секунду, что это такое — больше года не просто жить, а добывать ценную информацию в глубоком тылу врага, в небольшом городке Ровно, где полно фашистов, полицаев и агентов гитлеровской службы безопасности, в условиях, когда неизвестно, кто есть кто .





И сразу многое станет ясным .

Николай Струтинской вспоминал: «Некоторые называют Кузнецова террористом. Но ее Величество История чтит точность .

А еще — справедливость. Я ходил с Кузнецовым в разведку, каждый раз — на верную гибель. И пока дышу, буду до конца оставаться живым свидетелем доброго имени нашего разведчика — сына народа российского, сына народа Украины» .

Всю свою послевоенную жизнь Николай Владимирович Струтинский был верен памяти павших боевых товарищей. Своими произведениями о Великой Отечественной войне он проваливал попытки тех, кто хотел переписать историю на свой лад, объявляя советские войска оккупационными, а партизан — террористами .

От покушения на жизнь разведчика спасла счастливая случайность .

Но жить по-другому Струтинский просто не умел и не мог. Он часто встречался со школьниками, делился воспоминаниями, закладывая в детский разум зерна патриотического восприятия и понимание значения победы советского народа над фашизмом. После войны Николай Владимирович много раз бывал на Урале, в 1990-х годах жил на родине боевого товарища и легендарного разведчика Николая Кузнецова .

Он почетный гражданин города Талицы Свердловской области .

Последние годы жизни Николай Струтинский прожил в Черкассах, где и умер в 2003 году. Но живы его книги .

Сборник «Во имя Родины» — это бесценные воспоминания человека, прошедшего войну. Струтинский пишет о ней своим сердцем, с каждым словом заново переживая и боль потерь, и радость Победы .

Он очень точно передает накал того времени, о котором и поныне снимают фильмы и слагают легенды, пишет о событиях, которые вошли в историю и стали классикой советской разведки .

В этой книге вы прочтете три документальные повести — «Во имя Родины», «На берегах Горыни и Случи» и «Сын политкаторжанина», и каждая из них по-своему уникальна .

Сейчас, кроме специалистов, мало кто помнит о том, что место захоронения Николая Ивановича Кузнецова даже через пятнадцать лет после окончания войны еще не было известно. Чтобы найти могилу героя, его боевым товарищам пришлось преодолеть множество преград, и в 1960 году останки легендарного советского разведчика перезахоронили на Холме Славы в городе Львове. Об этом — повесть «Во имя Родины» .

«На берегах Горыни и Случи» — очень личная, идущая из глубины души повесть о жизни партизанского отряда, о встрече с Николаем Кузнецовым. С началом Великой Отечественной войны вся семья Струтинских — мать, отец и девять их детей — начали свою борьбу с оккупантами. Партизаны лишали фашистов телефонной связи, уничтожали гитлеровских солдат и вставших на их сторону полицаев .

В апреле 2011 года случайно стало известно о существовании ранее не изданной повести полковника Струтинского «Сын политкаторжанина». Это воспоминания о героях-подпольщиках. Рукопись датирована 1988 годом, но после развала СССР оказалась никому не нужной. Чтобы обрести новую жизнь, она прошла по маршруту Черкассы — Киев — Москва — Екатеринбург .

И вот этот бесценный дар — воспоминания партизана, участника Великой Отечественной войны — усилиями многих людей сейчас увидят свет. Читая книгу, нынешнему поколению необходимо помнить, что солдаты Великой Отечественной войны отдали самое дорогое — свою жизнь для того, чтобы сохранить нашу страну и чтобы мы с вами могли жить. Надо всегда помнить о героизме каждого солдата и подвиге всего советского народа, о значении Великой Победы, о том, что такое патриотизм в самом высоком понимании этого слова .

А Николая Владимировича Струтинского трижды представляли к званию Героя Советского Союза, однако соответствующий указ так и не был подписан .

Обращаюсь к вам, читатели! Пока еще есть возможность оставить для потомков воспоминания живущих ныне ветеранов, мы должны это делать! И пусть книга, которую вы держите сейчас в руках, станет очередным шагом на этом пути. Я это вижу именно так .

–  –  –

Эта встреча произошла во Львове в 1950 году .

Стояло яркое весеннее утро. Цвела и благоухала украинская природа. В кипень жасмина и сирени одевался городской парк, радостно и звонко заливался соловей .

Солнце висело над зданием университета, расцвечивая его радужными теплыми красками. Лучи пробивались сквозь кроны могучих кленов, ясеней и буков, зайчиками прыгали по песчаным аллеям, детской площадке, на которой резвились неугомонные малыши .

Весеннее утро обновленной многострадальной украинской земли .

Весна города, поднятого из праха войны. И мы безмолвно наслаждались этим утром, с затаенным сердцем принимали все, кажущееся таким обыденным, привычным. Потому что мы, может, больше, чем кто-либо ощущали кровное единство с этой землей, знали цену этому чистому яркому небу над городом .

— Вот и Борис! — вдруг воскликнул Петр Мамонец, заметив приближавшегося богатыря .

— Здорово, братцы! — улыбаясь, Борис Сухенко тискал наши руки .

Мамонец извлек часы, констатировал:

— Точь-в-точь десять. Аккуратист на диво .

— Иначе и быть не может, — отвечал Борис. — Военная дисциплина .

В этот момент подоспели еще двое — Василий Багров и Жорж Струтинский .

— Ну вот, все и собрались, — подытожил я. — Пошли .

На улице Гоголя свернули в подъезд монументального здания и, поднявшись на третий этаж, позвонили. Сейчас же за плотной двойной дверью раздался тоненький лай комнатной собачонки. Потом двери распахнулись, и перед нами предстал уже не молодой, но не утративший военной выправки человек.

Даже в голосе его звучала властность:

— Прошу, друзья! — распорядился он с былой партизанской сдержанностью .

* Повесть была впервые опубликована в журнале «Байкал» (№ 6 за 1972 г., № 1–2 за 1973 г.) .

Во имя Родины Это был Виктор Васильевич Кочетков, один из руководителей отряда. Во главе десантной группы в августе 1942 года Кочетков спустился на парашюте в глубокий тыл врага и впоследствии принял остальные группы медведевцев на свои костры. Он возглавлял сложные боевые операции, непосредственно участвуя в них, был заместителем командира отряда «Победитель». Но и теперь, спустя пять лет, Виктор Васильевич остается на боевом посту. Родина доверила ему один из ответственных участков. Он полковник органов государственной безопасности… Нас было шестеро в квартире Виктора Васильевича, шестеро товарищей по оружию, бывших партизан-медведевцев. У каждого было, что вспомнить. Рассказы могли продолжаться бесконечно, но собрались мы здесь по делу, серьезному и важному. О нем и начал говорить Кочетков, сдвинув пшеничные брови .

— Друзья! У нас есть общий долг. Это долг перед товарищем, воином, героем, — медленно начал Виктор Васильевич, и мы сразу поняли, о каком долге и каком воине идет речь. Потому что это имя хранилось в сердце каждого из нас, и каждый из нас чувствовал свою вину перед ним. И раздельные четкие слова бывшего командира падали в наши души свинцовыми каплями .

— О Николае Ивановиче Кузнецове знает вся наша страна. О его подвигах написаны книги, сняты кинофильмы. Но что известно о последних днях его боевой деятельности? Последних днях жизни, обстоятельствах и месте гибели? А также о его товарищах — Ване Белове и Яне Каминском? Эти вопросы задают нам и школьники, и студенты, и рабочие. Не только задают вопросы. Упрекают нас в том, что мы до сих пор не предприняли мер, чтобы найти их останки и перезахоронить с положенными почестями. Что мы можем сказать в свое оправдание? Сослаться на давность событий? На чрезвычайную сложность поисков? На борьбу с остатками бандеровских банд? Все это верно. Но все это не снимает с нас нашего долга .

Виктор Васильевич замолчал, справляясь с какой-то внутренней угнетенностью. Мне вспомнился случай, произошедший менее года назад здесь же, во Львове .

Мы выступали перед студентами Львовского торгово-экономического института. Вместе с нами, бывшими партизанами, на встрече присутствовал писатель Ярослав Александрович Галан. Он с волнением слушал наши рассказы о партизанской борьбе с гитлеровскими оккупантами в городе Ровно, а потом, когда я рассказал несколько эпизодов из боевой Часть 1. По следам героев, по следам войны жизни Николая Ивановича Кузнецова, воскликнул: «Какой человек! Это богатырь!..»

Ярослав Галан в тот же день сделал мне два упрека: первый — почему до сих пор не найдены останки Николая Кузнецова, не расследованы обстоятельства его гибели, второй — почему я не работаю над воспоминаниями. Ярослав Александрович настоятельно рекомендовал взяться за перо .

— Вы обязаны писать, чтобы запечатлеть этот подвиг и его героев .

Изложить это просто и достоверно — вот ваша задача. Это очень нужно для всех нас, живущих теперь, а еще больше — для будущих поколений,— говорил он. — Если вы не сделаете этого, то позже исторические события, славные боевые дела ваши могут быть искажены случайными людьми .

Ярослав Александрович обещал мне искреннюю помощь. Он не знал о том, что преступный кровавый меч уже занесен над его головой .

24 октября 1949 года — спустя три дня после встречи — Ярослав Галан погиб от рук украинских националистов, состоявших ранее на службе у гитлеровских оккупантов .

После этого я не раз размышлял над словами писателя и теперь ощутил их глубокую справедливость с особенной остротой .

— Я как заместитель командира отряда должен был знать каждое мгновение жизни этого замечательного человека до его последнего дыхания, — продолжал Кочетков, обводя нас внимательным требовательным взглядом. — И моя мера ответственности перед ним, перед людьми больше. И теперь мы должны поклясться, что обещаем использовать все свои силы, наши общие возможности, чтобы установить место и обстоятельства гибели дорогого нам Николая Ивановича и его боевых спутников — Каминского и Белова, увековечить память героев .

Все мы, партизаны-медведевцы, с глубоким уважением относились к Виктору Васильевичу Кочеткову. В глубоком тылу врага, в тяжелые минуты мы всегда чувствовали его поддержку, получали совет, помощь .

И в послевоенные тяжелые годы некоторые из партизан-медведевцев, попавшие в беду, обращались к нему за помощью. Виктор Васильевич всегда помогал в меру сил и возможностей, участливо разбирался во всех сложных ситуациях, в которых случайно оказывались бывшие партизаны. И сегодня, пожимая на прощанье его руку, каждый из нас чувствовал, что этот разговор является программой наших действий .

С чего же начинать, какие исходные позиции наметить? Ведь действительно, прошли годы, все нити, казалось, были прерваны, следы стерты. Известно было немногое: Николай Иванович погиб где-то в районе Во имя Родины Львова — Ровно. И возможности нашей наличной боевой пятерки были ограничены. Петр Мамонец был студентом Львовской юридической школы. Я — также студент, слушатель Львовской двухгодичной партийной школы. Борис Сухенко и Георгий Струтинский работали в органах государственной безопасности. Василий Багров — на производстве .

Но поиск был начат, хотя каждому приходилось совмещать эту кропотливую работу с обязанностями по службе и учебе. Скоро в него включились и другие наши боевые друзья. Иван Сотников, работавший в Козинском районе на Ровенщине (через этот район пролегает автострада Львов — Ровно), взял на себя задачу установить места боев мелких партизанских групп с немцами и оуновскими бандитами. Львовец Михаил Сапир, Николай Бондарчук, Василий Бурим, Григорий Клешкань, Сергей Шишмарев, Борис Баньковский, Пантелей Терещенко, Сергей Пилягин, проживавшие в Ровно, Алексей Глинко, Михаил Несен из Дрогобыча — каждый имел свою боевую задачу. Мы суммировали добытые сведения, советовались с Виктором Васильевичем Кочетковым, координируя таким образом свои действия. И поиск продолжался .

Мы посещали хутора, села, прилегающие к шоссейным дорогам Львов — Ровно, Львов — Золочен, отдельные хаты, близкие к лесам, беседовали с колхозниками, обследовали места гибели неизвестных людей при переходе фронта и после его продвижения, тщательно изучали все сведения и приходили к огорчительному выводу: всё это не то, что мы ищем .

Следует сказать о том, что наша работа носила неофициальный характер, а вскоре (в связи с систематическими неудачами) и вовсе прекратилась. Это объяснялось и тем, что Петр Мамонец после окончания юридической школы был направлен работать на Ровенщину, я получил назначение в город Коломыю, на Станиславщину. Но главным фактором приостановки наших поисков было то, что Виктор Васильевич Кочетков в 1953 году был переведен в город Куйбышев.

Прощаясь с нами, он снова напомнил нам о нашей задаче:

— Не оставляйте начатое дело, продолжайте его до полной победы, — сказал он .

Мы высказали наши заверения, хотя, честно признаться, вера наша в успех была поколеблена. Слишком трудной казалась задача, малы были наши возможности .

Однако обстановка вскоре изменилась, и наша уверенность окрепла .

Я снова был переведен во Львов, где впоследствии и был выдвинут на советскую работу. Создавались благоприятные условия для проведения Часть 1. По следам героев, по следам войны развернутого поиска. Хотя Виктор Васильевич был далеко, мы установили регулярную письменную связь, часто перезванивались. Кочетков получал от нас информацию и, в свою очередь, давал советы, руководил нашими действиями, которые становились четче, настойчивее .

Весной 1955 года мы получили сведения о том, что примерно год назад перед линией фронта на вражеской стороне неподалеку от хутора Загатка Берестенковского района в бою с неизвестными погибло несколько человек в форме солдат гитлеровской армии. Мы кинулись туда. Но при проверке эти данные не нашли своего подтверждения. Как выяснилось, там были расстреляны немецкие солдаты, захваченные неизвестными .

Много было таких выездов, много расследований, которые никак не продвигали нас к цели. Но мы вновь и вновь собирали данные, сопоставляли, планировали, кому куда выехать, с кем повстречаться. А время не стояло на месте .

Наступила золотая осень 1955 года. Георгий позвонил по телефону:

— Есть предложение съездить на охоту. Как ты на это?

— Куда предлагаешь? — поинтересовался я .

— Неподалеку от села Пеняки .

— Какой это район?

— Подкаменский, на Львовщине!

— Подожди, взгляну на карту, — предупредил я брата и, быстро развернув двухкилометровку северных районов области, нашел названное село, а неподалеку от него — синее пятнышко, которым было отмечено небольшое озеро с прилегающим участком леса .

«Район привлекательный, — прикинул я. — Лежит между Золочевым и Бродами. Кузнецов мог там побывать!»

Готовились мы кропотливо: зарядили патроны, почистили ружья, на всякий случай захватили легкие рыбачьи снасти, продукты, ну и, разумеется, по бутылке «Московской», ибо без таковой самый штатный охотник выглядит в глазах людей «белой вороной» .

Неподалеку от города Броды машина свернула вправо, вскарабкалась на возвышенность и помчалась сквозь открытое, пересеченное пролесками поле, подымая за собой столб сизой пыли, и наконец остановилась на берегу озера, расположенного в лощине на восточной окраине пеняцких лесов. У этого леса мы и раскинули плащ-палатку, так что все озерко лежало перед взором, как на ладони. Хрустально чистая вода искрилась и, словно зеркало, отражала опускавшееся над лесом оранжевое солнце .

Противоположный отлогий берег озера был покрыт густой травой, а северный взят в полукольцо высокого камыша. Вокруг царила тишина .

Во имя Родины Лишь изредка плесканье королевского карпа нарушало неподвижность радужного зеркала .

Мы безмолвно любовались чарующей красотой природы и все же одновременно уловили шорох за спиной — сказались напряженные годы партизанской жизни. Из леса, отводя рукой ветви лещины, вышел старик .

Он не подозревал о нашем присутствии, поэтому остановился в смятении, почти наткнувшись на нас .

— Здравствуй, отец, — приветливо произнес Георгий. — Присаживайся хлеб-соль с охотниками поделить, не стесняйся,— освобождая место и наливая чарку, заключил он .

Старик изучающе осмотрел нас, поколебался, прикидывая что-то в уме, и наконец протянул мозолистую руку, взял чарку, опрокинул ее без задержки, крякнул и, опустившись на колени, стал закусывать .

— Здешний, небось, дедушка?—полюбопытствовал Георгий .

— Из соседнего леса,— ответил гость не очень охотно .

Мне почему-то показалось, что он из тех, о ком говорят: себе на уме, и непременно кое-что знает о здешних событиях. С ним стоит потолковать. Я подмигнул брату. Тот догадливо наполнил граненую стопку .

Старик оказался отзывчивым в этих делах, опрокинул и эту .

— А теперь за успех нашей охоты! — предложил я, подавая очередную чарку старику .

— Ну что ж, ни пуха и ни пера .

После третьей гость повел себя более свободно. Беседуя о минувшей войне, о терроре гитлеровских оккупантов и националистических банд, старик обнаружил большую осведомленность, а также хорошее знание пеняцких и боратинских лесов. И, насколько мы поняли, он не был сторонником этой своры, однако, и не желал вдаваться в подробности о ней. Говорил, в общем, об уже известном и почему-то настороженно озирался по сторонам. Он боялся.

Потом недоверчиво стал разглядывать и нас, особенно меня, наконец, не удержался от вопроса:

— А вы, хлопцы, откуда приехали?

— Мы, отец, издалека, из Львова .

— Не так уж и далеко, но порядком… — согласился старик и замолк .

Я подумал: может, уйти, оставить их наедине с братом, возможно, он сумеет наладить разговор. Я поднялся, незаметно моргнул брату, одел патронташ, зарядил «зимсона» и ушел в камыши .

— Пусть охотится,— сказал Георгий, — а мы посидим. — Гость кивнул головой и пристально посмотрел на бутылку. Георгий заметил это и вылил остатки водки в рюмку старика .

Часть 1. По следам героев, по следам войны — Тяни, отец, до дна .

Последняя .

— Ладно уж, где наша не пропадала, — пошутил гость и опрокинул чарку, закусил и разговорился .

— Ох, и истребили, сыну, нашего брата фашисты. Тебе не видывать того, что дал мне Бог перенести на своих плечах. Фашисты — изверги .

А «Степановы хлопцы» еще страшнее, сыну. Ох и лютовали, изуверствовали. Забивали топорами и бросали в горящие хаты старцев и дитятей .

Народ находился под страхом Божьим. Вечером ложились спать и не знали, встанут ли завтра. Ночами бандиты врывались в хаты. Особо тут «отличились» Шугай, Черногора, Довбня, Темный, а Орих такую память о себе оставил, что до самого суда праведного не забыть. Орих — тот и сейчас, верно, по этим лесам бродит .

Последние слова старик проговорил так тихо, что Георгий еле уловил их .

Пытаясь узнать, что известно старику о советских партизанах, он спросил:

— А что, разве не было здесь советских партизан? Мне рассказывали, что они действовали, даже переодевались в форму немецких солдат .

— Был случай, сыну. С советскими партизанами был. Перед самым приходом наших в одном селе их истребили бандиты. Трое их было .

В форме гитлеровцев .

— Слыхал я об этом, но это же были немцы! — пытаясь подзадорить старика, чтобы выведать подробности гибели этих людей, заключил Георгий .

— Чего?! Какие немцы? — воскликнул старик возмущенно. — Кому лучше знать — тебе или мне?.. Мне даже известен такой Скиба. Кат, а после войны акушером стал. Я знал и Хитрого. Они истребили тех партизан… — старик запнулся, добавил неуверенно. — Там, на Березине .

Старик как-то весь сник, затем настороженно огляделся .

— Может, оно и верно, хлопче. То были немцы. Люди говорят всяко, — сказал он хрипло. Поправив потрепанную овечью шапку, подал руку .

— Ну, мне пора. Буду возвращаться — загляну к вам .

Безуспешно Георгий пытался задержать старика — тот ушел торопливо и беспокойно. Нам оставалось ломать голову над множеством вопросов: откуда он, как звать, в каком селе погибли переодетые партизаны, кто такие Хитрый, Скиба — фамилии это или бандитские клички, наконец, откуда старику обо всем этом известно?

Во имя Родины И все-таки встреча со стариком подтолкнула наш поиск. Именно после нее пришла мысль побывать в тех местах, где Кузнецову были назначены «маяки»*. Ведь где бы ни ходил Николай Иванович, а после акта возмездия над генералом Бауэром во Львове он должен был выйти на один из намеченных командованием пунктов. Чем больше мы разрабатывали эту версию, тем больше, казалось, у нас было шансов на успех .

Борис Сухенко говорил:

— Я помню, как снаряжалась группа партизан для обеспечения встречи Николая Кузнецова подо Львовом. Первоначально командиром ее готовился Володя Ступин, он и подбирал хлопцев. Но потом все переиграли — он не пошел, а группа все же отправилась… — А кто может назвать точные координаты намеченных командованием отряда «маяков» подо Львовом? — спросил я для того, чтобы проверить свою память и память товарищей .

— В эту группу были включены Евгения и ее муж Василий Дроздов. Они до прихода в наш отряд жили где-то подо Львовом. Отец Евгении служил лесником. Отлично знает окружающие леса. А где-то в них, если мне не изменяет память, должен был быть организован «маяк» для Николая Ивановича. Это примерно в 15–20 километрах от Львова. Не в Ганачивских ли?

— Точно! — воскликнул Борис. — Группа была отправлена под Львов. Первый «маяк» должен был быть ими организован в Ганачивском лесу, а второй, кажись, у села Боратин. Ведь жена Василия Дроздова из этого села. Отец ее, точно, был лесником. Кузнецов должен был на них побывать, если не погиб во Львове .

— А ну-ка, Николай, разворачивай карту. Сейчас мы отыщем все эти затаенные места!

Изучая местность по карте, мы обнаружили лесной массив примерно в 20 километрах от Львова строго на восток, примыкавший к селам Ганачив и Ганачивка. Затем разыскали по карте и село Боратин, окаймленное со всех сторон лесом. Но нигде вблизи этих пунктов урочища или же хутора, именуемого Березиной, на карте не обнаружили .

— У старика, может, есть причина не говорить всей правды, — сказал Георгий .

— Как же быть? — заметил Багров растерянно .

— А вот так. Ехать в село Ганачив, — решительно заключил Сухенко. — Там ведь остался кто-то из старожилов. Кто-нибудь нам * «Маяк» — место конспиративных встреч (у партизан и подпольщиков) .

(Здесь и далее примечания редактора.) Часть 1. По следам героев, по следам войны расскажет правду. Может, Скибу или Хитрого вспомнит. Ехать надо немедленно. Зачем откладывать в долгий ящик?

— А что, Борис прав. Я готов хоть сейчас. Что, вызвать машину? — обратился я к друзьям .

И в тот же декабрьский пасмурный день мы уже мчались по золочевскому асфальту и, добравшись до села Куровичи, остановились у поворота. Указатель гласил: до села Ганачив два километра. Свернули на полевую дорогу, и машина засела в грязи. Было решено — машину оставить на месте, а в село добираться пешком. Идти было нелегко. Навстречу дул морозный ветер. Небо набухло от туч, обещая первый снег .

Наконец перед нами открылось село .

— Ганачив! — облегченно воскликнул Михаил Сапир .

— А что, если мы подымемся туда, — предложил я, указывая на возвышавшуюся гору, — и осмотрим здешние окрестности?

Возражений не было. Мы поднялись на возвышенность, властвующую над холмистой местностью, и оказались на старом кладбище, среди полусгнивших крестов, примитивных надгробий и безымянных холмиков, поросших вечнозеленым бессмертником. На самой вершине стоял столетний дуб-великан, распустив могучие ветви. Он, словно страж покоя, зорко наблюдал за дальними и близкими подступами к селу, над которым возвышался высокий, готического стиля польский костел .

— Какой отличный наблюдательный пункт! — воскликнул Михаил Сапир. — Смотрите, село — как на ладони. Все дороги отсюда свободно контролируются .

— Да, местечко классное, — подхватил Сухенко .

В это мгновение из зарослей калины вышел парень. Поздоровавшись с нами, он намеревался пройти мимо .

— Эй, хлопче, ты здешний? — остановил его Сухенко .

— А если здешний, то что? — недружелюбно ответил тот .

— Да ничего особенного, — с улыбкой объяснил Борис. — Мы из Львова и хотели кое-что спросить у тебя .

— Спрашивайте. Постараюсь ответить, — согласился тот .

— Живешь ты в этом селе?

— Да .

— Давно?

— Не очень. Но уже больше десяти лет .

— Значит, не осведомлен, что здесь творилось в те годы, — прикинул я и дополнительно спросил: — А кто есть в селе из старожилов?

— Такими село не славится. В Ганачив понаехали все новые .

Во имя Родины — А куда же старые жители девались?

Парень оглядел нас и, подумав, ответил:

— Многих немцы перебили… — И снова поглядев на нас, заключил: — А те, что остались, поразъехались еще в 1944 году .

— А многих, видимо, бандиты перебили, не так ли? — спросил Багров .

— Не знаю, возможно, и так, — неохотно процедил парень .

— Значит, в здешнем селе только переселенцы живут, — уточнил Георгий, — из старых жителей никого не осталось .

— Да, одни переселенцы… Итак, первая наша вылазка не увенчалась успехом. Зато при повторном посещении Ганачива нам все же удалось установить двух стариков, ранее проживавших в этом селе, — Якобечко и Баера, которые теперь живут в соседнем селе — Ганачивке .

На этот раз со мной были Михаил Сапир и Василий Багров .

— Здесь такое творилось, что и сам черт не разберет, — рассказывали наперебой Якобечко и Баер. — Немцы и полицаи переодевались в советских военнопленных и обманным путем узнавали у населения о партизанах, а те, наоборот, переодевались в одежду полицаев и немцев и пробирались в города, даже в сам Львов .

— А вон там, под лесом, гаивка* стояла, — дрожащей рукой указал Якобечко. — Там зимой, в начале 1944 года, появились партизаны .

С ними была раненая женщина. Только пришли, как нагрянули немцы и полицаи. Окружили лесничевку**. Дело было безвыходное. Можно было поднимать руки. Но вдруг загремели гранаты, винтовки. И немцы в панике отступили. Офицеры были убиты. Партизаны подобрали оружие врагов и продолжали биться. Теперь уже с карателями, которые лезли, как тараканы. Затем гаивка загорелась. Видно, сумели зажечь ее эти сучьи дети. Сгорела начисто. В ней погибли пятеро. Говорят, четверо мужчин и одна женщина. Да это только по костям можно судить. Те, что остались в живых, скрылись в тех лесах. Затем к ним пришли еще какие-то люди в немецкой военной форме. А вскоре бандиты напали на Ганачив. Сожгли село. Многих забили, а те, кто остался, разбежались кто куда .

— А кто бы мог рассказать об этих людях подробно? — спросил Сапир .

Старики стали советоваться между собой .

* Гаивка — домик лесника (от укр. гай — лес (диал.)) .

** Лесничевка — домик лесника (разг.) .

Часть 1. По следам героев, по следам войны — Как того паренька звали, что приходил к нам за продуктами?

Будто бы Сеня?

— Да, да. Семен. Он из здешних. Но откуда — не знаю. Вот того бы Сеньку сюда, он многое пояснит .

Но для нас кое-что уже прояснилось. Нам стали известны место, примерная дата и обстоятельства гибели Дроздовой и других находившихся вместе с ней в группе, а также и то, что Василий Дроздов с несколькими товарищами остался в живых и организовал здесь новую партизанскую группу. Но главное — это то, что нам удалось узнать: у Дроздова после гибели жены появились люди в немецкой форме. Это могли быть Кузнецов, Каминский и Белов. Мы, думалось, напали на след .

— Теперь следует заняться розыском Сеньки, — предложил Георгий. — Или других лиц, связанных с отрядом Дроздова… Если такой существовал на самом деле .

Вскоре мы побывали и в селе Сывороги, в котором неизвестная группа приняла бой с полицией и эсэсовцами. Жители рассказали, что это произошло в феврале 1944 года и что партизаны, потерпевшие поражение, раскололись в бою на две группы, одна из которых, малочисленная, вместе с тяжело раненной женщиной пересекла Перемышлянское шоссе и скрылась в Ганачивском лесу .

— Да, Сенька теперь главное звено… Подробности этих событий поручено было узнать Георгию Струтинскому и Василию Багрову, бывшим разведчикам. Они снова навестили Ганачивку. Снова беседовали с Якобечко и Баером и при их помощи нашли еще одного крестьянина, знавшего Сеньку .

— Такого худенького хлопчика, который приходил к нам из леса за картошкой? Помню, помню! — ответил крестьянин. — А вот фамилия-то как? Убей — не помню. — Он призадумался, вдруг посмотрел на крышу соседнего дома, покрытую оцинкованным железом, и воскликнул: — Чиновник! Или нет. Нет — Цин! Честное слово, Цин .

Цин. Семен Цин. Жив ли он?

— После войны он появлялся в нашем селе. Значит, не погиб. А проживает, наверное, во Львове. Там и ищите .

Теперь на Цина возлагались большие надежды .

Георгий и Василий попросили крестьян вспомнить облик Сени .

После этого обратились в адресный стол города Львова и получили несколько адресов, по которым значилась такая фамилия. Так мы наконец разыскали нужного человека, Семена Иосифовича Цина. Он подтвердил все то, о чем уже было известно, уточнил даты появления Пауля Зиберта, Во имя Родины Яна Каминского и Ивана Белова в ганачивских лесах — примерно в конце февраля или начале марта 1941 года. О себе Цин сообщил, что в группе Дроздова был недолго и всего знать не может. Впоследствии мы неоднократно встречались с Семеном Иосифовичем, выезжали с ним в те места, где он перенес тяжелые дни гитлеровской оккупации, встретился с группой Василия Дроздова и вместе с ней воевал. Но как-то, возвращаясь во Львов, Цин вспомнил, что в послевоенные годы во Львове он встречал человека, который вместе с ним томился в куровичском лагере, бежал из него, впоследствии находился в отряде Василия Дроздова, а также лично встречался с советскими разведчиками, которые расстреляли Бауэра .

— А как его фамилия? — осведомился я .

— Кажется, его звали Ильей, а фамилии вот никак не вспомню .

Ведь это так давно все было. Есть еще, правда, одна деталь, — вспомнил Цин. — Этот человек, встретившись с советскими войсками, ушел с ними, а после войны я встречал его во Львове на костылях .

— А разыскать его сможете? — заговорили мы с Мишей в один голос .

— Постараюсь! — решительно ответил Семен Иосифович .

Я настоятельно попросил Цина:

— Если найдете Илью, немедленно звоните мне — и на работу, и на квартиру в любое время .

Негласное следствие развивалось вглубь и вширь, добывались все новые и новые данные. И спустя неделю-две нам удалось разыскать очевидцев куровичского происшествия. Бывший житель села Куровичи — Ярослав Процив, проживающий во Львове, рассказал, что в начале 1944 года, примерно в феврале, он со своими друзьями Андреем и Владимиром в воскресный день вышел на асфальтированную дорогу. В центре села стоял немецкий офицер с металлическим орлом на груди. Они обратили внимание, как фельджандарм жезлом остановил мчавшуюся из Львова легковую автомашину. Потребовал у пассажиров документы и стал к ним присматриваться. Спустя две-три минуты грянуло несколько пистолетных выстрелов, и офицер с бляхой на груди свалился мертвым .

А вскоре в моей квартире раздался телефонный звонок. Говорил Семен Цин .

— Ваше задание выполнил! — докладывал он. — Запишите адрес Ильи: улица Котовского, девять, квартира один. Сам он из Глинян. После освобождения Львовщины ушел на фронт. Был тяжело ранен, и ему ампутировали ногу. Теперь носит протез .

Часть 1. По следам героев, по следам войны Наконец мы встретились с Ильей .

Узнав, с кем имеет дело, он радушно нас принял, и мы проговорили далеко за полночь. Илья сообщил нам главное, что было нужно. И уже на следующий день мы совершили поездку по местам, где действовал отряд Василия Дроздова, — в Ганачивский лес. Мы выбрали малопроезжую грунтовую дорожку, предполагая, что этим путем добирались сюда Николай Кузнецов с Яном Каминским и Иваном Беловым, покинув Львов .

Машина одолела болотистую местность, достигла леса и, словно сквозь тоннель, образовавшийся в густом массиве, поднялась на гору .

Здесь мы оставили автомобиль и спустились к месту, где когда-то стояли жилища, в которых находили приют партизаны. Теперь перед нами были груды развалин, поросшие высоким бурьяном, обвалившийся погреб .

Несколько уцелевших деревьев — яблони, груши, сливы и небольшой кустик сирени — выглядели точно цветы на могиле .

Илья взволнованно оглядел местность, тяжело вздохнул. Я заметил, как из его уставших глаз покатились слезы, он отвернулся и посмотрел невидящим взором куда-то вдаль .

— Здесь, — заговорил он дрожащим голосом, кивнув на высокий бурьян, — стояла хата. У крыльца цвели роскошная сирень, жасмин. А вот эти деревья кормили нас. Бывало, появимся здесь — сейчас же к деревьям. Собираем опавшие краснощекие яблоки, желтые груши. А люди, которые здесь жили, для нас ничего не жалели. Делились последним куском хлеба, укрывали нас. Где они теперь?. .

— Успокойся, Илья, это была война. Много народу унесли те годы… — пытался я утешить Илью, хотя у самого на душе было тяжко .

Неподалеку от горы, в лощине, виднелись следы разоренного бандитами фольварка. Громоздились развалины сожженных строений, торчали стволы погибших фруктовых деревьев, высохший искусственный пруд с плакучими ивами по берегам глядел пустой глазницей .

— В этом фольварке францишканов*, — продолжал Илья, — разведчики взяли тогда лошадей, сани и вместе с нашим проводником Эрлихом отправились в сторону Буска и Бродов, ибо туда приближалась линия фронта. Больше о них мне ничего не известно… Итак, мы установили важный факт: Кузнецов, Каминский и Белов не погибли в Ганачивском лесу, как это предполагалось раньше. После * Фольварк (польск. folwark) — небольшая усадьба, обособленое поселение; францишканы (польск.) — от францисканцы; здесь — в значении ‘жилище аскетов’ .

Во имя Родины встречи с Дроздовым они ушли дальше по направлению Буск — Броды .

Необходимо было наметить новую программу действий, продвигаться дальше по следу боевых товарищей до неизвестного места их гибели .

Наша четверка собралась снова. Раскинув на столе топографическую карту, на которой были обозначены села, отдельные хутора, магистрали и дороги, лесные массивы, мы провели предполагаемую линию фронта, которая в первой половине марта 1944 года приближалась к городам Броды, Подкамень, Тернополь почти одновременно. Изучая шаг за шагом рельеф местности, лесные массивы в направлении Бродов, мы пришли к мнению, что Николай Кузнецов со своими товарищами мог двигаться лесами, прилегающими к шоссейной магистрали. При этом мы имели в виду, что в группе, которую направлял Медведев подо Львов, находилась жена Дроздова, родители которой проживали неподалеку от асфальтированной дороги в районе Бродов. Об этом было известно Кузнецову, и он мог выйти на эти координаты. Боратин, который расположен в Бродском районе, должен был нас теперь заинтересовать, хотя мы не знали фамилии родителей Евгении Дроздовой .

…В жаркий июньский день, когда заседание исполкома близилось к концу, ко мне подошла секретарь:

— Николай Владимирович, к вам хочет зайти инженер домоуправления Иван Степанович Перейма с неизвестными мужчиной и девушкой .

Я принял их сразу же после заседания. Перейма представил мне сперва краснощекую девушку лет шестнадцати .

— Знакомьтесь, Николай Владимирович. Это дочь Василия Дроздова, Люба. Она проживает в селе, которое вас интересует, — Боратин .

— А Николай Казмирчук — это родственник Любы, — продолжал Перейма, представляя средних лет худощавого мужчину .

— Кстати, вы знаете, где и как погиб Дроздов? — спросил у меня Перейма .

— Нет, о его судьбе нам ничего не известно, — ответил я .

— Так вот, имеются данные, что Василий погиб от рук бандитов именно в этом Боратине .

Это было неожиданное для нас известие .

После этой встречи Иван Степанович Перейма и другие наши следопыты неоднократно выезжали в село Боратин и на прилегающие к нему хутора Сухота, Казьмиры, Сталашка. Постепенно в наших руках сосредоточились необходимые сведения. Мы снова собрались на наш небольшой совет. Подытожили, что нам удалось выяснить .

Часть 1. По следам героев, по следам войны Родители Евгении Дроздовой проживают здесь же, в селе Боратин .

Отец, Гаврилишин Максим Игнатьевич, мать, Мария Сидоровна, а также сын с невесткой и старшая дочь .

Березина, о которой упоминал старик, является восточной частью села Боратин. Здесь погибли трое неизвестных, одетых в смешанную одежду — вермахта и штатскую .

— Одна хозяйка начала было за ужином рассказывать об этом случае, — докладывал Перейма, — мол, не немцы то были, только в немецких мундирах… Но муж на нее так поглядел, что она поперхнулась и выронила ложку из рук .

— А где они погибли, эти неизвестные? В хате, сарае или на дворе? — уточнил я .

— Вот этого узнать не удалось, — ответил Перейма, разводя руками .

Было ясно, что неспроста жители Боратина так тщательно скрывают этот случай. Ведь если это были немцы, зачем им таиться?

И снова мы снарядили экспедицию. В этот раз Иван Перейма и Георгий Струтинский, переодевшись в изрядно поношенную одежду, под видом путников побывали в окрестных хуторах, прилегающих к селу Боратин. Они вели непринужденные разговоры с крестьянами, направляя тему разговора в нужное русло. Помаленьку раскрылась история этого села, его жизнь в период гитлеровской оккупации .

Здесь, в Боратине, зарождалось осиное гнездо оуновских* банд .

Когда-то в давние времена в этом селе велись каменные разработки .

Люди на своих участках земли добывали известковый камень, продавали его в другие села и тем жили. Село и теперь окружают огромные подземелья, пещеры, соединенные между собой узкими таинственными ходами .

В первые дни гитлеровской оккупации, когда фашисты угоняли сельскую молодежь в Германию на работы, молодые люди укрывались в этих подземельях, а родители снабжали их провиантом. Когда к селу приближались советские войска, в этих катакомбах поселились оуновские бандиты. Убийцы выползали из них с наступлением сумерек, грабили и убивали жителей, ненавидевших гитлеровских оккупантов и их агентов — оуновских бандитов, оставленных здесь фашистами для борьбы с * ОУН — Организация украинских националистов, которая во время Великой Отечественной войны оказывала поддержку оккупационным войскам; ее боевики проявляли крайнюю жестокость по отношению к пленным бойцам Красной Армии и мирному населению .

Во имя Родины наступающей Советской армией. От их рук, вероятно, и погиб Василий Дроздов .

У всех нас сложилось убеждение, что именно в Боратине погиб и Николай Кузнецов с товарищами, где после Ганачива командованием отряда была предусмотрена явка .

— Теперь, Коля, нам следует тщательно изучить это село и его окрестности, в том числе лесные массивы и прилегающие к ним хутора, — предложил Борис Сухенко. — Надеюсь, что кое-что мы здесь узнаем… Снова туда были отправлены Василий Багров, Георгий Струтинский и Степан Перейма .

Прошло некоторое время, и мы получили сведения, что трое неизвестных, переодетых в разношерстную ферму — немецких военнослужащих и штатскую, погибли в хате Степана Голубовича .

— Бандиты до сих пор держат в страхе село. Поэтому трудно установить подробности. И мне угрожали, — докладывал Перейма. — Разговариваю вечером со старичками в селе, как вдруг подходит мужчина лет сорока, предупреждает: — Не в свое дело лезешь, хлопче. Уходи подобру, поздорову. Иначе худо будет .

— Что ж, это свидетельствует о том, что мы на верном пути, — заключил я. — Едем в Боратин?

Но следовало быть осторожными в этом селе, ибо еще живы были те, кто были причастны к гибели Николая Кузнецова, и они, конечно, могли оказать сопротивление. Для начала мы провели рекогносцировку — присмотрелись к хате Голубовича, проследили, кто в ней бывает из гостей, но ничего подозрительного не обнаружили .

И вот летним солнечным днем 1958 года наша тройка на «Победе»

появилась в селе. По договоренности с водителем машина остановилась как раз напротив хаты Голубовича. Водитель поднял капот, стал копаться в моторе. Мы немного посидели в машине, потом вылезли и начали советовать шоферу, как исправить ее. Из соседних хат за нами следили настороженные глаза хозяев, но в хате Голубовича, которая нас интересовала больше других, было спокойно, и никто у ее окон и двери не появлялся .

— Ну что ж, раз так, будем действовать, — прикинул я и, приоткрыв калитку, вошел во дворик, затем в сад и отсюда, облюбовав удобное местечко, громко крикнул товарищам:

— Давайте сюда коврик и харчи! Перекусим. Дорога дальняя .

Друзья притащили коврик, расстелили на траве, загрузили богатой снедью .

Часть 1. По следам героев, по следам войны Мы закусывали и осматривали хозяйство .

Видно, в хате никого не было. Только у канавы под лесом крестьянин косил траву .

— Участок принадлежит этому же хозяину. Значит, это и есть Голубович, — определил Георгий .

— Косарь заметил нас, взглянул исподлобья и, закинув на плечо косу, направился к хате. Тропинка, по которой он шел, пролегала мимо нас .

— Добрый день! — поздоровался он .

Мы хором ответили на его приветствие .

— Наверное, сам хозяин пришел, а мы, непрошеные гости, тут у вас… — начал оправдываться Борис. — Извините, пожалуйста, за самовольство, но так случилось, машина забарахлила, и мы решили, пока шофер там возится, перекусить .

— Ничего, пожалуйста, отдыхайте, — сторонясь, произнес хозяин .

— Может, и вы с нами перекусите. Подсаживайтесь, — Борис Сухенко налил вина в граненый стакан. — С устатку, ведь косить — дело нелегкое .

— Ну что вы, я не пью, да еще такую, — отказывался хозяин. И все же не устоял. Чокнулся с нами поочередно, приложился к объемистой посудине, залпом выпил .

— Из уважения к вам как к гостям, — сказал он, присаживаясь рядом .

— К непрошеным гостям, — поправил Георгий .

— Это не играет роли, прошеным или нет. Раз вы у меня, значит, гости. К тому же, со своей закуской, — неловко пробормотал хозяин .

— А теперь давайте познакомимся, — предложил я. — Мы из Львова, присматриваемся, где лучше урожай овощей, фруктов. Скоро ведь заготовками заниматься… А звать-то вас как?

— Меня? Степан Голубович .

Хозяин приглядывался к нам, пытаясь понять, с кем имеет дело .

— Степан Васильевич, — добродушно добавил я. — Мы знаем вас .

Нам рассказывали, как тут у вас хозяйничали немцы. Как столкнулись с бандитами. В вашей хате. А теперь вы бригадиром в колхозе работаете .

Мы внимательно наблюдали за Голубовичем и видели, как его глаза обеспокоенно забегали, словно ища выхода. Он был застигнут врасплох .

Наконец поняв, что имеет дело с людьми осведомленными, ответил, нащупывая твердую почву:

— Я вижу, вам все известно. Но все же хотелось бы знать, что вам нужно теперь от меня?

Во имя Родины — Вовсе ничего, Степан Васильевич, и мы очень признательны вам за то, что вы из сада своего нас не попросили, — объяснил я .

Голубович повеселел, поднялся на ноги, ушел в сарай, откуда тут же принес в поле пиджака сочных яблок и груш, высыпал их на коврик и пригласил угощаться .

Теперь беседа велась о сельском хозяйстве, о положении дел в колхозе, о бригаде, возглавляемой им же, Голубовичем, и он, успокоившись, объяснял нам, отвечал на вопросы. Налили еще по одной.

Борис Сухенко, обращаясь ко мне, наивно спросил:

— А что же произошло тут, в этой хате?

— Чего ты меня спрашиваешь? Вот хозяин, — кивнул я на Голубовича. — Пусть он и расскажет. Я тоже послушаю. Ведь посторонние могут сказать разное .

— На самом деле, Степан Васильевич, — продолжал Борис. — Расскажите, пожалуйста, как это случилось?. .

Голубович говорил неохотно, сбивчиво, и рассказ получился совсем кратким .

Да, был такой случай. В марте, что ли, точно не помнит. Зашли в хату двое в немецкой форме. Один офицер. Потом прибежали бандиты. Завязалась ссора. Дошло дело до оружия. Но что было дальше, ему, Голубовичу, неизвестно. Так как убежал из дому от страха. А утром вообще выехал из этого села вместе с семьей .

Голубович явно запирался, но у нас не было никакого права учинить ему допрос. Приходилось ограничиваться праздным любопытством .

— Любопытно, из-за чего же они схватились, — заметил я. — Ведь немцы с бандитами всегда ладили .

— Кто его знает, — Голубович пожал плечами. — Одно кровавое дело творили, верно. Но тут подступали наши. Может, бандиты решили обелить себя как-то перед Советской властью .

— Что же, вполне логично .

— Интересно, что это был за немецкий офицер. Зачем он здесь оказался, — протянул Сухенко .

— А кто его знает. Мне ничего не известно. Боясь издевательств немцев, я с семьей бежал из дому,— повторил Голубович .

Продолжать беседу не имело смысла.

Шоферу был дан знак, и он доложил:

— Машина исправлена. Можно ехать… Часть 1. По следам героев, по следам войны Возвратившись во Львов, я направил авиапочтой письмо в Куйбышев с подробным докладом об этом визите. А спустя несколько дней состоялся мой разговор с Виктором Васильевичем Кочетковым .

— Николай! Дорогой! — донесся обрадованный голос с далекой Волги. — Советую тебе немедленно обратиться в государственные органы. Теперь в ваших руках неопровержимые факты. Остается сделать решающий шаг… Мы обдумали предложение Кочеткова, подготовили нужный документ и передали в управление Комитета государственной безопасности полковнику Владимиру Григорьевичу Шевченко .

В указанном заявлении я кратко изложил известные мне факты и далее написал: «…Меня как бывшего партизана весь послевоенный период мучает то, что до сего времени мы не сумели установить обстоятельств гибели своих боевых товарищей, несмотря на то, что я предпринимал все возможные меры». Далее мы просили поручить расследование этого важного дела опытному оперативному работнику, который может получить от нас возможную помощь и консультации .

Ознакомившись с письмом, Владимир Григорьевич одобрил его и обещал оказать посильную помощь .

Но случилось непредвиденное. Как раз в эти дни, когда можно было развернуть расследование, волей всевозможных интриг я оказался за пределами Львовщины — в городе Бердичеве, на Житомирщине. Дело приостановилось. Уезжая, я оставил жене папку, в которой сосредоточивались все добытые нами сведения, со строгим наказом заносить сюда все, что касается розысков Н. И. Кузнецова, и извещать меня .

И вскоре Зина сообщила мне первую новость. Во Львове ходят упорные слухи о том, что Николай Кузнецов не погиб, а жив-здоров и в настоящее время находится где-то за границей. А немного спустя мы узнали от своих ровенских товарищей, что по довоенному месту проживания Вали Довгер, в Клесовский район, во второй половине 1958 года поступило два письма на ее имя якобы от Николая Ивановича, который извинялся перед ней за все прошлое и докладывал, что он в настоящее время находится в каких-то лагерях, но не теряет надежды освободиться и рассчитывает на скорую встречу с ней .

Цель всего этого была очевидна: первое — опорочить имя героя, и второе — заставить прекратить его поиски. Но было понятно и третье — если враждебные элементы предприняли такие меры, то это еще раз подтверждает, что мы идем верным путем. Враг мечется, пытается сбить нас с толку, ввести в заблуждение, помешать розыску .

Во имя Родины Я немедленно проинформировал обо всем В. В. Кочеткова, который в ответ написал: «…Дорогой Коля, поздравляю тебя и друзей с успехом .

В нем я не сомневался. Теперь, когда враг решился на такой шантаж, пытаясь отвлечь вас, сбить с верного пути, значит, вы ударили по цели, задели пока что невидимого противника. В этом же направлении и продолжайте поиск. Желаю полной победы. Ваш В. Кочетков» .

И еще Виктор Васильевич посоветовал попытаться разыскать брата и сестру Кузнецова. Их участие могло стать весьма положительным фактором .

Да, это было бы хорошо. Но где их разыскивать? По месту рождения — в Зырянке — они не проживают, и их адреса там неизвестны .

Живы ли они вообще?

Есть поговорка в народе: «На ловца и зверь бежит». Так случилось и у нас. Как-то во второй половине 1958 года, перед моим отъездом в Бердичев, на квартиру зашел худощавый высокий мужчина. Это был Олег Чеповский, состоявший в Лунской подпольной организации, которую я в то время возглавлял. Олег тогда носил вымышленную фамилию Харченко. Теперь он проживает в городе Уфе. И когда между нами зашел разговор о расследовании обстоятельств гибели Николая Кузнецова, Олег неожиданно сообщил, что родная сестра героя, Лидия Ивановна Брюханова, тоже живет в Уфе, и он, Олег, знаком с ней .

Зная, что Олег иногда не прочь пошутить, я первоначально не поверил. Такое совпадение! Но это было именно так. Мы списались с Лидией Ивановной, а через нее узнали адрес брата — Виктора Ивановича Кузнецова, проживавшего в городе Свердловске, и второй сестры — Агафьи Ивановны, проживавшей в Тюмени .

Эти люди, самые близкие Николаю Ивановичу, были нам очень нужны. Ведь когда будут найдены останки героя — в чем мы не сомневались — необходимо будет официальным путем, через следственные и другие государственные органы получить от родственников и близких подробнейшие данные о приметах и возрасте погибших — Николая Ивановича Кузнецова, Ивана Белова и Яна Каминского .

И вдруг мне вручили телеграмму из Свердловска: «12 марта буду в Бердичеве, прошу сообщить Ваши возможности, Виктор Кузнецов» .

А на другой день в кабинет вошел человек, очень напоминающий лицом Николая Кузнецова .

— Вы очень похожи! — невольно воскликнул я .

Мы крепко обнялись и расцеловались, точно родные братья, несмотря на то, что встретились мы впервые в жизни. Виктор Иванович Часть 1. По следам героев, по следам войны напомнил мне дорогие черты Николая Кузнецова, боевого соратника, с которым рука об руку я провел опасные и тяжелые для Родины годы в глубоком тылу врага. И в поведении, в манерах между братьями было много общего. Та же скромность, разговор с расстановкой, обдуманность каждого слова, серьезность, уравновешенность .

Это была долгая и взволнованная беседа двух людей, которые знали человека, ушедшего от них навсегда, знали его подвиги, любили его за большое мужество, за безграничную любовь к Родине, человека, который отдал себя без остатка во имя ее свободы и независимости!

С того памятного дня между нами установилась искренняя, теплая дружба .

Дела наши по розыску между тем продвигались не так скоро, как бы того хотелось. Товарищи Баженов, Дзюба и Рубцов, которые теперь занимались расследованием, встречали на своем пути много трудностей .

И это естественно, ведь им приходилось все изучать заново. Вместе с ними по-прежнему вели поиски Борис Сухенко, Николай Гнидюк, брат Георгий и другие .

Как мне хотелось вместе с боевыми друзьями целиком отдаться этой сложной работе, чтобы завершить ее! И наконец такая возможность представилась. Меня перевели во львовское управление и поручили возглавить группу чекистов по расследованию обстоятельств гибели Николая Ивановича Кузнецова, Яна Каминского, Ивана Белова .

Так начался новый этап поиска. Расследование велось по нескольким направлениям одновременно. Изучались архивы следственных дел, устанавливались очевидцы и участники этих событий .

Зная о том, что в районе Бродов, неподалеку от села Боратин, Советской армией была разгромлена дивизия СС «Галичина», созданная немцами из сброда предателей, мы приняли следующее решение: первое — установить участников этой дивизии, которые в период разгрома или раньше ушли в оуновскую банду и свирепствовали на территории Подкаменского, Паниковецкого и Бродовского районов; второе — определить бандбоевки*, их главарей и участников, действовавших при переходе линии фронта в этих районах, установить фамилии, имена, клички .

Всех преступников разделить на убитых советскими войсками, самими бандитами, ушедших с немцами и пропавших без вести, осужденных и находящихся в заключении, осужденных, а затем амнистированных советским правительством, и, наконец, тех, которые порвали связь с * Бандбоевки — вооруженные бандитские группы (прост.) .

Во имя Родины бандами и, выйдя с повинной, перешли на сторону Советской власти, оказывая активную помощь в ликвидации оставшихся банд .

Это была трудоемкая работа. Бывали случаи, когда на розыск одного человека затрачивалось более месяца, а когда выяснялось, что он проживает за пределами области, появлялись новые трудности: как же с ним связаться? Вопросы решались по-разному — одних свидетелей вызывали во Львов, к другим посылались соответствующие работники .

Лишь путем упорного и последовательного труда территория, на которой велись расследования, сужалась с каждым днем. Теперь поиски велись в одном селе — Боратине и его окрестностях, а преступников, принимавших участие в этом злодеянии, устанавливали на соседних хуторах (Сталашка, Сухота, Казьмиры, Лисовики), в селах (Черница, Суходолы, Суховолье, Гаи Старобродские), в городах Броды и Львов .

Наряду с тем мы принимали меры по розыску родителей и близких родственников погибших партизан, в том числе Василия Дроздова и Ивана Белова. Общими усилиями нам удалось разыскать мать Василия Дроздова. Ею оказалась Елена Тихоновна Царева, проживавшая в селе Вешки Знаменского района Смоленской области. Она состояла на иждивении родственников, лишь после выдачи ей соответствующих документов о подвиге и гибели сына ей назначили пенсию. Также нами было найдено личное дело Ивана Белова, по которому нам удалось установить адрес довоенного жительства его матери и сестры. Мать Белова, Мария Осиповна, и сестра, Раиса Васильевна Рущенко, проживали в городе Грозном, по улице Тбилисской, в доме № 139 .

На этот адрес и была отправлена мною первая весточка. Ответа я ожидал с нетерпением. По нескольку раз в день проверял домашний ящик для писем. Но ответа из Грозного не было .

— Видимо, никого в живых не осталось, — предполагали мы, как вдруг однажды, когда я пришел домой на обед, жена объявила:

— Твое долгожданное пришло!

Письмо читали коллективно .

…Здравствуйте, дорогой друг, товарищ, Николай Владимирович!. .

Письмо Ваше, адресованное Белову Василию Тимофеевичу, получила я, за которое очень благодарю Вас. Спасибо за внимание и настоящую большую дружбу с моим сыном Иваном Васильевичем Беловым… Мне как матери вручили его награду — орден Отечественной войны 1-й степени. Я как мать погибшего сына получаю пенсию, муж мой Василий Тимофеевич Белов умер в 1945 году в марте месяце, и я сейчас живу с дочерью и зятем .

Часть 1. По следам героев, по следам войны Уважаемый Николай Владимирович, прошу вас, опишите о моем сыне все, что вы помните: когда он погиб, в каком месте?

Сентябрь, 1959 год, г. Грозный .

С того времени между мной, матерью и сестрой Вани Белова установилась переписка, в которой мы сообщали друг другу все, что нам было известно об их погибшем сыне и брате .

Как было установлено, Иван Васильевич Белов указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года был награжден орденом Отечественной войны первой степени, который и был вручен на хранение его матери Марии Осиповне .

Одновременно нами были подняты немецкие архивные материалы, подтверждающие гибель советских разведчиков — Николая Кузнецова, Ивана Белова и Яна Каминского .

Начальник полиции безопасности и СД по Галицынскому округу штандартенфюрер СС и старший советник юстиции доктор Витиска в своей телеграмме-молнии в Берлин на имя начальника Главного управления имперской безопасности СС группенфюрера (генерал-лейтенанта)

Мюллера описывал гибель советских разведчиков следующим образом:

При встрече 1 апреля 1944 года украинский делегат сообщил, что одно подразделение УПА* 2 марта 1944 года задержало в лесу вблизи Белгородки, в районе Вербы (Волынь), трех советско-русских шпионов .

УПА удостоверило личность трех арестованных, как следует ниже:

1. Руководитель группы, под кличкой «Пух», имел фальшивые документы старшего лейтенанта германской армии, родился якобы в Кенигсберге. На удостоверении была фотокарточка «Пуха». Он был в форме немецкого старшего лейтенанта .

2. Поляк Ян Каминский .

3. Стрелок Иван Власовец, под кличкой Белов, шофер «Пуха» .

Все арестованные советско-русские агенты имели фальшивые документы, богатый материал, карты, немецкие и польские газеты, среди них львовская газета, и отчет об агентурной деятельности .

Судя по этому отчету, составленному лично «Пухом» и его сообщниками, в районе Львова были совершены следующие территористические акты:

После выполнения задания в Ровно «Пух» направился во Львов и получил квартиру у одного поляка. Затем «Пуху» удалось проникнуть на * УПА — Украинская повстанческая армия (вооруженные формирования ОУН) .

Во имя Родины собрание, где было совещание высших представителей власти в Галиции под руководством губернатора доктора Вехтера .

«Пух» был намерен застрелить при этих обстоятельствах губернатора доктора Вехтера. Из-за строгих предварительных мероприятий гестапо этот план не удался, и вместо губернатора были убиты вице-губернатор доктор Бауэр и секретарь последнего доктор Шнайдер. Оба немецких государственных деятеля были застрелены недалеко от их частной квартиры. В отчете «Пуха» по этому поводу дано описание акта убийства до мельчайших подробностей .

После свершения акта «Пух» и его сообщники в районе Золочева, Луцка и Киверец нашли убежище у скрывавшихся евреев, от которых получили карты и газеты, среди них и львовскую газету, где был помещен некролог о докторе Бауэре и докторе Шнайдере .

Речь идет, несомненно, о советско-русском террористе Пауле Зиберте, который в Ровно похитил среди прочих и генерала Ильгена, в Галицынском округе расстрелял подполковника авиации Петерса, одного старшего ефрейтора авиации, вице-губернатора доктора Бауэра и его президиал-шефа Шнайдера, а также майора полевой жандармерии Кантера .

Имеющиеся в отчете агента «Пуха» подробности о местах и времени совершенных актов, о захваченных боеприпасах и т. д. кажутся точными. К тому же от боевой группы Прюцмана поступило сообщение о том, что Пауль Зиберт и его оба сообщника были найдены на Волыни расстрелянными .

Группой расследования этот документ, исходящий от самого начальника СД Галицкого округа Витиски, был подвергнут тщательному изучению и анализу. Мы стремились найти ответ на два вопроса по документу:

с какой целью шеф СД Витиска дезинформировал Мюллера в том, что «Пух» со своими соучастниками нашел укрытие у евреев, скрывающихся в лесах в районе Луцка и Киверец на Волыни, тогда как отлично знал, что это имело место на территории Львовского дистрикта*; почему в данной телеграмме Мюллеру Витиска утверждает, что «Пух» убит неподалеку от села Белгородки в районе Вербы (Волынь) .

Первое разгадывалось просто: Витиска, отвечавший за безопасность Львовского округа, показал наличие вооруженных еврейских групп на чужой территории, которая входила в компетенцию шефа СД Волыни и Подолии доктора Карла Пютца. Таким образом трусливый фашист уходил от ответственности перед Берлином, понимая, что в момент подписания данной телеграммы территория, о которой шла речь, давно освобождена * Дистрикт — административно-территориальная единица в России в составе провинции, введенная в 1719 году в ходе областной реформы Петра I .

Часть 1. По следам героев, по следам войны советскими войсками, а в районе Вербы — Белгородки ведутся бои .

Так что проверить рапорт группенфюрера Берлину было почти невозможно .

К тому же Витиска ссылался на данные группенфюрера СС Прюцмана — уполномоченного Берлина на той территории, уже списавшего со счета Пауля Зиберта как действующего советского разведчика в тылу гитлеровских войск, о чем им было доложено в Берлин .

Однако и этот факт подлежал проверке. В названный район был командирован Иван Ильич Дзюба, которому при помощи работников Дубновского райотдела Комитета государственной безопасности товарищей Кравца и Ярового удалось выявить несколько бывших бандитов, действовавших в тот период в районе сел Птыча, Великая Мильча, Белгородки. От них были получены сведения о том, что примерно в середине февраля 1944 года бандбоевка в ночное время столкнулась у Белгородки с отрядом советских партизан. В завязавшейся перестрелке банда потеряла убитыми три человека. Эти трое дезертировали из дивизии СС «Галичина» и были одеты в форму военнослужащих немецкой армии. Было установлено, что они похоронены на кладбище села Великая Мильча и что при погребении присутствовал священник. Отыскался и священник. Им оказался Иван Семенович Ворона, служивший в церкви села Птыча.

В беседе с Дзюбой он и посвятил нас в подробности:

— Ночью приехали за мной вооруженные люди. Тогда расспросами запрещалось заниматься, и я повиновался, совершенно не зная, куда меня везут. Меня доставили на кладбище села Великая Мильча. Здесь уже было несколько, видимо, местных крестьян, а у свежевырытой могилы стояло три гроба с покойниками в форме немецких военнослужащих .

Я произвел положенный обряд, и они были погребены .

От жителей села Великая Мильча нам стало известно, что на могилу в послевоенные годы приходили женщины из соседних сел, оплакивали погибших, но кто были эти женщины и где они проживают, никто не мог сказать. Таким образом, все свидетельствовало о том, что оуновские главари дезинформировали своего шефа Витиску и умышленно вместо Боратина указали Белгородку — Вербу? Их можно было понять: чуяли, что час расплаты близок, и заметали следы .

…Наконец, мы пришли туда, где, по данным следствия, должны были быть захоронены останки Николая Кузнецова, погибшего в хате Голубовича. Площадь, которую пришлось нам иссследовать буквально по метру, занимала около двух гектаров. И лишь после долгого упорного труда нам удалось определить предполагаемое место захоронения на площади примерно до десяти квадратных метров. На этих десяти квадратах Во имя Родины густо зеленела молодая поросль, сплетались травы, так что никаких признаков могилы не было и в помине .

Иван Дзюба и Михаил Рубцов с недоверием поглядывали на щуплого человека, который привел нас на это место. Но тот твердо стоял на своем .

Еще и еще раз мы осмотрели место, прозванное урочищем Кутыки Рябого, и не могли отвязаться от одной и той же мысли: почему захоронили Кузнецова на насыпи, над канавой, а не в самой канаве? Ведь это было девятого марта. Тогда здесь лежал снег, стояли морозы. Проще было закопать тело в канаве. Зачем бы бандитам рубить мерзлую землю на насыпи?

Нет, здесь что-то не так… Как бы эти «друзья» не направили нас по ложному следу. Это они пытались делать не раз, прибегая к самым различным уловкам. Достаточно вспомнить пущенный ими слух о письме Николая Ивановича, и само письмо, наконец попавшее в наши руки. Оно оказалось грубой, почти безграмотной подделкой. Вот оно .

Здравствуй Валя! С горячим и долгим молчанием к тебе твой, верный друг Коля. Валя, сколько мы пережили, родимая. Я вспоминаю, как будто это происходило недавно, родная Валя, я жив. здоров, пришлось побывать везде, Валя, и в последствии ты все узнаешь, но сам не знаю, ты жива или нет… этим я ничего не пишу. Они меня считают погибшим, но этот покойник, народился на свет, как золотая звезда. Валя, я виноват во всем .

О, я сильно подвихнулся в жизни, родная, попал в тяжелое положение, но об этом никто не знает вообще… Документы наши пропали, но я остался жив и попал в лагерь, откуда бежал, меня обратно в лагерь отправили во Францию, я оттуда бежал, но заболел тифом, чуть не пропал, но меня подобрала одна женщина и отходила, и я остался жив… Во Львове меня брали два раза и отпускали… Валя, прочитав эту книгу*, смешно, родная .

Пиши мне все подробно, буду очень рад. До свидания, крепко целую, все твой Н. И. Кузнецов. 10.XI.1958 года** .

Мы сличили почерк письма с почерком Николая Кузнецова и, конечно, не обнаружили никакого сходства. Это была грубая провокация, грязная фальшивка. Но она все же сыграла отрицательную роль в деле розысков, отняла время на расследование .

* Имеется в виду книга «Сильные духом» Д. Медведева, командира партизанского отряда. — Н. С .

** Документ приводится с сохранением орфографии и пунктуации оригинала .

Часть 1. По следам героев, по следам войны Наконец, последняя провокация .

Когда следственные мероприятия привели нас в село Боратин и, в частности, к месту захоронения останков Кузнецова в урочище Кутыки Рябого, и мы с Дзюбой и Рубцовым приступили к обследованию местности, в селе был пущен слух о том, что якобы одна женщина лично видела, как ранней весной 1944 года с советского самолета был убит за селом немецкий офицер, и это он похоронен в том месте, которое мы обследуем .

Сигнал этот, понятно, потребовал тщательной проверки. На это нами было затрачено более двух недель, но версия не подтвердилась. Мы понимали, что нас постоянно пытаются увести в сторону, направить действия по ложному следу .

И теперь, на завершающем этапе расследования, было бы убийственно попасться на удочку врага. Ведь если раскопаем могилу, а в ней окажется совсем другой человек, какой козырь получит враг! Тогда следствие будет приостановлено на неопределенное время, да и возобновится ли?

Как ни велико было наше нетерпение, мы решили отложить раскопки, чтобы еще раз изучить сведения, сопоставить факты, поговорить со свидетелями .

…Снова втроем — Рубцов, Дзюба и я — мы прибыли в урочище Кутыки Рябого. На этот раз мы обратили внимание на траншеи и блиндажи, едва различимые в зарослях и обвалах. Начали наводить справки .

Выяснилось, что здесь пролегал второй эшелон обороны гитлеровских войск и что его сооружали во второй половине марта 1944 года, то есть сразу же после событий в хате Голубовича .

Траншеи начинались в десяти-двадцати метрах от предполагаемого места захоронения. Поэтому нам пришлось еще дополнительно выяснить, когда пришли сюда немецкие войска, кто из населения привлекался на работы по строительству оборонительных сооружений. Все эти вопросы сводились к одному: почему могила советского разведчика оказалась на возвышенном месте? Нам казалось, что именно со строительством этих траншей связана тайна захоронения Н. И. Кузнецова. И мы не ошиблись… Так шаг за шагом почти десять лет мы продвигались по следам героев. Перед нами вставали отдаленные временем годы, годы тяжких испытаний и беспримерного мужества советских людей. Мы прошли путь подвига, которым до последнего своего дыхания следовал легендарный советский разведчик Николай Иванович Кузнецов. О последних боях его и товарищей по оружию я попытаюсь рассказать теперь .

Часть 2 ПАРТизАНСКими ТРоПАми …Утро вставало хмурое и морозное. Солнце закрывали низко плывшие над землей снежные облака. Резкий северный ветер, крутясь между уцелевшими хатами хутора Тростянец, срывал с крыш вихорьки мелкого снега и уносил его на росший недалеко старый лес, на видневшиеся вдали поля .

— Неважная погода, Николай Иванович, — озабоченно проговорил Лавров, секретарь партийной организации отряда, стоявшему рядом Кузнецову, одетому в серо-зеленую форму гауптмана вермахта. — Третий день ветер… Какие сугробы намело. Тяжело вам будет пробираться… — Проедем, Александр Семенович. Машина у нас надежная, — уверенно ответил Кузнецов. И снова его задумчивый взор устремился в даль, беспокойную и смутную от вихрящегося снега. О чем думал он в это морозное январское утро 1944 года? Возможно, вспомнились первые годы войны, когда украинская земля стонала под сапогом фашистских палачей и взывала к мести. 19 октября 1942 года состоялась его первая встреча с гитлеровцами, и этот день, этот час навсегда врезались в память .

Это было у села Белая Криница. Фашистские орды катили по автостраде Ровно — Киев, самодовольные и уверенные в своих успехах .

А по обочине тянулась колонна пленных советских бойцов. Они шли босиком, падали от голода и усталости. Их конвоировали юнцы из фашистской молодежной организации «Гитлерюгенд», такие же самодовольные палачи, как и те, что катили мимо на восток. Кузнецов запомнил, как пожилой боец, шедший из последних сил, рухнул на шоссе. Пытался подняться, но не смог.

Дрожащей рукой он вытащил фотокарточку и, показывая ее подбежавшему юнцу с автоматом, безнадежно произнес:

— Трое детишек .

Фашист вскинул автомат и ударил короткой очередью в лицо .

Разве можно забыть или простить палачам их зверства?! И вот теперь надвигалось возмездие. Советские войска уже подступали к Ровно — городу, в котором около двух лет работал советский разведчик, нагоняя страх на фашистских главарей. Скоро ему снова предстоит лицом к лицу встретиться с ними. Только теперь уже во Львове, куда стягивались потрепанные силы противника .

Часть 2. Партизанскими тропами Оторвавшись от своих мыслей, Кузнецов снял фуражку, отряхнул снег и твердым взглядом оглядел стоявших возле него партизан .

— Товарищи! Боевые друзья! Вместе с вами мы прошли нелегкий путь. И вот сегодня расстаемся у этого затерявшегося на Волыни хутора, — сказал он, и голос его осекся. — Но мы расстаемся ненадолго… Кузнецов быстро овладел собой, продолжал уже спокойно .

— Я всегда буду помнить время, которое мы провели вместе, вашу дружескую поддержку. Никогда не забуду и того, что вместе пережили и видели: дым пожарищ наших городов и сел, кровь и слезы нашего народа, гибель товарищей по оружию и тех, кого зверски замучили в застенках гестапо. И пока в моей груди теплится жизнь и бьется сердце, я, как и вы, буду уничтожать гитлеровцев везде, где только возможно, пока последний из них не оставит советскую землю!. .

Настала минута прощания. Александр Лавров, Борис Сухенко, Николай Бондарчук, Владимир Ступин и Жорж Струтинский крепко обнимали товарищей, уходивших на новые подвиги в тыл врага. Их было трое — Николай Кузнецов, Ян Каминский, Иван Белов .

…Последние рукопожатия, пожелания. Партизаны еще некоторое время видели, как Кузнецов из приоткрытой дверцы кабины махал им на прощание рукой. Они дружно отвечали, подбрасывали кверху шапки с нашитыми на них красными лентами. Еще немного — и серого цвета «фиат» скрылся за снежной завесой… — Уехал, — с грустью проговорил Сухенко и тут же как всегда властно приказал: — По коням!

Серый «фиат» быстро бежал проселком, пустынным, давно не езженным. Безжизненно было вокруг — разрушенные спаленные хаты, выжженные сады и поля. Каратели здесь особенно усердствовали, стремясь вытравить партизанский дух, которым, казалось, была пропитана сама земля. Зря старались, господа фрицы и их прихвостни-националисты, — он пережил хваленый арийский дух! Кузнецов мимолетно улыбнулся, снова погрузился в размышления .

Вся его деятельность и жизнь в глубоком тылу врага была связана с партизанами. У них он прошел боевую школу, получил боевое крещение, испытал горечь первой неудачи .

— Пожалуй, и все, кого я приглашал, — сказал тогда Медведев. — Прежде чем отправиться на выполнение задания, хочу напомнить вам о бдительности и строжайшей дисциплине. Были случаи, когда наши товарищи, находясь за пределами отряда, допускали вольности и ставили Во имя Родины себя в крайне опасное положение. Всякое недостойное поведение будет впредь строго караться .

Медведев помолчал, словно ожидая вопроса, затем продолжил:

— Я разделяю вашу ненависть к врагу. Варвары вторглись на землю нашей Родины, как орды гуннов. Они грабят ее и льют кровь советских людей. Угоняют на каторгу молодежь. Убивают стариков, женщин и детей. Фашисты заслужили страшную месть. Но я строжайше приказываю не искать стычек с врагом и, если возможно, обходить его. У нас пока другие задачи, придет время и для боя .

Командир отряда коротко обрисовал обстановку на фронтах, более подробно остановился на положении здесь, в глубоком тылу врага, затем сказал:

— На мой взгляд, ваша группа по своему составу вполне подходит для выполнения намеченного задания. Среди вас есть русские, украинцы, казах и даже испанец. Группу сегодня возглавит, — Медведев посмотрел на Кузнецова, — Грачев Николай Васильевич. Не все вы его знаете, но его распоряжения — закон, и выполняться должны безоговорочно и точно. Боевое снаряжение получите у командиров подразделений. Расположение отряда покидаете с наступлением сумерек. У кого есть вопросы? Все ясно?

— Ясно, товарищ командир, — ответил за всех Кузнецов .

— Тогда готовьтесь. А вы, товарищ Грачев, останьтесь на минутку, — приказал Медведев .

Разговор наедине был все тот же — о задании .

В указанное время и место явились шестеро. Затем сюда же в сопровождении Кузнецова подошел и командир отряда. Он прошелся перед группой, стоявшей в шеренге с отечественными автоматами «ППШ» на груди, остановился около Жоржа Струтинского, разглядывая его тяжелый пулемет .

— А как твой, танковый, не подведет? — спросил Медведев .

— Надеюсь как на самого себя, товарищ командир, — уверенно отвечал Жорж .

— Хорошо!

— А как ты, Абдраимов, не скучаешь по Казахстану? — спросил Медведев стоявшего рядом со Струтинским Дарпека .

— Мало-мало скучаю, товарищ командир, — смущенно ответил Абдраимов .

— Скучать по родной земле воину не грешно. А ты настоящий воин .

Мы с тобой в брянских лесах партизанили. И линию фронта переходили Часть 2. Партизанскими тропами к Москве. Теперь снова в глубоком тылу врага, — с отеческой теплотой говорил Медведев .

Сентябрьский день уходил тихой зарей. Вокруг еще слышались разноголосые птичьи хороводы, на старой сосне без устали трудился лесной кузнец — дятел, а над лесом темновато-сизой пеленой опускались легкие сумерки .

Партизаны, вытянувшись цепочкой, покидали расположение отряда .

Мягкий шорох листьев под осторожными шагами, свежий лесной воздух, пахнущий грибами, ягодами и смолистой сосной, сопровождали эту маленькую группу. И земля, попранная фашистскими захватчиками, была еще роднее, дороже и ближе. За ее свободу и независимость боролись и сын солнечного Казахстана Дарпек Абдраимов, и патриот Испании Артуньо… Шли молча .

Дарпек шел впереди группы. Уроженец степей, он обладал исключительным зрением и наблюдательностью. Даже без бинокля, простым глазом мог обнаружить движущиеся мишени, которых другие партизаны, находившиеся рядом с ним, не замечали. Он зорко глядел по сторонам, просматривал на ходу лесные полянки, удалявшиеся узенькой лентой просеки, лес. Он улавливал любой шорох, различал ямы, заросшие мхом и осокой, валежник, то замедлял, то ускорял шаг. Благодаря его необыкновенному чутью группа двигалась относительно быстро, без помех .

Вокруг было тихо. Вдруг Дарпек подал сигнал. Когда группа остановилась, жестом руки приказал лечь. И лишь теперь, припав к земле, партизаны расслышали глухое тарахтение колес и людской говор. А позже увидели, как невдалеке, пересекая их маршрут, двигались песчаным большаком подводы с вооруженными людьми .

— Полицаи, — определил Кузнецов. — На этот раз уйдут от расплаты .

Тьма окутала полесский край, затих стук колес, и партизаны снова двинулись своей дорогой. Наконец достигли полотна железной дороги Рокитно — Сарны. Залегли. Промчался грузовой состав на восток. Вдоль насыпи прошла вооруженная винтовками охрана .

— Пора, — шепотом приказал Кузнецов. Снова тихо двинулись вперед. Очутившись по другую сторону насыпи, вышли на дорогу .

— При-ва-а-ал… — тихо передалось по цепочке. Партизаны свернули в кустарник. Кузнецов объяснил задачу:

Во имя Родины — В селе Клесово проживает учительница. Она должна посетить город Ровно и возвратиться сегодня.

Я должен встретиться с ней, — и, предупреждая возможные вопросы, сообщил план операции:

— Струтинский с Дарпеком блокируют центральную улицу. У них пулемет. Кто знает, как нас примут. Возможно, вместо учительницы встретят немцы. Тогда с началом перестрелки они кинут подкрепление с центра. Ваша задача — прикрыть нас. После выполнения задания будем отходить к вам. Соединившись, отступим к лесу. Со мной идут Артуньо, Мачерет и Нечипорук. Ясно?

— Ясно! — ответили шепотом .

— Отступать только по команде моей или Нечипорука, — дополнил Кузнецов .

Вскоре партизаны вошли в село, объятое тьмой и тишиной. В хате, где жила учительница, было темно. На двери висел замок .

— Значит, учительница куда-то скрылась .

Спустя полчаса Кузнецов с товарищами возвратился к Дарпеку и Жоржу. Обстановка осложнилась. Куда же девалась учительница? Что с ней? Это имело огромное значение для дальнейшей работы разведчика. Необходимо было выяснить хоть что-то о ее судьбе. Выбор пал на Жоржа, и он, получив краткий инструктаж, скрылся в темноте. Грачев и Артуньо, находившиеся в прикрытии Жоржа, слышали, как он настойчиво стучал в окно соседней хаты. Наконец скрипнула дверь, и на пороге появился хозяин в одном белье. Жорж, представившись дальним родственником учительницы, прибывшим из Ровно, хорошо разыграл удивление тем, что ее нет дома. Хозяин сказал, что соседка днем возвратилась из города — не то из Сарн, не то из Ровно, была почему-то взволнованной, затем наспех собрала часть вещей в чемоданы, погрузила в подоспевшую повозку и под вечер укатила. Куда и по какой причине она уехала, объяснить сосед не мог .

— Прошу вас, передайте ей, когда она возвратится, что был Жорж из Ровно. Извините, что побеспокоил .

— Ох, как она будет жалеть, — участливо сказал хозяин, стремясь поскорее уйти в хату .

— Ничего. Скажите, что я скоро снова наведаюсь. Буду в Клесово проездом .

— Струсила или предала? — старался понять Кузнецов. — Если предала, была бы засада в хате. Значит, испугалась. Побоялась работать с нами. Сбежала в город Сарны, там у нее родные. Ну что же, вольному воля .

Часть 2. Партизанскими тропами Перекликнулись в крайних дворах петухи .

Один, второй, а вскоре и целый хор кочетов гремел на всю округу. В темно-синем небе еще мерцали звезды, а на востоке просыпался рассвет .

— Поспешим, товарищи, — подал команду Кузнецов, — до рассвета надо пересечь железную дорогу .

Уставшие, омраченные неудачей, партизаны возвращались в отряд .

Шли напрямик, через болота и кустарники. Дарпек и Жорж натерли ноги разбитой обувью и теперь пробирались босиком .

Наконец оказались в знакомых местах. Дремучим лесом прошли к большой поляне, на которой месяц назад принимали из Москвы транспортный самолет. Самолет был поврежден при посадке, так и остался стоять в кустарнике на краю поляны. У самой опушки Кузнецов скомандовал короткий привал и, выбрав поудобнее место, прилег. Eго примеру последовали остальные. Солнце катилось к закату. Вокруг стояла тишина. Казалось, кроме них во всем лесу нет живой души. Приказ командира о бдительности был нарушен: Артуньо, приступив дневалить, также прилег .

…По приказу свыше коменданты гестапо трех районов — Березино, Людвиполя и Клесово, собрав резервы карателей, направили их в район приземления самолета и организовали засаду. На нее и вышла группа Кузнецова и, не подозревая о нависшей опасности, расположилась на отдых не более, чем в ста метрах. Каратели выжидали, приняв партизан лишь за разведку, но в то же время, чтобы захватить группу в плен, часть из них отправилась в обход с тыла. Однако случилось неожиданное .

Безукладников, лежавший рядом с Жоржем, заинтересовался танковым пулеметом. Непривычно тяжелое оружие выскользнуло из его рук и резко ударилось прикладом о землю. Одинокий выстрел эхом прокатился над лесом .

Партизаны вскочили на ноги .

— Виноват, товарищ командир. Надо же было взять его в руки, будь он неладен! — оправдывался Безукладников .

— Зачем берешь оружие, если не умеешь с ним обращаться?! — строго заметил Кузнецов, но последние его слова были прерваны выстрелами. Более сотни карателей, ведя беспорядочный устрашающий огонь, двигались на партизан:

— Сдавайтесь! Вы окружены!

Мгновенно сориентировавшись в обстановке, Кузнецов скомандовал:

— Зa мной! — и устремился в лесной «коридор», который еще не успели перекрыть каратели .

Во имя Родины Вырвавшись из кольца, группа долго петляла по лесу, путая следы .

И когда совсем стемнело, прибыла в отряд с противоположной стороны .

Кузнецов доложил командиру о неудаче .

— Раненых и убитых нет? — осведомился Медведев .

— Нет, все целы. Только пиджак на спине Безукладникова разорван, и Артуньо потерял каблук от сапога, — ответил Кузнецов .

— Огонь был сильным. Мы круговую оборону заняли, разведывательную группу отправили в том направлении, — командир помолчал. — Хорошо хоть то, что удачно вырвались .

— Да, геройства здесь мало, — согласился Кузнецов с тяжелым сердцем .

— Будем считать, первый блин комом… И серьезным уроком для нас. Враг очень интересуется нашим отрядом. Как будто чует, что не только пули ему ждать отсюда. Но не наше дело ввязываться с ним в драки. Наша задача, как вы знаете, — разведка. — Медведев внимательно посмотрел в лицо Кузнецова. — И главным образом, это ваша задача, Николай Иванович. А теперь идите отдыхать. И не сильно огорчайтесь .

Как говорят, за одного битого двух небитых дают .

…Серый «фиат», наконец, оставил проселок и помчался автострадой Ровно — Львов, обгоняя тяжелые машины. Равнодушный гауптман, одетый строго по форме, и два его спутника — солдат-шофер и красивый молодой мужчина в полугражданской одежде — с легкой грустью наблюдали, как беспрерывным потоком двигались гитлеровские части — моторизованная пехота, артиллерия, танки, машины, обозы… Фашистские солдаты, заросшие и грязные, зябко поеживались от пронизывающего морозного ветра. На лицах застыло выражение тупого безразличия и обреченности. Они уже не мечтали о захвате Москвы и Ленинграда. Думали лишь о том, чтобы хоть временно вырваться из кромешного ада войны, убраться подальше от огня беспощадной большевистской артиллерии, от их бесчисленных танков и самолетов, от страшных штыков .

Даже здесь, далеко от фронта, гитлеровцы передвигались в страхе, боясь мести советских партизан. Да, это была уже обреченная армия, она еще жестоко сопротивлялась, но уже чувствовалось, что фашистская военная машина останавливается .

Кузнецов с едва заметной усмешкой поглядывал на этих «завоевателей мира», говорил вполголоса:

Часть 2. Партизанскими тропами — Гитлеровцы деморализованы .

Порастеряли весь лоск. Не те, что были в сорок первом. Близится час полного освобождения советской земли. Теперь уже скоро, друзья. Очень скоро .

— Львов — последняя наша операция в тылу врага. Так я думаю, Николай Иванович? — улыбнулся Белов .

— На нашей земле, пожалуй, да, — отозвался Кузнецов. — Смотрите, друзья, Львов .

Вдали развертывалась панорама старинного украинского города. В заходящих лучах солнца вырисовывались контуры горы Высокий Замок, причудливых зданий с остроконечными черепичными крышами, на которых радугой переливался серебристый иней… «Фиат» остановился у контрольно-пропускного пункта. Из машины не спеша вышел гауптман и подал свои документы пожилому фельдфебелю. Взгляд офицера безразлично скользнул по большому фанерному щиту.

Первая надпись, выведенная крупными красными буквами, гласила:

Внимание! Военным по прибытии в город тотчас зарегистрироваться в местной военной комендатуре! Отметка о прибытии или убытии обязательна! Без нее занятие квартир и ночлег в городе запрещены!

— Сколько восклицательных знаков, — отметил про себя Кузнецов. — Устрашают сами себя господа фашисты. Здесь так же, как было в Ровно. Посмотрим, что во Львове… Фельдфебель вернул документы, поднял шлагбаум, корректно сказал:

— Господин гауптман, можете следовать дальше .

Львов теперь — главное логово врага на Украине. В него нужно войти и желательно выйти. Да, после событий в Ровно задача осложнилась .

Кузнецов исподволь оглядел спутников. Они были невозмутимы .

Небольшие жилистые руки Ивана Белова спокойно лежали на баранке руля, серые глаза равнодушно скользили по полотну трассы. Уверенность и покой исходили от всей его щуплой фигуры. Крепкими нервами и твердой волей обладал этот белолицый южанин. У него была тяжелая судьба, нелегким был и его путь в партизанский отряд… Летом 1943 года по распоряжению шефа строительной организации города Ровно Дмитрий Бурим был отправлен на стройку гаражейбоксов для чистки и промывки немецких грузовых автомашин. Дармовой труд широко использовался хозяевами «нового порядка». Руками военнопленных расчищались улицы, убирались завалы после бомбежек, Во имя Родины ремонтировались дороги, тротуары, строились склады, бараки. Эти же руки заготовляли на зиму дрова для немецких организаций и учреждений, грузили в машины награбленное имущество для отправки в Германию .

Теперь на поросшем бурьяном пустыре, между речкой и городским базаром, собрались изможденные люди, взятые в стальную щетину штыков предателями-полицаями. Пленные рыли котлованы, мастеровые из вольных громоздили стены. Здесь же находились и другие невольники, охраняемые полицейскими. Это были заключенные, доставленные из тюрьмы, куда они попали за различные уголовные преступления. Среди них были военнослужащие бывшей польской армии. Все они теперь выполняли черновую работу. Разводили и подносили раствор, кирпичи, отвозили на тачках землю .

Работа продвигалась медленно, в тягостной тишине. Лишь стучали шипами кованые сапоги охранников. Пленные озирались по сторонам, вглядываясь в лица прохожих. Надеялись случайно встретить знакомое лицо, возможно, даже близкого человека, каким-нибудь чудом оказавшегося в этом городе. И такие встречи происходили .

— Обед! — объявил унтершарфюрер СС .

Пленные кинулись к котлу с вонючей похлебкой. Бурим, усевшись на бровку котлована, развернул свой узелок. Рядом, за связкой колючей проволоки, на кирпичах присел его помощник .

— Садись поближе, парень, — пригласил Дмитрий подносчика. — Как звать?

— Звать Иваном, а фамилия Белов,— неловко ответил узник .

— Так вот, Ваня, раздели со мной обед, — сказал Бурим, подавая краюху черного хлеба, намазанного чуть заметным слоем смальца. — Работали-то вместе .

— А сами как? — спросил парень, протягивая дрожащие руки к хлебу .

— Ничего! У меня еще кусочек имеется. Тем более, я пока что на свободе .

— Чем же я вас отблагодарю?

— Не переживай. На том свете оттанцуешь, если встретимся, — пошутил Дмитрий и тут же поинтересовался:

— Откуда сам, издалека?

— Из Грозного, — охотно ответил Белов. — Там родители по улице Тбилисской остались: отец, мама, сестренка. Живы ли? — парень притих, глядя в одну точку, вздохнул и начал рассказ .

Часть 2. Партизанскими тропами — Я работал механиком в гараже .

Был призван на кадровую. Служил в Москве. На хорошем счету был у командования. Но вот подвернулось несчастье — аварию допустил. И как это произошло, до сих пор не понимаю. Ну и попал под ревтрибунал… Осудили на полтора года. Срок отбыл день в день. В сороковом летом домой возвратился. И не успел опомниться, как грянула война. И вот такая судьба. Сражался честно .

А случилось такое, что деваться некуда. Каземат. Проволока. Штыки .

Лучше бы смерть. .

Дмитрий участливо слушал рассказ Белова, разделяя его горе, и вспоминал свою жизнь, нелегкую жизнь. Родился он в городе Холме, в большой семье рабочего. Нищета и полуголодное существование были постоянными спутниками Буримов. Безработица преследовала людей, и они бродили по всему миру в поисках куска хлеба. Так и отец Буримов не имел оседлого места. Повзрослев, братья Дмитрий и Николай в тридцатые годы отправились нелегально через польско-советскую границу в Советский Союз. С куском черного хлеба в кармане они очутились в пинских болотах. После долгих мытарств их задержали, передали в руки полиции. Затем заключили в тюрьму города Столина. Они отсидели шесть месяцев и, освободившись, прибыли в город Ровно .

Вскоре сюда же приехал отец, Андрей Трофимович Бурим. Так собралась вся семья. Отец, Дмитрий и Василий приобрели специальность каменщиков-печников, Николай — связиста-монтера. Потом пришла война, а с нею — «новый порядок» .

— Ну а сейчас, при «новом порядке», за что в тюрьме очутился, если не секрет? — спросил Бурим .

— Из лагеря вывели как специалиста-шофера, — объяснил Белов. — Фронт измотал фрицев и крепко обескровил, вот и появилась нужда в рабочих руках, тем более в технических специалистах. Освобождают из лагерей. Думаешь, они так из гуманности поступают? Черта с два! В гараже рейхскомиссариата я трудился за пропащую душу. Ну и попутали… Был арестован уголовной полицией за подделку талонов на бензин. Ну и пленным немного подсобил. Они бежали… Видимо, кое-что пронюхали, собаки… — И ты признался во всем? — прощупывал его Бурим .

— Что вы?! Пока никаких доказательств не имеют. Хотя это ничего не значит. Чувствую, дорога на Белую* близится. Уже многих из нас отправили туда. Видимо, в очередном эшелоне при «разгрузке» казематов * На улице Белой немцы расстреливали советских граждан .

Во имя Родины пойду и я… Закончится война. Придут сюда наши. Народ заживет новой жизнью после победы. А мои родители даже весточки обо мне не получат. — Серые глаза парня устремились в даль безоблачного неба, и в них была безысходная тоска .

— А ты не паникуй раньше времени, браток! — строго сказал Дмитрий .

— Жизнь заставляет, — безразлично ответил Белов, однако насторожился. — Если бы нашелся человек, подсобил бы словом, да и делом — век бы благодарил. Да что поделаешь, нету… — А сам ты надежный хлопец? Не распустишь нюни, если момент наступит? — спросил Бурим, прямо глядя в серые открытые глаза .

— Ну что вы! Не смотрите, что я такой неказистый. Встать на ноги способность у меня есть, но… — Ну и чего же тебе недостает?

— Приютиться негде на первое время. Жил я по Золотой. Там во дворе хатка была буфетчика Маевского. Оттуда меня взяли. Теперь, сами понимаете, туда нельзя показываться .

— Хорошо! Я подумаю. Утро вечера мудренее. Завтра сообщу о своих возможностях, а ты решай. Ну а теперь за работу. Пошли!

Возвратившись домой, Дмитрий встретился со своим братом, рассказал о Ване Белове .

— Ну что ж, раз хлопец хороший, то мы всегда рады подать руку помощи, —поддержал Василий. И, задумавшись, спросил: — Какой он из себя? Невысокого роста, щуплый, блондин?

— Да, да. Точно такой! — отвечал удивленный Дмитрий .

— Вот здорово! Ведь мы ожидали выхода на работу этого парня .

Задание такое. Понял? Только ты пока ничего не предпринимай, я сам пригляжусь. Договорились?

— Хорошо, — согласился Дмитрий… Те же мастеровые и заключенные на другой день продолжали работу .

Встретились и Бурим с Беловым. Но в тот день несколько мастеровых и часть подносчиков, в том числе Бурим и Белов, были переведены на восстановление дома, поврежденного бомбежкой. Проводились внутренние работы. Штукатурились потолки, стены, сооружались печи. В доме частично отсутствовали оконные рамы, вовсе не было дверей .

Улучив момент, когда Белов оказался рядом, Дмитрий шепнул:

— Ну как, решился? Готов?

— Конечно! Хоть сейчас, — радостно отозвался парень… Часть 2. Партизанскими тропами Василий видел, как первым в дом вошел Дмитрий, а за ним вслед полицаи проводили заключенных. Он также пошел в дом .

— Стой! Сюда нельзя, — охранник преградил винтовкой дорогу .

— Почему нельзя? — удивился Василий .

— Не видишь, арестованные работают?

— Ну и наплевать! Пусть работают. Ведь я не к ним иду, а к мастеру, — возмутился Василий .

На спор подоспел Дмитрий .

— Ну чего же вы, хлопцы, это мой друг, Василий. Пропустите!

— Ладно, иди… — согласился полицай, убирая винтовку .

Поздоровавшись, братья закурили, и Василий шепнул:

— Это он, точно! Ухитрись как-нибудь организовать побег. Я буду его ждать .

Дело близилось к исходу дня. А полицаи, как назло, ни на шаг не отступали от рабочих-узников .

— Как же быть? — переживал Дмитрий. — Если Василий сказал, значит, надо. Человек этот, наверное, представляет какой-то интерес для подполья. — Уловив момент, когда Белов выкладывал из ящика кирпичи, подошел и, подбирая нужный кусок кирпича, шепнул:

— Готовься. Запомни: улица Ясная, 25. Там тебя ждут. Я постараюсь отвлечь охрану .

— Понятно, — ответил Белов .

Работа продолжалась. Охранники, освоившись за день, стали больше доверять и мастеру, и заключенным. После обеда Дмитрий принялся шарить по карманам табак. Едва насобирал на тоненькую самокрутку .

Сделал несколько затяжек, передал старшему охраннику. Спустя некоторое время Дмитрий снова обшарил свои карманы, но табаку больше не было. Выругавшись вслух, он обратился к тому же старшему .

— Эй, фюрер, слушай, чего мы будем терпеть без курева? Ведь марки у меня есть! Пошли кого-нибудь из этих. Курить хочется, уши пухнут!

— Из них никого нельзя, — возразил старший. — А вот своего напарника, шуцмана*, пожалуй, можно. — Эй ты, Сергей, — позвал он. — Возьми деньги у мастера, сбегай за сигаретами!

— Какие вам, пан мастер? — поинтересовался шуцман, уходя .

* Шуцман — от нем. Shutzmann — полицейский; так в народе именовали украинцев, поступавших на службу в немецкую полицию .

Во имя Родины — Обожаю «Махоркове», — сказал Дмитрий, подчеркивая особеннуга привычку к этим пролетарским сигаретам. — А если поблизости таких не окажется, то подскочи чуть подальше, в центр!

К счастью, шуцман задержался порядком. Подносчики по роду работы разбрелись в разные стороны. Старший в основном уделял внимание двум узникам, вызывавшим его подозрения, зато никакого беспокойства не проявил по поводу Белова, который постоянно появлялся перед его глазами .

Даже Дмитрий, наблюдавший за его поведением, был удивлен такому хладнокровию парня. Сам он куда больше волновался .

Улучив момент, когда старший охранник обернулся к подозреваемым в побеге, Белов ловко метнулся к деревянным щитам, затем в окно и скрылся .

В этот момент появился с сигаретами шуцман.

Дмитрий, пытаясь скрыть волнение, кинулся навстречу вошедшему и, держа в руках спички, тут же разорвал пачку:

— Прошу, панове, закуривайте!

— А где же тот, маленький? — спохватился шуцман .

— Как? Я его только что видел! — забеспокоился старший. И оба кинулись к месту, где только что работал Белов. Но напрасно, того и след простыл .

В тот же вечер Иван уже находился в квартире Василия Бурима, где с хозяйской помощью приводил себя в человеческий вид. На следующий вечер Василий Бурим и Пантелей Терещенко отвели его на конспиративную квартиру Ольги Голдованской, расположенную в соседнем квартале. А спустя несколько суток в составе подготовленной подпольем группы он оказался в партизанском отряде, где и произошла его встреча с Кузнецовым .

…Серый «фиат», зажатый колонной автомашин, медленно продвигался узкими улицами незнакомого города. Штурман СС в каске с натянутым на подбородок ремешком и с автоматом в руках преградил дорогу .

Машины резко затормозили. «Фиат» оказался вторым в колонне .

«Что случилось? Неужели облава и проверка документов? — беспокойно подумал Кузнецов, стараясь разглядеть, что там впереди. — Как не везет, черт побери!»

Но тревога оказалась напрасной: каратели сопровождали большую группу заключенных. Кузнецов внимательно приглядывался к лицам узников. Порой ловил во взглядах торжествующую усмешку или жгучий Часть 2. Партизанскими тропами огонь мести. Эти люди, видно, тоже знали, что участь рейха решена, что час освобождения близок .

Кузнецов откинулся на сиденье, стараясь сконцентрировать ум и волю на предстоящей операции, но мысли снова и снова возвращались в Ровно, где остались боевые друзья, участники остафовского подполья — братья Шмереги, Василий и Дмитрий Буримы, Казимир Домбровский, Николай Остафов… Какова их судьба, где они теперь?.. По некоторым сведениям, гестаповцам удалось напасть на след подполья .

* * * Меня просто потрясли события последних дней, Густав! И до чего же мы дожили, — откровенничал Рудольф Визе перед шарфюрером СС Густавом Крече, наполняя его рюмку лимонным ликером .

— Ты что имеешь в виду? — приподнял тот пушистые брови .

— Ты еще спрашиваешь! А Ильген и Функе? Обоих подряд .

— Я всего-навсего следователь отдела, а ты начальник всего Ровенского отделения СД, — отпарировал Крече .

— Конечно, ты прав, Густав. Но пойми и меня. Я без упреков обращаюсь к тебе, просто так, по-дружески .

— Это совсем другое дело. А ты думаешь, я равнодушно отношусь к этим происшествиям? Эти события потрясли не только рейхскомиссариат Украины, они отразятся на всей германской империи .

— Да, конечно, ты верно говоришь. Но в первую очередь отыграются на мне. Ведь я руководитель органа, который обязан был предотвратить эти крайне нежелательные события. Уму непостижимо — пятнадцатого ноября исчез генерал фон Ильген из своего особняка вместе со своим ординарцем и часовым! Ведь Ильген не просто генерал вермахта, он еще возглавлял специальные войска по борьбе против большевистских банд на территории всего рейхскомиссариата. И на тебе! Взяли живьем! Черт побери! А теперь как мне объясняться за него?!

— А верно, что все это произошло днем?

— Конечно, правда! — нервозно воскликнул Визе. — В белый Божий день. Увели, как свиней, и бесследно… — Ужасно. Мы с тобой здесь ликер попиваем, а он, бедняга, где-то в большевистском лагере, на допросе. Это убийственно. Не дай Бог мне, простому следователю СД, попасть в их руки. А он же генерал, — ужаснулся Густав .

Во имя Родины — Вполне с тобой солидарен. Давай выпьем хотя бы за то, чтобы нас эта участь миновала да чтобы наш Карл смилосердствовался надо мною .

— Давай выпьем,— поддержал Густав, приподняв рюмку .

— Ну, черт с ним, с Ильгеном, раз таким бездарным оказался. А вот вчера прямо в здании министерства юстиции по улице Школьной убили соратника самого фюрера — генерала Альфреда Функе .

— Я слышал. Но подробностей не знаю .

— Ровно в девять утра генерал вышел из парикмахерской, пересек центральную улицу города и, как только вошел в здание, здесь же в коридоре, на третьей ступеньке лестницы тремя выстрелами из малого «вальтера» прямо в сердце, наповал. Представляешь, где совершено покушение? В центре города, к тому же в самом здании суда!

— Хоть какие-нибудь следы есть? — участливо спросил Густав .

— Да ты что? Какие там следы? Кроме трех пустых гильз от «вальтера» — ничего! Правда, кое-кто видел после выстрелов, что из здания вышел высокий человек в военной серой пелерине и офицерской фуражке рейхскомиссариата Украины и не спеша скрылся .

— А что еще известно?

— Да, — вспомнил Рудольф, — еще какой-то солдат СС в каске и с автоматом «МП» патрулировал у стен здания .

— А кто это? Где он? — поинтересовался Густав .

— Тоже исчез вместе с тем офицером .

— Значит, все было подготовлено тщательно и на высоком уровне, — резюмировал Крече. — И что же дальше?

— Что дальше? Ты спрашиваешь, что дальше? — саркастически улыбаясь, повторял Визе. — А дальше вот что: сегодня хороним сенатс-президента юстиции Украины генерала Функе. Вот пока и все, — закончил Рудольф и безнадежно развел руками так, что задел нечаянно бокал, и тот, ударившись о пол, разлетелся на мелкие части .

— Ну и черт с ним, — растерянно произнес Густав .

— О ком ты, Густав! О Функе?

— Нет, что ты! — возразил собеседник. — О твоем бокале .

— А верно, черт с ним! Бокал другой подадут, а вот за президента меня по головке не погладят, — констатировал Визе и, призадумавшись, заключил: — И все же надеюсь на лучшее — Как это?

— В Берлине обещают что-то предпринять, а также и здесь, на месте, при СД Волыни и Подолии будет создана зондеркоманда из восьмидесяти человек. Ее задача — обезвредить этих преступников .

Часть 2. Партизанскими тропами — Давно пора бы .

Теперь давай этих молодчиков в наши руки, а мы из них душу выколотим и генерала отыщем .

— Хорошо, Густав, будем жить надеждой, а сейчас пошли, — предложил Визе. — Скоро похороны начнутся .

Исчезновение из охраняемого особняка генерала фон Ильгена, его ординарца и часового 15 ноября 1943 года буквально потрясло фашистских главарей в городе Ровно. А убийство сенатс-президента юстиции Украины генерала Альфреда Функе утроило эти потрясения .

Гитлеровское руководство приняло экстренные меры, решив создать специальную команду, благо отребья, в связи с отступлением немецких войск, в Ровно оказалось достаточно. Один из них, Виктор Николаевич Каминский, с начала оккупации служил в полтавском СД, размещавшемся по улице Новопролетарской, и жил здесь же, во флигельке этого карательного органа .

Когда советские войска с боями приближались к Полтаве, Каминский вместе со всем преступным семейством бежал из города. Первой одномесячной остановкой на пути беспрерывного бегства оказался город Умань, расположенный на пересечении стратегических магистралей Киев — Одесса и Винница — Кировоград. Сюда вскоре подоспела большая группа его сослуживцев по полтавскому СД. Весь этот сброд, словно кровожадный паук, опутав своей агентурой город и его окрестности, намеревался осесть здесь надолго. Была и другая надежда: хваленые войска Гитлера отгонят большевиков, и они, словно победители, снова причалят к Полтаве .

В Умани очутились и дружки Виктора Каминского со своими семьями — официальные сотрудники и агенты СД, в том числе Павел Коровин, Николай Мисько, Георгий Волков и другие. Но мечты их не сбылись .

Коровин по прибытии сообщил, что перед отступлением лично участвовал в поджоге Полтавы, и что город, охваченный огнем, 23 сентября оставлен немцами. Спустя полмесяца, снова погрузившись в грузовики, покрытые брезентом, «паучки» из полтавского СД со своими выводками выгрузились в городе Ровно .

Почти одновременно сюда же, в Ровно, бежали сотрудники Житомирской криминальной полиции и гестапо: Федор Харламов, Владимир Степановский, Василий Личманенко, Будник и многие другие .

Когда рейхсфюрер СС Гиммлер позаботился о принятии радикальных мер, и в городе Ровно создавалась специальная зондеркоманда, этот сброд предателей, отличившихся своими зверствами, оказался весьма Во имя Родины кстати. Восемьдесят два профессиональных убийцы были объединены в зондеркоманду при четвертом отделе СД, возглавил ее бывший сотрудник полтавского СД Виктор Каминский, который в свое время закончил Варшавскую диверсионно-разведывательную школу. Теперь на него возлагались большие надежды, о чем откровенно высказался шеф СД при первой же встрече .

Карл Пютц подвинул Каминскому тощую папку с агентурным материалом, на обложке которой синим карандашом было написано: «Дело Остафова — руководителя террористической подпольной организации в городе Ровно от войск НКВД Медведева на Волыни» .

— Возьмите. Здесь все, что нам удалось раздобыть за два с лишним года о большевистском подполье в нашем городе. В вашем распоряжении теперь будет около ста профессионалов, — шеф не мог скрыть презрительной усмешки. — Надеюсь, вы понимаете, что это высокое доверие нужно оправдать верным служением великой Германии, фюреру, который спас вас от большевиков .

— Готов буду… Всегда готов, герр шеф, — заверил Каминский, принимая из рук Пютца тощее досье .

— Надеюсь. Идите. Мы ждем результатов! — кинул вдогонку шеф .

Зондеркоманда была разбита на три отделения: первое — оперативное, второе — разведывательное и третье — особое отделение .

В двадцатых числах ноября 1943 года зондеркоманда заработала весьма интенсивно, и ей удалось напасть на след остафовского подполья .

Все восемьдесят два агента, в том числе и сам вожак, владея русским и украинским языками, переодевшись в поношенную грязную и рваную одежду, бродили по окраинам городов Ровно, Здолбуново, вынюхивали, выспрашивали. И, если удавалось расположить к себе сочувствующих хозяев, просили связать их с советским подпольем .

Другие палачи из этой команды обретались в ресторанах, трактирах и буфетах города, присматривались и завязывали разговоры с посетителями. И тех, которые вызывали хоть малейшее подозрение, хватали, доставляли в секретные помещения СД и с применением различного рода пыток допрашивали .

Вскоре начались аресты остафовцев .

…Ровно находился под систематическим наблюдением медведевской разведки. Одни возвращались, другие уходили, добывая все новые и новые разведданные, перепроверяя полученные из других источников .

Часть 2. Партизанскими тропами В штабе отряда их сопоставляли, объединяли, анализировали и по радиостанциям отправляли в Москву .

Теперь, после отъезда Кузнецова во Львов, планы партизанской разведки, а также действия всего отряда несколько изменились. Было решено в середине января перебросить весь отряд под Львов и с нового плацдарма — где-то с Пеняцких или Каменка-Струмиловских лесов — направлять во Львов отдельные группы разведчиков. Николай Гнидюк, Михаил Шевчук, Петр Мамонец, Струтинский и другие, прошедшие школу разведки под руководством Николая Кузнецова, находились теперь при штабе отряда, готовясь к выполнению новых сложных заданий во Львове. Поэтому на какое то время связь отряда с ровенским подпольем была прервана. Ее необходимо было восстановить и детально изучить обстановку в городе. С этой целью в город был направлен Струтинский .

Обстановка в городе оказалась очень опасной. Во-первых, потому, что в руках карателей оказались главные нити нашей разведки, вовторых, немцы хватали на улицах всех мужчин без разбора, сгоняли в лагерь, «фильтровали», после чего большинство из них грузили в товарные вагоны и отправляли на запад, некоторых по какому-то особому подозрению избивали на улицах и даже расстреливали на месте .

Конечно, в такой обстановке разведчику выполнять любое, даже самое простое задание в городе было крайне трудно. И все же Струтинскому кое-что удалось установить. Он встречался с подпольщиками, выяснял, кто дополнительно арестован, кто находится под угрозой ареста, кто освобожден из-под ареста, как себя ведет .

Как-то в сумерках, проходя по улице Немецкой, он заметил двух офицеров СД, которые тайно осматривали дом по улице Ивана Франко .

В этом доме была одна из главных конспиративных квартир Николая Кузнецова. Хозяином ее был Иван Приходько — брат погибшего Николая Приходько, боевого партизана. Значит, зондеркоманда Каминского напала на след. Но Кузнецова в городе уже нет! Поздно спохватились, господа предатели. Вам придется разочароваться. Пауль Зиберт далеконько отсюда, он непременно подаст о себе весть, от которой всем вам придется тошно .

Струтинский со злой радостью наблюдал за агентами, которых ждало тяжкое разочарование. Но вдруг знобящая тревога вошла в сердце: в квартире осталась семья Ивана Приходько. Как быть? Необходимо было действовать! Притом срочно и решительно .

Все складывалось как будто удачно. На улице разведчик случайно встретил самого хозяина, Ивана Приходько. Тут же было решено, как Во имя Родины только сгустятся сумерки, перевести семью на другую квартиру, чтобы затем переправить ее в отряд, а сейчас где-то переждать время. Выбор пал на Антона Марциняка. Хозяина не было дома .

— Антон на работе, — сообщила его жена Мария. В этот момент раздался сильный стук в дверь .

«По наши души», — подумал Струтинский, посмотрев на безмолвного Приходько. Опасность была велика. Хозяйка приоткрыла немного дверь, раздались чужие голоса:

— Антон Марциняк дома?

— Нет. Его нет дома, — было слышно, как голос Марии дрожал .

— Кто же есть в квартире? — настаивал все тот же неизвестный мужчина. И в тот же миг, распахнув дверь, в комнату ворвался среднего роста человек, плотный, в гражданском костюме, в кубанке… — Кто такой будешь? — в упор спросил Струтинского .

— Местный, ровенский я .

— Иди за мной! — властно распорядился незнакомец .

Через открытую дверь разведчик увидел второго, высокого, в форме офицера СД, с парабеллумом в руке .

— Вам документы? — спросил Струтинский наивно, опуская руку в боковой карман .

— Руки из кармана! — истерически завопил штатский .

Но было поздно. В руке разведчика блеснул вороненый «вальтер» .

Противник бросился на него, пытаясь выбить оружие. Офицер, стоявший на кухне, прокричал: «Виктор, уходи!» — и трижды выстрелил в их сторону над головой. Почти одновременно стрелял и Струтинский — офицер упал, потом убрался. Человек, названный Виктором, метнулся на разведчика снова, пытаясь схватить за горло. Единоборство продолжалось всего одну-две минуты, враг упал, сраженный тремя выстрелами. На кухне лицами к стене с поднятыми руками стояли Иван Приходько и Мария Марциняк .

Пока удалось вырваться из лап карателей, но опасность не миновала .

В окно было видно: в переулке находились несколько человек с автоматами. Надо было решаться на какой-то отчаянный шаг .

— Вот что, Ваня. Дом окружен. Единственный выход — бегом на крыльцо, кричи «Хайль Гитлер» и прыгай по лестнице прямо к ним. А я за тобой следом. Быстрее! — распорядился разведчик .

Это походило на какой-то трюк из кинематографа. Приходько, во всю мочь ревя «Хайль Гитлер», свалился на карателей, как бомба. Следом за ним скатился Струтинский, стреляя из двух пистолетов сразу. Фашисты Часть 2. Партизанскими тропами были ошеломлены, один или два кинулись наутек. Воспользовавшись их замешательством, партизаны благополучно скрылись вместе с Марией .

В тот же день Струтинскому удалось разыскать Антона Марциняка и Яна Каминского, которым угрожали немедленные аресты, и переправить их в отряд. А спустя час или того меньше он наблюдал, как каратели ломились в пустые квартиры остафовцев .

Но на душе разведчика было тревожно. Стало очевидно, что Пауль Зиберт разоблачен, о чем немедленно было доложено командованию отряда. Не менее ясно было другое: не всем товарищам удастся миновать рук карателей .

В квартире Михаила Шмереги было празднично. Приближался новый, 1944 год. Вместе с женой Анастасией Михаил хлопотал около традиционной елки. Рядом с ними, радостно лопоча, суетился малыш .

Новый год совпал с большими победами на фронтах Отечественной войны. Советская армия вступала на западные земли Украины. Поэтому Новый год приобретал особенную торжественность .

— Скоро, очень скоро придет этот час, — радостно воскликнул Михаил. — Слышишь, малыш, скоро. А ты помнишь, Настка, 1939 год, золотую осень… — Все помню, Миша, — растроганно отвечала жена. — Для встречи наших освободителей у меня хранится настойка. Уже три года. Дай Бог дождаться!

Дождаться. Кто из советских людей не думал об этом в эту новогоднюю ночь! И они не только ждали, они действовали .

Действовали и братья Шмереги, собирая ценные сведения, которые помогут советским войскам быстрее и с меньшей кровью овладеть городом. Они уточняли укрепления, расположение войск, наиболее уязвимые места в обороне противника .

В этот праздничный вечер семья Шмерегов и не подозревала о нависшей опасности. Они ждали гостей — друзей, товарищей по оружию .

И не предполагали, что нагрянут гости другого сорта. Пока Шмереги хлопотали у елки, из ворот дома № 26 — управления СД — выкатились два лимузина. Автомашины шли без лишнего шума, глухими темными переулками, так же тихо остановились у дома, в котором проживали братья

Шмереги. Увидев их в окно, Анастасия растерянно воскликнула:

— Приехали! А у нас такой хаос. Слышишь, Михаил?

— Не волнуйся, Настка, — улыбнулся Михаил. — Все будет в ажуре… Во имя Родины Михаил подошел к окну и остановился в оцепенении. Из машин выползали каратели. Одни из них с автоматами наготове окружили усадьбу, другие бежали в дом .

Непрошеные гости без стука ворвались в комнату. Дети, почуяв опасность, забились под елку и оттуда испуганно наблюдали за пришедшими .

— Шмерега Михайль?! — завопил фашист, указывая пальцем на хозяина .

— Да. Я Михаил Шмерега. А в чем дело? — стараясь сохранить спокойствие, ответил Михаил .

И, не получив ответа, Шмерега подумал: «Конец. Мне — черт с ним, раз так случилось. Но вот семья…» Он взглянул на забившихся под елку малышей и побледневшую жену и мрачными глазами уставился в веснушчатое лицо фашиста .

Но стоявший у двери другой гестаповец, как бы разгадав его намерение, приставил к груди автомат. Это охладило Шмерегу, он понял, что сопротивляться в такой обстановке — значит подписать смертный приговор всей семье .

Шарфюрер СС Майнгольц кивком головы приказал двоим сотрудникам вывести Шмерегу. Каратели подвели его к только что подоспевшему грузовику и втолкнули под брезент. Вместе с ним в кузов влезли охранники .

Как ни тяжко было на сердце Шмереги, он старался трезво оценить обстановку. Что известно фашистам? Кого они еще взяли? И — острая, как игла, мысль: где Николай Иванович? Не угодил ли он в засаду? Ведь Кузнецов обещал заскочить с товарищами к нему! Мысли путались, никакой ясности не было, снова и снова стучало сердце: «Увижу ли своих белокурых и голубоглазых малышей — Алешу и Василька?»

Тяжелое испытание выпало на долю Шмерегов. Панская Польша .

Безработица. Нищета. Задавленный нуждой отец. Прибитая, тихая мать .

Он, Михаил, сын потомственного железнодорожного рабочего, не умея раболепствовать, перебивался случайными заработками .

Полной грудью Шмереги вздохнули лишь после освобождения Красной армией западно-украинских земель в незабываемом для него 1939 году. Уже не нужно было бороться за кусок хлеба. Каждое утро он шел в паровозное депо и трудился .

Но радость свободного труда была прервана вероломным нападением фашистской Германии. Настали страшные дни для мирных жителей этого небольшого, утопающего в зелени городка. Начались аресты Часть 2. Партизанскими тропами и расстрелы. Площадь около кинотеатра стала местом казни советских людей .

Ранней весной 1942 года в квартиру Михаила вошли советские партизаны — брат его жены Николай Приходько и Александр Середенко .

И с этого времени Шмереги стали их надежными помощниками, соратниками. Квартира Шмерегов стала служить местом встреч с Николаем Кузнецовым. Михаил и Сергей по заданию подполья подвешивали магнитные мины под брюхо локомотивов, которые потом взрывались далеко от станции. Они разбрасывали партизанские листовки, призывавшие народ на борьбу против оккупантов, занимались разведкой, хранили дома оружие, боеприпасы, гранаты .

И вот теперь… Конечно, жаль, что это случилось накануне освобождения. Но черта с два они чего-нибудь добьются от Шмереги. Он знает цену своей жизни .

Грузовик остановился, хотя мотор продолжал работать, сотрясая кузов мелкой дрожью. Заскрипели петли железных ворот, и грузовик медленно вполз на территорию узенького двора ровенского СД, огороженного высоким забором. Под конвоем двух штурманов СС Шмерега был доставлен в дежурную комнату. Здесь офицер, хорошо владевший русским языком, аккуратно занес фамилию арестованного в регистрационный журнал и нажал кнопку на столе. Где-то задребезжал звонок, в дежурное помещение явился сотрудник СД с пистолетом в руке. Повинуясь приказу, Михаил Шмерега пошел впереди его по длинному коридору, и почти у самого конца его втолкнули в дверь кабинета .

За столом сидела средних лет женщина, элегантно одетая, со следами обильной косметики на продолговатом лице, с длинной дамской папиросой во рту .

«Прожженная стерва», — определил Михаил, переступив порог .

Нахмурив черные брови, гестаповка на ломаном украинско-русском языке приступила к допросу:

— Партизан Шмерега? Впрочем, это не так важно. Важно другое:

ты хочешь жить? Конечно, хочешь! Так будь откровенен со мной, и этим благоразумием спасешь себя. Понял? Только за такое поведение мы тебя отпустим, даже щедро вознаградим. Ты у нас не первый, надеюсь, будешь не последним. И знай: все, кто оказались благоразумными, сегодня ходят на свободе, а те, кто упорствовали, — давно в земле, и никому из родных и близких неведомо, где их могилы. Будешь упорствовать — тогда… — сделав рукой жест вокруг своей шеи, гестаповка ухмыльнулась .

Во имя Родины Шмерега внутренне насторожился, соображая, что отвечать фашистке, колючие глаза которой ничего хорошего не предвещали .

— Так, надумал? Говори, не бойся! Расскажешь все — тебя отпустят, оденут, обуют и денег дадут. Не будешь таким нищим, каким выглядишь сейчас! Ну, говори же!

— Благодарю за щедрые обещания, фрау, — спокойно заговорил Шмерега, зная, что обыск в его квартире ничего гестаповцам не дал .

Оружие, боеприпасы и гранаты, оставленные группой Кузнецова, были зарыты в землю в одном из уголков сарая, и немцы навряд ли смогли их найти. А в доме ничего изобличающего в нем партизана не было. Они взяли его по доносу какого-нибудь предателя .

— Скрывать мне нечего, — продолжал он ровным голосом. — Расскажу все как на исповеди .

Лицо фашистки преобразилось, она обмакнула ручку в чернила, приготовилась оформлять протокол.

Но чем дальше говорил Шмерега, тем кислее выглядела ее физиономия, и, не удержавшись, она завопила:

— Что ты мне лепечешь о том, что жил при Польше и Советах, о своей лояльности новому порядку и что собираешься отступать на Запад вместе с нашими войсками? Об этом своей бабушке расскажешь на том свете. А мне, если не хочешь подохнуть, говори, что знаешь о партизанах? Что, не хочешь? Тогда я прикажу посадить тебя в одиночку. Там, надеюсь, ты трезво обдумаешь свое положение и то,что вообще тебя ждет, если будешь запираться!

Шмерегу увели в одну из камер, где прямо на полу лежали, скорчившись, человек семь неизвестных. Михаил примостился рядом, облегченно подумал: «Хоть брат сумел миновать кровавых лап» .

Неожиданно дверь распахнулась, и в ней появился человек в нательной рубахе с закатанными рукавами.

Обратившись к Шмереге, злорадно проговорил:

— Ты, Михаль Шмеруха, будешь слюшал голос карашьо твой знакомого. Слюшай!

Не понимая, Михаил презрительно смерил взглядом заплечных дел мастера и продолжал лежать на полу. Но чей-то крик врезался в его уши, знакомый голос заставил приподнять голову. Он! Ей Богу, он, Сережа, брат! Михаил сорвался с места и кинулся в приоткрытую дверь .

— Сережа, брат! За что вы убиваете его, гады!

Михаил увидел раздетого догола Сергея, лежавшего на топчане .

Один фашист держал его за ноги, второй стоял сапогами на пальцах опущенных рук, придавив их к полу, третий изо всех сил бил резиновой Часть 2. Партизанскими тропами палкой по голове, спине, где попало. Не владея собой, Михаил вцепился мертвой хваткой в горло палача. Но от страшной боли в затылке свалился на пол и потерял сознание .

Палачи добивались одного:

— Куда девался Пауль Зиберт, переодетый в немецкую форму?

Когда под утро истязаемые впали в забытье, Михаил услышал глухие, очень далекие орудийные раскаты. Красная армия приближается!

Надежда на спасение не потеряна, только бы продержаться!

Перед самым рассветом в дверях камеры вновь показались два фашиста, один из которых распорядился:

— Николай Струтинский, выходи!

У Шмереги от неожиданности чуть не остановилось сердце. Он растерянно глядел на дверь. «Неужели Коля тоже попался? Как же я не узнал его?»

С пола поднялся высокий блондин, испуганно глазея на гестаповцев .

«Нет! Не он. Наверное, однофамилец», — облегченно вздохнул Шмерега .

Спустя полчаса молодчики втащили в камеру почти безжизненное тело «того же» Струтинского.

А вскоре, придя в себя, он гнусавил:

— За что же меня так мучают? Ведь я в своей жизни не видел партизан. Почему я должен знать какого-то Зиберта, Довгер и других? За что меня Бог так наказал? Я же немцам служил верой и правдой… Предатель не лгал. Сходство его заключалось только в фамилии и имени. В руки СД он попал по ошибке, ибо служил у немцев шофером, носил форму немецкого солдата, оружие, возил примерно такого же офицера, каким внешне был Пауль Зиберт. С партизанами он, конечно, не был связан .

Приближение советских войск к городу заставило фашистов поторопиться. Арестованных, в том числе и братьев Шмерегов, Валю Довгер, погрузили в крытые машины и отправили в дубновскую тюрьму. Их оставили в живых до особого распоряжения, ожидаемого от имперских главарей. Из Берлина последовал приказ: выяснить, кто расстрелял Геля, Функе, Даргеля и куда упрятали генерала Ильгена. Арестованных везли во Львов в надежде, что они понадобятся для очных ставок и дачи нужных показаний, которых не удалось добиться, применяя жестокие пытки .

В Дубно задержались лишь на несколько дней. Братья Шмереги отсюда были доставлены в Вербу, а затем в Кременец. Но и здесь фашистам долго задержаться не пришлось. Советские войска, форсировав болотистую Икву, уже настигали колонну грузовиков с арестованными. Артиллерийские снаряды рвались совсем рядом. Боясь, Во имя Родины чтобы заключенные не разбежались, фашисты повернули колонну на Козинскую дорогу. Отсюда по асфальтированному шоссе — на Броды .

Артиллерийский обстрел и бомбардировки центральной магистрали заставили колонну двигаться побочными дорогами. Колонна, в которой находились братья Шмереги, остановилась вблизи железнодорожной станции Радзивилов, на хуторе Дача-Круковая. Здесь сосредоточились гестаповские офицеры, отступавшие вместе со своими попутчицами разных национальностей и наконец решившие отвязаться от своих дам. Михаил, подмигнув брату, сказал: «Когда свиней смолят, им не до поросят» .

Гитлеровцам действительно приходилось туго. Они старались спасти свои шкуры и не очень пеклись об арестованных. Так братья Шмереги по приказу офицеров попали в число грузчиков. Прихватив чемоданы скуливших женщин, они под конвоем эсэсовского солдата отправились к станции Радзивилов. Неподалеку от станции солдат неожиданно встретил своего земляка, и они разговорились, забыв обо всем на свете .

Улучив момент, братья пустились наутек, бросив злополучные чемоданы. Растерявшийся конвоир пытался их задержать, пустил вслед очередь из автомата, другую, но Шмерегам удалось скрыться за углом какого-то дома, за которым начинались сады, кустарник .

Шмереги добрались до хутора, тайно зашли в сарай, зарылись в сено. Вечером начался артиллерийский обстрел станции, снаряды рвались на поле. Осколки впивались в соломенную крышу сарая, стены .

С наступлением темноты обстрел прекратился. Зато явственно слышался гул моторов машин и танков. Свои?! Советская армия?

В сарай вошла женщина и неторопливо принялась доить корову, ласково покрикивая:

— Стой, Ряба. Не тупцюй!* Подоив корову, женщина ушла, заперев на замок сарай .

— Что же это происходит? — шепнул Сергей. — На хуторе, может быть, уже наши! Давай продерем дыру и вылезем отсюда .

— Только не это! — возразил Михаил, хотя нетерпение его тоже одолевало. — Снова попадем к гестаповцам — не уйти больше .

Когда рассвело, братья оставили укрытие и вышли во двор, где уже хлопотал хозяин .

— Не бойся, батьку, мы свои! — успокоили они крестьянина .

— Как же вы ко мне попали?

* Не топчись! (укр.) .

Часть 2. Партизанскими тропами — От швабов* вырвались вчера вечером, и спасибо этому сараю… — сказал Сергей и тут же спросил: — А кто на хуторе? Какая власть?

— Пришли советские войска! — ответил крестьянин. — Кончилось проклятое басурманское время .

— Правда?! — воскликнули в голос братья .

Хозяин указал рукой на село Адамовку и пояснил:

— Там, у крайних хат, стоят советские танки. А возле них солдаты снегом умываются .

Так неожиданно к ним возвратилась свобода. Ее вторично принесли на западно-украинские земли воины Советской армии… Василий Бурим вошел в сарай, взял топор, выбросил десятка два ольховых чурок .

— Приготовлю дров Марии, а сам отправлюсь в город, — решил он .

Неожиданно заскрипела калитка. Обернувшись, Василий увидел молодого человека в полувоенной одежде .

— Добрый день! — поздоровался вошедший. — Здесь живет Бурим?

— А какого вам нужно?

— Мне нужен брат Дмитрия Бурима. Не вы ли будете?

— Да, я. А что случилось?

— Дмитрий просил принести ему курево .

— Почему же сам не пришел? — поинтересовался Василий, сдерживая нараставшее беспокойство .

— Дмитрий арестован. Час тому назад их схватили немцы, связали и кинули в подвал школы Синкевича .

— Кто арестовал? Кто еще с ним был?

— Арестовало гестапо. Вместе с Дмитрием схватили еще троих .

— Кого?

— Пашку Запорожца, Якова Ушакова и Гуляева, имени последнего не знаю .

Сдерживая волнение, Василий припоминал названных товарищей, которых знал со слов своих братьев — Дмитрия и Николая. До установления связи с разведчиками медведевского отряда братья Василия, Николай и Дмитрий, были связаны с ними, а затем, не теряя этой связи, одновременно выполняли отдельные задания Николая Кузнецова, Струтинского * Швабы — жители средневекового немецкого герцогства, а позднее — провинции Швабия. Здесь — в знач. немцы // Электронный толковый словарь.

URL:

www.rulib.info Во имя Родины и непосредственно его, Василия. Теперь было понятно, что в цепи подпольщиков где-то случился разрыв .

Василий вытер пот, невольно выступивший на лбу, спросил:

— А немцев там много из гестапо?

— Осталось двое, а те уехали за грузовиком. Видимо, для арестованных. Вам надо немедленно уходить! — предупредил незнакомец .

Василий высыпал из кармана имевшийся самосад, а сам быстро вернулся в квартиру .

— Маруся, собирайся. Митю схватили каратели. Сейчас приедут за нами .

Мария не сразу все осознала. Остолбенев, безмолвно смотрела на мужа .

— Да как же это, Василий? А все это кому оставим?. .

— Не мешкай. Опоздаешь — на Белой очутишься .

Одно упоминание об улице Белой приводило в трепет горожан. Все видели и знали, что на Белой казнили непокорных новому порядку людей. Знала это и Мария .

— Что же мне брать? — спросила она. — Я совсем растерялась .

У меня ноги подкашиваются .

— Бери по мелочи. Самое необходимое. И спускайся во двор. Я забегу предупредить Николая. Догоню тебя… Но брат уйти не успел. Едва Василий с женой успели пересечь улицу, к дому подкатила легковая автомашина. Вышедшие из нее два офицера торопливо проследовали через дворик .

— Ты Бурим? — спросил каратель, ворвавшийся первым .

Не отвечая, хозяин смотрел прямо в лицо непрошеного гостя и думал: «Черт возьми, опоздал всего на несколько минут!»

— Чего молчишь? Ты Бурим Васька? — опять не получив ответа, подошел к Николаю, выдернул из его кармана мельд-карту*, прочел: Бурим

Николай. Немец обрадованно воскликнул:

— А, брудер! Гут! Аллес гут!** Ты нам надо .

Каратели сопроводили Николая к машине, затем возвратились и тщательно обыскали квартиру. Обыск не дал результатов. Тогда они переметнулись в квартиру Василия. Сбили замок, но ничего не нашли и там .

Василий и Мария более двух недель скрывались в Ровно .

* Мельд-карта — от Melde — регистрационный (нем.) .

** А, брат! Хорошо! Очень хорошо! (нем.) .

Часть 2. Партизанскими тропами — Почему мы так рискуем? Ведь здесь многие нас знают, и все может плохо окончиться, — тревожилась Мария .

— Нам необходимо связаться с остальными, — объяснил Василий, хотя в душе надеялся что-нибудь узнать о судьбе братьев и друзей .

Но ожидания оказались напрасными. Тогда Василий решил навестить конспиративную квартиру Ольги Голдованской. Принимая самые тщательные меры предосторожности, он пробрался к дому. На сердце было тревожно, точно в предчувствии чего-то недоброго. Так оно и вышло — хозяйка была в слезах. Вещи были разбросаны, везде лежал битый фарфор, стекло…

Ольга Михайловна чуть приподняла опущенную голову, воскликнула:

— Василий, жив? Уходи поскорее! Пантелея схватили. Уходи, умоляю!

Василий, сжав в руке пистолет, спешно удалился… Медлить было нельзя. Василий наметил всех, кого еще можно было спасти от ареста, составил группу, и на рассвете подпольщики покинули город .

День клонился к вечеру, когда группа наконец вышла на партизанский «маяк». Но «маяк» оказался заброшенным. Было пусто и безлюдно. Лишь торчали обгоревшие кузова «адлера» и «опеля», которые Василию приходилось неоднократно перекрашивать. А чуть в стороне, припорошенные снегом, валялись два поломанных велосипеда. Раньше все это принадлежало его боевым друзьям — Николаю Кузнецову и Николаю Струтинскому. Где они теперь? Живы ли?. .

Бурим грустно смотрел на эти останки, и они как будто оживали .

Перед глазами вставали дорогие лица, мужественные в момент смертельной опасности и открытые, приветливые среди друзей. Воспоминания возвращали в покинутый город, к боевым делам, от которых гитлеровцы метались, словно на раскаленной сковороде… …Гитлер на украинской земле думал обосноваться навечно. И в первую очередь побеспокоился об административной реформе, ввел свое деление. Территорию Галичины включил в генерал-губернаторство Польши (дистрикт Галиция), центром оставил старинный украинский город Львов. Назначил наместником генерала Оттона Бауэра .

Создал рейхскомиссариат Украины, во главе которого поставил Эриха Коха. Правительственным президентом оккупированной Украины был назначен генерал Пауль Даргель, который одновременно являлся первым заместителем Эриха Коха. Фюрер на военный лад раскроил всю Во имя Родины Украину. Ввел генерал-комиссариаты: Волынь и Подолье, Житомир, Киев, Николаев, Днепропетровск и Крым (Таврию); в них входило 114 окружных комиссариатов .

Всю полноту власти над украинской землей и ее народами фюрер вручил своему выкормышу, бывшему прусскому владыке Эриху Коху .

Палач решил также внести свою лепту в дело преобразования, дабы утвердить на украинской земле прусский дух. Он распорядился переименовать улицу Калинина в Кенигсбергштрассе. На этой улице, в самом ее тупике, в западной части, разместился рейхскомиссариат Украины — резиденция Коха. Сам он поселился рядом, в двухэтажном кирпичном особняке, окружив дом усиленной охраной офицеров и сержантов СА-СД. Эрих Кох очень заботился о безопасности своей персоны. Территория резиденции была обнесена высоким забором, вокруг которого усиленная охрана автоматчиков-шарфюреров СС несла круглосуточную службу. У центрального входа также круглосуточно находились два сержанта. Внутри парка между зданием рейхскомиссариата и личной резиденцией гауляйтера постоянно прогуливался его личный телохранитель из СД. Словом, все было поставлено так, что всякая случайность была исключена. К тому же, гауляйтер в городе появлялся очень редко и исключительно скрытно .

Эрих Кох представлял собой значительную фигуру в гитлеровской фаланге. Поэтому, несмотря на такой режим охраны, Николай Кузнецов все же готовился проникнуть в резиденцию наместника Гитлера на Украине. В его руках уже были некоторые сведения о порядках, введенных Кохом в резиденции, в службе охраны. Об этом сообщили Валя Довгер, Николай Гнидюк, Иосиф Боган и другие. Но этих сведений было далеко не достаточно для успеха операции. И однажды, находясь в квартире Василия Бурима, Кузнецов обратился к остафовцам за помощью .

— Хотелось бы знать, как там все расположено на территории за оградой. О самом особняке необходимо знать точнее. Какие у вас есть возможности?

— Мы подумаем, Николай Иванович, — ответил Бурим .

Дело оказалось совсем не простым. Кто может проникнуть в эту прокаженную зону? И вдруг пришла счастливая мысль: печники, маляры — словом, кто-то из мастеровых людей. Значит, надо идти к брату!

Василий сразу приступил к делу .

— Митя, за Белова тебе спасибо от командования. Парень очень стоящий. Теперь есть новое поручение… — Все, что в моих силах, сделаю .

Часть 2. Партизанскими тропами — Ты знаешь всех мастеровых .

Так вот, кто из них бывает в рейхскомиссариате? Или кто может пройти туда?

— В резиденцию Коха? — уточнил Дмитрий .

— Да, да, именно к нему!

— В последнее время я там ежедневно бываю. А что надо?

— Что ты, Митя! — воскликнул Василий. — Как вовремя! А что там делаешь?

— Камины и печки перекладываю. Именно в особняке Коршуна .

— Эго просто удача, Митя! Необходимо узнать обстановку во дворе резиденции: где расставлены охранные посты, их состав, вооружение .

Нужны планы двора и особняка Коха, входа, запасных выходов, расположение комнат .

Дмитрий посмотрел в глаза брата:

— Ты опасное дело задумал, Василий .

— Все продумано, все решено. Осталось единственное — действовать .

Через несколько дней Дмитрий доложил о выполнении задания .

— Все в полном порядке. План комнат Коршуна в кармане. Мне поручили у него новые печи и камин из кафеля ставить. Ну уж работа была, будь она проклята! Возле меня и моего помощника стояло четыре эсэсовца. Глаз с нас не спускали — и в глине ковырялись, и в воде, и в песке — боялись, чтобы мины не подложили. А что, если на самом деле подложить палачу адскую машину? — вдруг заключил Дмитрий .

— Мысль дельная! — одобрил Василий. — Надо будет посоветоваться… Этот вопрос обсуждался совместно с Николаем Кузнецовым, и он 10 июня 1943 года отправил на имя командира отряда докладную записку, в которой сообщал:

Брат «Буки», работающий в «Веркдинстве», бывает от этой организации на аэродроме, во дворце «Бека», его гараже, на постройке бомбоубежища «Беку». Периодически приглашается к «Беку» для ремонта печей, каминов (как хороший специалист). Лично производит осмотр дымоходов во дворе «Бека». Недавно осматривал и ремонтировал камин в зале ожидания его дворца. По моей просьбе составил подробную схему (чертеж) всех деталей размещения и планировки комнат внутри особняка «Бека» и прилегающего двора, в том числе и наливного бассейна, в котором «Бек»

купается. Очередной почтой документ отправлю вам. Пух .

Дмитрий Николаевич ознакомился с документом, и тут же из дремучего Цуманского леса в Москву полетела радиограмма. Командир Во имя Родины отряда нетерпеливо ожидал новые, дополнительные сообщения от Кузнецова .

19 июня пакет со специальным сообщением Кузнецова и детальными планами двора, парка и особняка Эриха Коха был вручен начальнику «маяка» Всеволоду Попкову, который тут же выделил трех разведчиков, старшим назначив Гришу Шмуйловского, и проводил их за пределы «маяка» .

— Счастливого пути, друзья! Будьте осторожны. Полно бандитов бродит по здешним лесам .

Попков испытывал какое-то тревожное предчувствие. Он хотел остановить ребят, добавить в группу еще двух разведчиков, но было поздно .

Тропинка, вьющаяся змейкой, увела их с полянки в глухой Клеванский лес. Тем более, смешно было руководствоваться каким-то предчувствием. Возвращаясь на «маяк», Владимир представлял путь товарищей, который отлично знал: вот пересекают речку, вот выходят на поле и снова теряются в лесу… В это время разведчики переправились через речку Стуболку и, прижавшись к насыпи узкоколейки, разобранной давным-давно, пробирались к лесу. На песчаном большаке, вползающем в молодой дубняк, было совсем спокойно. И даже скрип телеги но нарушал тишины. Только, как показалось Шмуйловскому, тревожно прошуршала листва. Но как ни напрягал слух молодой разведчик, бывший московский студент-журналист, прилетевший добровольно в тыл врага защищать Родину, он не мог уловить ни звука, который бы говорил об опасности .

— Впереди еще будут опасные места, — тихо предупреждал Григория разведчик, шедший рядом .

— Знаю, следует немного растянуться! Вон там впереди, на опушке леса, может быть засада, — определил Шмуйловский .

— Да, место уж больно подходящее для этой цели, — согласился разведчик .

— Это в том случае, если нас поджидают. А если нас не ждут и не знают нашего маршрута, то для кого такая засада? — возразил разведчик, шедший последним .

— Ничего, дадим отпор. Нас все же трое, и оружие классное, — одобрял Шмуйловский друзей, поглаживая отечественный «ППШ» .

— А если и придется погибнуть — ну что ж, война… — шутил первый .

— Спишет, ты не сказал, — дополнил другой .

— Конечно, спишет! — уже всерьез согласился первый .

Часть 2. Партизанскими тропами — Война есть война, к тому же глубокий тыл противника, — ни к кому не обращаясь, напомнил Григорий .

И тут же невольно вспомнил широкие улицы столичного города, мать-старушку, ее мольбы не покидать ее: «Ведь ты у меня один-одинешенький, на всем белом свете у меня кроме тебя, Гришенька, никого больше нет. Не улетай!»

Скованный тяжкими воспоминаниями, Григорий споткнулся и чуть не упал. Он встрепенулся, словно пробудился от сна, пошел дальше .

Вдруг за поляной, по которой они шли, в старом сосновом лесу чтото мелькнуло. Партизаны залегли, долго всматривались в темные стволы деревьев, но ничего не обнаружили .

— У страха глаза велики, — насмешливо кинул Григорий. — Пойдем! Время не терпит. У нас срочный пакет. Он здесь лежит, — он указал на внутренний карман пиджака. — В случае чего, берите пакет и уходите .

Во что бы то ни стало сегодня же пакет должен быть в руках командира отряда. Понятно?

— Придем в отряд, сам и вручишь, — бросил шедший рядом партизан .

Разведчики приближались к лесу, когда Шмуйловский заметил вооруженных людей, притаившихся за деревьями .

— Ложись! — закричал он .

В этот миг лес ощетинился вспышками выстрелов. Строчили пулеметы, автоматы, стреляли из винтовок и обрезов. Отвечали и советские автоматы. Припав к земле, трое отбивались от нескольких десятков бандитов. Вдруг Шмуйловский почувствовал жгучий толчок в голову .

Кровь потекла по лицу, заливая глаза. Он продолжал стрелять. Но силы покидали его. «Все погибло, — мелькнула мысль. — Никому не уйти .

Товарищ слева уже убит. Пакет?» Пальцы разведчика впивались в землю, разгребая ее. Еще, еще немножко. Он всунул в лунку пакет, присыпал, сровнял. У него хватило сил отползти немного, чтобы отвести бандитов от пакета… …Командир отряда вышел из землянки. Мысль о разведчиках тревожила его. Он поглядывал на часы. Все нет и нет.

Медведев позвал адъютанта и распорядился:

— Срочно прошу вызвать Балясникова!

— Есть вызвать Балясникова! — повторил тот и удалился .

— Ваша задача со взводом через десять минут выйти навстречу разведчикам к переправе у Красной Руды! — приказал Медведев. — Их задержка меня очень беспокоит… Во имя Родины Партизаны обнаружили изуродованные трупы разведчиков, но пакета тогда не нашли. Операцию пришлось отложить, опасаясь провала .

Кох избежал расплаты… Бурим смотрел на скелеты машин, как смотрят на верного друга. Вот на этом «опеле» приезжал Кузнецов за чертежами. А на «адлере» был доставлен за город генерал Ильген, заместитель командующего войсками Украины. На этих велосипедах… Да тут целый музей!. .

— Вася, Вася, — в который уже раз окликала Бурима жена. Наконец он поднял голову, поглядел на нее долгим отчужденным взглядом. — Как нам быть? Куда пойдем? — сквозь слезы спрашивала Мария .

Василий обвел взглядом молчаливый угрюмый лес, светящийся инеем, над которым уже опускалась ночь. Теперь он понимал, что разыскать отряд не удастся. Но сказать об этом людям, доверившим ему свою жизнь, было тяжело. О возвращении в Ровно не могло быть и речи .

— Будем устраиваться на ночлег, — оказал Василий твердо .

Первая ночь оказалась мучительной. В густой еловой посадке наломали веток, соорудили что-то наподобие шалаша, внизу выстлали ветками и улеглись, прижавшись друг к другу. Несмотря на усталость, никто не сомкнул глаз .

Утром мороз смягчился, но посыпал густой мелкий снег. После теплых постелей здесь, в открытом лесу, все продрогли до косточек. На Марию и Лиду жалко было глядеть: лица позеленели, глаза запали, зубы стучали от стужи .

Василий не мог смотреть в глаза спутников. Тяжесть давила плечи .

Ему поверили люди. За ним пошли отец, жена. И вот он привел их сюда, в заснеженный лес, может, на верную гибель .

Бурим тряхнул головой, отгоняя тягостные мысли .

— Нет. Это подлая трусость. Надо действовать. Надо идти, бороться, — пробормотал он .

Отец присел рядом, заговорил:

— Я понимаю положение. Мой совет такой — надо выйти из леса .

Надо где-то душу отогреть. Ведь не звери, а люди живут кругом .

Ничего другого пока не оставалось .

На хуторе их встретили недоверчиво, но в хату пригласили всех .

А когда люди согрелись и поделились, откуда и зачем пришли, хозяин предложил:

— Пойдемте в соседний хутор, там с вами разберутся. Сам я не властен распоряжаться .

Часть 2. Партизанскими тропами — Ну что ж, пойдемте, — согласился Василий .

В хате, куда привел их хозяин, оказалось полно вооруженных людей .

Некоторые из них чистили обрезы, винтовки, пулемет, смазывали их .

«Оуновские молодчики», — промелькнуло в голове Василия .

— Кто вы такие? Какими судьбами толпой очутились в нашем отдаленном хуторе? — строго обратился один из этой шайки .

— Мы жители города Ровно. Попали в беду, — объяснил Василий. — Мои братья высказывались против немцев, что, мол, им каюк, бабы кочергами скоро прогонят. Ну и еще кое-что сказали. Об этом кто-то донес в гестапо, и их схватили. Пришли и по наши души, но мы убежали в лес. Так и наткнулись на ваш хутор .

— Хорошо, люди добрые. Допустим, верю я вам, — согласился хозяин. — Но я обязан доставить вас к нашему начальству. Там разберутся, кто вы на самом деле… Пришлось шагать в третье село, под названием Ставок. Первым главарь банды по кличке Ясень вызвал Василия .

— Кто вы, откуда и зачем попали в эти места? — спросил он .

Бурим повторил ответ .

— Хорошо. Но без пропуска вы дальше не сможете идти. Вас могут и ограбить, и убить, — расчувствовался главарь .

— Тогда дайте нам какой-нибудь документ!

Ясень раздобрился, взял кусок бумаги и написал: «Эти люди — Бурим Василий, его отец Бурим Андрей, жена Мария, Сажников Валентин и его жена Лидия, а также сын арестованного в Ровно немцами брата Бурима Николая — Григорий, назвавшиеся беглецами от немцев из Ровно, направляются в село Крутая Слобода Сарненского района к своей тетке Сидорчук Анне». И поставил подпись — Ясень .

Такой тетки на самом деле не было. В том селе когда-то жил Василий, будучи еще подростком. Пас коров, собирал в лесу ягоды, грибы .

И теперь, зная, что названное село далеко от этих мест и на проверку потребуется много времени, он придумал тетку .

Вручая Василию «документ», главарь заключил:

— Записку даю, но гарантии полной не обещаю .

— Я понимаю, конечно. И за это большое спасибо. Но было бы лучше, если бы вы титул свой указали, — заметил Бурим .

— Ничего, меня вокруг все знают. Достаточно и этого, — самодовольно буркнул Ясень и предупредил: — Но смотрите, чтобы большевики не обнаружили у вас этой записки, а то на сук сразу вздернут .

Во имя Родины Василий надеялся, что, зная местность, он будет бродить с группой по этим местам и в конце концов встретится с партизанами. Снова группа отправилась в путь и вскоре оказалась в Яновой Долине над Горынью. На подступах к селу ее догнала пароконная подвода.

Ездовой натянул вожжи, трое соскочили с подводы, приказали:

— Руки вверх!

— Подождите, хлопцы, — возразил было Бурим .

— Руки вверх! — злобно заорали все трое .

«С этими надо построже», — решил Василий и тоже закричал:

— Вы что, осатанели! У меня пропуск имеется .

Те сразу смякли, недоверчиво переглянулись, а старший осведомился:

— Кто выдал? Показывай!

— Как кто? Лично сам Ясень!

Бурим сунул записку в руку бандеровца .

Старший бегло прочитал пропуск и остановился на подписи. Остальные двое прильнули к старшему и согласно пробормотали: «Ясень» .

— А кто такой Ясень, знаешь? — уточнил старший. — Если знаешь, отпустим, а не знаешь — придется всех вас допросить .

— Ясень — это комендант нашего округа, с ним я в хороших отношениях, — усмехаясь, объяснил Василий. — Поэтому он и написал мне этот пропуск .

— Тогда другое дело… — сказал старший и вернул пропуск .

В это время подошли еще трое мужиков с вилами и топорами в руках. Одни из них спросил:

— Ну что, хлопцы, подсобить? — он имел в виду группу Бурима .

— Отпускаем. Своими оказались, — недовольно буркнул старший .

Солнце катилось к горизонту, группа спешила взобраться на вершину горы, чтобы до сумерек разглядеть, что делается вокруг, куда лучше податься на ночлег. И вдруг перед их взорами неожиданно возникли вооруженные люди, которые двигались по дороге. Впереди до сотни конников, затем пешие, далее тянулся обоз .

— Партизаны!

— Бегом! Скорее! — закричал Василий, кинувшийся к большаку наперерез двигавшимся конникам. Пробежав немного, он оглянулся и увидел, как за ними спешил отец, который от недоедания совсем выбился из сил. Он падал, подымался, но старался не отстать от группы .

Конники были уже рядом. Василий жадно всматривался в их лица, надеялся встретить кого-нибудь знакомого из группы Николая Кузнецова .

Часть 2. Партизанскими тропами Но, заметив трезубцы на шапках конников, сразу остыл .

«Бандеровцы», — пронеслось в голове .

Неподалеку стояла пустующая будка. Василий завел в нее свою группу. Однако их обнаружили .

В качестве пленных их привели в хутор, сдали станичному .

— Устрой до завтра, а дальше посмотрим, куда их девать, — распорядился главарь банды .

— Слушаюсь, друже сотнику! — отрапортовал станичный .

Станичный привел пленников в хату, передал хозяину с той же немногословностью: «Оставляю этих людей до утра» .

— А разве я против? Многих у меня оставляли, а потом уводили, — с подозрительным радушием ответил станичный .

Василий огляделся. В глаза бросилась чужая мебель. Шкафы, шифоньеры, столики и тумбочки были расставлены как попало и, как видно, совсем недавно. «Награблено все это у жителей окрестных сел, у поляков, — определил Бурим, — а этот хозяин наверняка гад. В хорошие руки нас сдали. Не порубит ли нас этот бандит, когда мы уснем?»

Бурим решил прощупать хозяина .

— Курите, хозяин? — дружелюбно спросил он, подавая сигарету .

Тот исподлобья взглянул на Василия, и взгляды их встретились .

Василий уловил злобные искорки, затаенные в глубине глаз, которые сейчас же ушли в сторону .

— Не курю, — отрубил хозяин глухо. — Но взять — возьму. Для гостей, — добавил он и бесцеремонно забрал всю пачку .

— Тебе они, хлопче, не нужны… — хозяин усмехнулся. — Здоровью вредят .

Василий почувствовал, как петля стягивается на горле. Бандит давал понять, что утром их уведут туда, откуда не может быть возвращения.

Но он справился с собой, сказал как ни в чем не бывало, взглянув на полуразвалившуюся печь:

— Холодно у вас. Печка, видимо, не греет?

— Исправить некому, — буркнул хозяин. — Был тут один мастеровой, да немцы убили .

— Ну что ж, если пожелаете, я куколку из нее сделаю .

— Ты на самом деле разбираешься в этом? — спросил хозяин с явной радостью .

— Что вы! — вмешалась Мария, хорошо понимая обстановку. — Да у него золотые руки! Он с малых лет этим ремеслом занят. Тысячи печей в нашем городе построил .

Во имя Родины — Ну, раз так… — протянул хозяин, что-то соображая, почесывая заросший затылок. Дармовой труд, видно, этому бандиту был по нутру. — Я утром замолвлю словцо перед паном сотником. А сейчас устраивайте постель. А то баб ваших клонит ко сну. Солома в клуне .

Беда отступила, по крайней мере, можно было спать спокойно .

Утром никто из бандитов не появился, видно, «друже Дубовой» считался с хозяином. Василий за день переделал печь, вкладывая все усердие, и в хате стало тепло.

Хозяин высказал удовольствие и тут же предложил:

— Ты, хлопче, помастеруй по соседям недельку. Харчишки я тебе и твоей компании обеспечу .

Хозяин решил поживиться за чужой счет, и оставалось только благодарить его неистребимую жадность .

Прошла неделя, началась другая. Василий со своими помощниками трудился с утра до вечера. Аппетит хозяина разгорался, он уже брал подряды в соседних хуторах .

Бандеровцы, казалось, забыли о пленных. Они внезапно появлялись и так же исчезали. Дубовой со своими сотнями метался, и причина тому была веская: приближался фронт. С каждым днем все четче с севера и востока доносились орудийные раскаты, от взрывов вздрагивала земля .

И хозяин становился добрее да ласковее .

Однажды утром, когда над сизой гривой далекого леса поднималось холодное зимнее солнце, Василий в окно увидел такое, от чего зашлось сердце. Неподалеку от хаты, прямо на шоссе стояли несколько вооруженных винтовками красноармейцев — пожилые небритые люди в серых шинелях, ботинках с обмотками и шапках-ушанках. Они стояли в окружении сельских баб и, весело переговариваясь, жевали пироги .

Неужели свои?! А может быть, переодетые бандеровцы? Может быть, маскарад? Василий вышел из хаты, оглядел равнину, тянувшуюся к лесу. Но советских войск нигде не обнаружил. Откуда взялась эта группка, и почему красноармейцы, если в самом деле это они, так беспечны?

Ведь здесь кругом бандеровцы!

Василий стоял, не зная, что предпринять, как вдруг случилось потрясающее: на трех подводах ворвались в село вооруженные люди в маскхалатах и, соскочив с саней, окружили группу этих красноармейцев, жевавших пироги, моментально разоружили их, втолкнули в сани и скрылись .

Прошла еще одна долгая тревожная ночь. А утром в хату почти вбежал отец:

— Наши! Переходят Горынь!

Часть 2. Партизанскими тропами Вскоре Василий встретился с молодыми крепкими ребятами .

Он представился командиру, сообщил о себе и кратко доложил обстановку .

— Хорошо, товарищ Бурим, — сказал лейтенант, командир paзведотряда. — Вас проводят в штаб. Там вы обо всем доложите подробно .

Оповестив своих, Василий явился в штаб советской контрразведки «Смерш». Майор, как заметил Василий, отнесся к его рассказу с недоверием и предложил в обязательном порядке явиться к нему завтра .

Проверка через Москву все подтвердила. Когда Василий снова вошел в штаб, майор крепко пожал ему руку, сказал:

— Отряд полковника Медведева продолжает находиться в тылу противника, и вам в ближайшее время с ним не удастся встретиться .

— Как же нам быть? — невольно вырвалось у Василия .

— Ровно уже освобождено нашими войсками. Примерно через час туда следует грузовая машина. Если желаете ехать в город, собирайтесь, — предложил майор .

Вечером Василий Бурим со своими спутниками возвратился в родной город, освобожденный от фашистской нечисти. Ему удалось разыскать товарищей, избежавших лап карателей. Их осталось немного .

Друзья вспоминали пройденный путь, и всех тревожил вопрос: а где же сейчас он, дорогой Николай Иванович Кузнецов?

* * * Около пяти часов вечера 31 января 1944 года гитлеровцы из охрана штаба военно-воздушных сил, размещавшегося во Львове по улице Валовой, задержали высокого стройного блондина в форме гауптмана .

Он спокойно расхаживал по коридору, читая прикрепленные к дверям кабинетов таблички .

— Как вы сюда попали? — строго, но соблюдая субординацию, обратился фельдфебель. — Сюда без разрешения входить нельзя. Пропуск вы у нас не получали .

— Вот как! — удивился офицер, скрывая иронию.— Я и не знал .

— Господин гауптман, пройдемте к начальнику, — последовало почтительное, но категорическое приглашение. Гауптман странно взглянул на фельдфебеля, однако согласился .

— Пойдемте .

Представ перед начальником штаба Гансом Петерсом в его кабинете, с достоинством подавая командировочное удостоверение, он доложил:

Во имя Родины — Господин оберштурмбанфюрер, задержан вашей охраной. Я по делам службы. Разыскиваем одного типа, скрывавшегося под личиной офицера-летчика .

Петерс, как и все офицеры вермахта, недолюбливал службу безопасности и побаивался ее. На его лице мелькнули неестественная ухмылка и растерянность .

— Прошу присесть! — с наигранной любезностью пригласил подполковник, пробегая глазами удостоверение. В нем значилось: «Гауптман СС Пауль Зиберт командирован в город Львов для исполнения служебных обязанностей государственной важности…»

«Гм, гауптман… Разве в полиции безопасности есть такое звание?

Если не ошибаюсь, у них гауптман именуется гауптштурмфюрер СС, — соображал Петерс. — На всякий случай проконсультируюсь у Краузе по телефону. Он в курсе этих дел» .

— Я вернусь через пару минут, — сказал он, направляясь с удостоверением в руке к двери. — Обождите .

Гауптман вышел вслед и, остановив подполковника в коридоре, потребовал:

— Возвратите удостоверение. Я ухожу .

— Что за дерзость?! — вспылил Петерс, потянувшись к кобуре .

В это же время прозвучало три выстрела, и он свалился на цемент .

Гауптман метнулся по черным гранитным ступенькам вниз. Преграда .

Ефрейтор Зейдель вскинул автомат .

— Хальт! Хальт!* Но два пистолетных выстрела свалили ефрейтора .

Гауптман исчез… Гауптштурмфюрер СС Краузе, расследовавший обстоятельства гибели подполковника Петерса и ефрейтора Зейделя, докладывал о результатах начальнику управления полиции безопасности дистрикта Галиции штандартенфюреру СС Витиске .

— Подробности дела я знаю, — не скрывая раздражения, выговаривал шеф. — Покойнику уже ничем не поможешь. Важно сейчас нам, живым, приложить усилия, чтобы поймать большевистского разведчика, действовавшего в Ровно. То, что он у нас в городе, подтверждает зажатое в руке погибшего удостоверение .

Витиска взял документ и вслух прочитал:

* Стой! Стой! (нем.) .

Часть 2. Партизанскими тропами — Гауптман СС Пауль Зиберт .

То, что он гауптман, а не обер-лейтенант, роли не играет, — продолжал Витиска. — Вы докладывали, что кто-то из ровенского гестапо знает Зиберта в лицо?

— Яволь, экселенц*, — почтительно откликнулся Краузе. — Лео Метко был с ним знаком. Они встречались на квартире некой Валентины Довгер, выдающей себя за фольксдойче**. Она арестована, но виновность ее установить не удается. Метко, будучи в Ровно, подозревал Зиберта в связи с гибелью Функе, похищением Ильгена, покушением на Даргеля .

Он имел неосторожность своими предположениями поделиться с этой Довгер. Она, вероятно, дала знать советскому разведчику, ибо Зиберт вскоре скрылся из Ровно в неизвестном направлении .

— Что предпринято по вашей линии для его поимки? — интересовался штандартенфюрер .

— Я ориентировал внешние команды СД по всей территории Галиции — в Тернополе, Станиславе, Дрогобыче, Коломне, Черткове и других городах. Приказал днем и ночью держать под наблюдением все дороги, улицы, контрольно-пропускные пункты. Усилил патрульную и карательную службы, отдал приказ систематически проводить облавы в городах. Кроме этого, все дороги, ведущие из Львова, круглосуточно контролируются службами СД, гестапо, фельджандармерией. Железная дорога, вокзалы, казино, имперские учреждения города также под усиленным контролем. Из Львова птица не пролетит без нашей проверки,— не без самодовольства заключил Краузе .

После ухода Краузе начальник управления пригласил комиссара по уголовным делам .

— Как у вас идут дела по поимке этого прокаженного, фон Паппе?

У Краузе, кроме обещаний, пока ничего нет, — начал он, едва комиссар успел войти в кабинет. — Хотя… подождите. На этот вопрос ответите позже. Пока я прошу рассказать о ваших подопечных. В нашем деле они очень пригодятся. Пусть это будет даже сброд, именующий себя оуновцами. Я хочу иметь полное представление о том, кого мы привлекаем к нашей ответственнейшей работе и кто на что способен. Меня интересуют их главари .

— Я позволю себе дать краткую характеристику одному из них, — живо начал Паппе. — Его кличка Черногора. По нему вы можете судить * Так точно, ваше превосходительство (нем.) .

** От Volksdeutsche — обозначение этнических немцев, которые жили за пределами Германии (нем.) .

Во имя Родины и о таких наших воспитанниках, как Темный, Довбня, Могила, Скиба, Бурьян, Меч, Клей, Шугай и других .

…Черногоре доставляло наслаждение, когда в бараки, где содержались неблагонадежные для рейха люди, согнанные из разных городов Западной Украины, заходил комендант куровичского лагеря Эпле. Он злорадно докладывал:

— Преступники не подчиняются, господин обер-лейтенант. Медленно слазят с нар, опаздывают на работу .

— Да?! — удивлялся Эпле .

С минуту комендант водил своими бесцветными глазами по лицам изможденных людей, не торопясь вытаскивал из кобуры парабеллум. Выбрав четыре-пять жертв, спокойно стрелял, целясь в головы…

Черногора же, осмотрев трупы, широко улыбаясь, докладывал:

— Точные выстрелы, господин комендант!

Но особенно доволен был Черногора, если в бараки оберштурмфюрер СС приходил пьяным. В таких случаях не требовалось доклада. Эпле просто снимал с плеча автомат и короткими очередями стрелял по лежавшим на нарах людям. В это же время и Черногора успевал застрелить из карабина нескольких обезумевших узников .

Иногда обреченные на смерть люди находили пути, убегали из лагеря. Но куровичская полиция изобрела свои методы борьбы с побегами .

В близлежащих Ганачивских лесах регулярно проводились облавы на беззащитных и голодных людей, похожие на травлю диких животных .

Эпле приглашал на такую «охоту» своих дружков из львовского гестапо .

Стрелки расставлялись по просеке, выбирая широкое поле для обстрела .

Шуцманы и охрана лагеря брели цепью по лесу с гигиканьем и пальбой .

Люди старались уйти от преследователей, но попадали под огонь гестаповцев. Львовские каратели уезжали довольные, напоминая коменданту непременно сообщить, когда состоится очередная «охота». После этого шуцманы начинали делить «добычу» — окровавленную одежду и обувь, снятые с трупов. Затем переворачивали на спины закоченевшие тела, палками раскрывали рты, выискивая платиновые или золотые зубы, коронки .

Тут равных Черногоре не было. Он прямо своими огромными ручищами разрывал челюсти.

Даже бывалые палачи невольно отводили глаза:

— Ну и силища у тебя, Черногора! Сатанинская… — Сила силой, — посмеиваясь, отвечал тот. — У меня практика .

Когда я был комендантом полиции в Пеняках, набил руку на живых евреях. Одним ударом кулака выбивал все до единого зуба .

Часть 2. Партизанскими тропами — Такие люди, как этот Черногора, нам нужны, — заметил Витиска, с брезгливой миной выслушав характеристику бандита .

— У них нет ни души, ни сердца. О совести я не говорю. Совесть, как мудро сказал наш фюрер, — удел слабых. Этот полицай оказался неплохим учеником Эпле .

Где он сейчас?

— Господин штандартенфюрер, Черногора орудует со своей… — Паппе сделал паузу, подыскивая слово. — Э-э… С отрядом в лесах под Бродами. Их целая сотня. Жгут польские села, вырезают жителей. Я решил направить его туда — разжигать вражду между поляками и украинцами. Получается неплохо…

Витиска перебил:

— Нас вполне устраивает, что оуновские грабители находятся в той местности. Они нам пригодятся. Ведь там действуют партизаны, и к тем местам приближается линия фронта… Теперь другой вопрос. Как нам известно, в Пеняцких лесах появилась большевистская группа. Ее преследуют численно превосходящие отряды оуновцев, но она продолжает оставаться в этих лесах. Она находит поддержку у польского населения .

Большевики упорно держатся этих лесов. Почему? Вы над этим не задумывались, Паппе?. .

— Я занимался этим, герр шеф, — ответил криминал-комиссар .

— И что же получилось?

— Операция прошла блестяще. Оуновские две сотни при поддержке наших войск СС сожгли всю Гуту-Пеняцкую, более 120 хозяйств. При этом было уничтожено более 750 жителей. Правда, многим все же удалось бежать .

— И куда они бежали?

— В соседнее польское село .

— Какое село?

— Кажется, в Гуту Верхобужскую .

— Выясните и организуйте такую же операцию .

— Есть, герр шеф! Будет исполнено!

— И все-таки неясно, господин комиссар, почему большевики не хотят уйти из Пеняцких лесов, — хмуро пробормотал Витиска. — Их гонят, бьют. Они уходят и возвращаются. Ведут себя, как привязанные. Не связано ли это каким-то образом с действиями большевистской разведки в нашем городе, в частности, с этим неуловимым Зибертом… В морозный январский вечер группа партизан покидала обжитые, ставшие родными места. Порошил мелкий снежок, медленно опускаясь на землю. В мирной сказочной тишине стоял могучий цуманский лес .

Во имя Родины И эта тишина, и этот неторопливый снежок навевали светлые думы .

Хотелось вспомнить что-нибудь радостное в жизни, сказать друг другу теплое слово .

— Итак, сегодня шестое января, — как нечто радостное сообщил Шевченко, шагая рядом с Дроздовым .

— Да-да, шестое, — откликнулся Василий. — Итак, начался походами 1944-й год. А ты смотри, Евгения, как удачно подобрана у нас группа: двадцать один человек .

— А что же это означает? — спросила жена .

— Как что? Очко — полный выигрыш .

— Что же, карты сданы. Игра началась, — улыбнулся Шевченко. — Идем ва-банк на последнюю ставку фюрера… Задача группы, поставленная командованием отряда, сводилась к следующему: пройти или пробиться ко Львову, организовать «маяк» в Пеняцких лесах и ждать прибытия Кузнецова. Группе предстояло пройти более двухсот километров по маршруту: Дубно, Погаев, Золочев, Перемышляны, Гоначив… Несмотря на многочисленные бандитские шайки, идя только ночью, партизанам удалось за четверо суток преодолеть почти двухсоткилометровый путь. Не обнаружив себя, группа расположилась на дневной привал у подножия Лысой горы, покрытой буковым лесом .

— Смотрите, ребята, вон и Боратин. Рядом, — сообщил Дроздов, отлично знавший эти места. — Видите, а там, за лесом, в долине — село Сталашка. А немного дальше — село Черница. Далее — Пеняцкий лес .

— Далековато, — заметил партизан Приступа, потирая озябшие руки. — Не зря говорят: где Берестяны — на Ровенщине, а где Боратин — на Львовщине. Здорово все же маханули!

— Однако сколько ни хворала — померла, — пошутил Бурлак.— Я переходы не люблю. Ездить — другое дело. Хоть лошадьми, хоть машиной, сколько угодно!. .

Партизаны умолкли, прислушиваясь к голосу Евгении Дроздовой, которая, почти плача, умоляла командира:

— Пустите! Тут рядом… Дочь. Я ее так давно не видела .

— Хорошо. Идите вместе с Василием. Как свечереет. Попутно разведайте, что там в селе, — согласился наконец Крутиков. — Только никакого шума и не задерживаться .

С сумерками Василий и Евгения осторожно вошли в Боратин, пробрались огородами к родительскому дому. Евгения, едва перешагнув Часть 2. Партизанскими тропами порог, кинулась к люльке. Прижала к груди спящего ребенка и замерла, только счастливые слезы катились по огрубевшему лицу .

— Любушка! Родненькая моя! Вася, погляди. Погляди на нашу дочь .

Скрывая волнение, Дроздов подошел к Евгении и шершавыми горячими губами припал к щечке дочурки. Сердце щемило, словно предчувствовало, что дочке придется расти без них .

— Любушка, голубка моя, — лаская нежные ручонки девочки, приговаривала Женя. А та спросонья смотрела на них своими удивленными глазенками, не понимая, почему мама и папа плачут .

Василий, собирая волю, взглянул на часы .

— Время, Женя!

— Еще немножко. Прошу тебя… — Куда же вы так быстро, дети? — растерянно проговорил Максим Гаврилишин. Рядом с ним, накинув на плечи платок, плакала беззвучно мать Евгении .

— Доченька моя, куда же ты? — с трудом произнесла она. — И Стефочку нашу угнали, окаянные. И ты меня покидаешь. Останься, не убивай нас, стариков… — Спасибо вам, родные. Берегите Любушку. Нам пора… Со слезами и горестью оставили они хату, а в ней самого дорогого сердцу человека — родное дитя. Выбравшись за огороды, они остановились, чтобы прощальными взглядами окинуть родной кров. В этой хате родилась и выросла Евгения. Для Василия она также стала родной. Здесь он нашел то единственное, что встречается человеку лишь однажды, хотя за свои годы успел объехать многие города и села, пройти большой путь. В 1937 году он был призван на действительную службу в ряды рабоче-крестьянской Красной армии. С отличием окончил полковую школу .

В 1939 году участвовал в освобождении западных областей Украины в должности командира стрелкового взвода. Затем — участие в финской кампании. Наконец, снова город Броды. Гражданская жизнь. В Боратине, куда частенько наезжали бывшие сослуживцы на вечеринки к девушкам, Василий познакомился с Евгенией. Летом 1940 года они расписались в бродовском загсе. Евгения в это время работала заведующей боратинским молокопунктом .

Появление дочери, которую назвали Любовью, еще теснее скрепило супружескую жизнь. Василий по своему характеру был весельчак, общительный, с добрым русским сердцем. Нередко к нему обращались крестьяне за советом, вообще он был уважаемым человеком в округе. Многие Во имя Родины соседки Гаврилишиных завистливо поговаривали: «Смотри, какого зятя Максим отхватил! Большевика, хлопца геройского, лейтенанта» .

И действительно, в то время семья Максима Гаврилишина была самой счастливой на селе. Но наступило лето 1941 года, и, как только в воздухе запахло грозой, Василий Дроздов был снова призван в Красную армию. Вспыхнула война. Мирная жизнь, счастье семьи Гаврилишиных были нарушены, как и у многих миллионов людей нашей Родины.

Василий в форме офицера забежал в хату попрощаться с родными:

— Выступаем на фронт!

62-й артиллерийский полк, в котором служил Василий в должности командира стрелкового взвода, с боями отступал на восток. Раненный в бедро, Дроздов очутился во вражеском тылу. Фронт удалялся, затихали орудийные раскаты. На восток двигались все новые и новые пополнения врага. Над просторами Украины неслись распластанные крылья фашистских стервятников, доставляя смертоносный груз к линии фронта .

«Неужели все кончено? Неужели все погибло?!» — мучительно раздумывал Василий, скрываясь в лесу. И тут же прогонял эти страшные мысли: «Нет, этого быть не может! Успех врага — временное явление .

Наши возвратятся. Наши придут обратно на свои земли» .

Крепкий, молодой организм переборол все невзгоды, и рана начала заживать. Василий стал осторожно пробираться к дому. Оставалось совсем недалеко, еще одни сутки. «Крепись, совсем немного осталось .

Переждать день и пройти ночь…» С этой мыслью Василий забрался в стог сена на небольшой поляне в лесу, уставший, крепко уснул. Проснулся от злобного собачьего лая и боли. Здоровенная овчарка, вцепившись зубами в ногу, тянула его из сена. У стога, улыбаясь, стоял фашист с автоматом наизготовку .

Дроздов попал под облаву. Его определили в золочевский лагерь военнопленных. Сколотив группу из 28 человек, он организовал побег, уничтожив при этом пятерых фашистов. Василий все же добрался до села Боратин. Но каратели, которым содействовали местные предатели, шли по следу.

Как-то во дворе появился незнакомый человек и, подав конверт в руки Евгении, предупредил:

— Примите срочные меры, за ним скоро придут .

Евгения быстро взобралась на чердак, подала Василию письмо и замерла в тревожном ожидании.

В письме было несколько строк, которые он прочел несколько раз:

Часть 2. Партизанскими тропами Товарищ Дроздов, в гестапо донесли о вашей принадлежности к партии и офицерском звании .

Ваша жизнь в опасности. Примите срочные меры. Наша армия ведет героические сражения. Впереди тяжелая борьба .

Желаю успехов!

— Успокойся, Женя, — ласково погладив золотистую косу жены, произнес Василий, хотя сам терялся в догадках. — Кто же этот человек?

— Не знаю, кто мог сделать это .

Василий посмотрел в отверстие чердачного щита, откуда был хорошо виден лес, и вдруг проговорил:

— А мне ясно!

— Что тебе ясно, Вася? — с тревогой спросила Евгения .

— Мне ясно то, дорогая, что борьба против гитлеровского фашизма не погасла и в тылу. Она разгорается. И здесь, в Бродах, существует подпольная организация, которая и позаботилась обо мне… И тебе спасибо, родная, за все! — он крепко обнял Евгению. — А теперь пора. До вечера пережду в соседском сарае .

В момент, когда Василий пробирался в соседскую клуню, с противоположной стороны во двор Гаврилишиных входили каратели с трезубцами на головных уборах .

— О, Боже! — ужаснулась Евгения, вышедшая из-за сарая. — Успели!

— Максим Гаврилишин тут живет? — спросили гестаповцы .

— Тут, вон его хата! — безразлично ответила Евгения, словно ее это не касалось, а сама поспешила скрыться .

— Ну-ка, старик, говори, куда большевика девал, зятька своего? — потребовали гестаповцы .

— Нет его. Как ушел с войсками, так и не возвратился, — ответил Максим Гаврилишин .

— Если найдем, поговорим с тобой по-другому! — предупредили каратели, уверенные в успехе .

Дроздов с револьвером в руке наблюдал сквозь щель, как суетились каратели: они обшарили хату, чердак, сарай Гаврилишина, наконец, ушли, обозленные неудачей. Дроздов полностью перешел на нелегальное положение, в селе появлялся редко. Постепенно накапливал оружие, боеприпасы, военное снаряжение и искал связи с партизанами, но безуспешно .

Однажды Олекса Гаврилишин, брат жены, сообщил Василию о том, что во Львове украинские националисты-«мельниковцы» провели совещание, и на этом совещании присутствовал и житель соседнего села Черница, некий Крижанивский, бывший петлюровский полковник .

Во имя Родины — Есть слух, что у него имеется большой запас оружия, — предупредил Олекса .

— Правда? — загорелся Дроздов .

— На мой взгляд, да. Склад не склад, а несколько стволов нарезного оружия обязательно должно быть. Ведь петлюровский полковник живет богато. Да еще в таком глухом месте, на отшибе, в лесу .

В это время у Дроздова уже было четыре надежных человека. С наступлением сумерек они появились на хуторе и беспрепятственно вошли в хату. Самого Крижанивского дома не оказалось — уехал во Львов .

Ночной обыск результатов не дал. Кроме двуствольного охотничьего ружья, нескольких кинжалов и сабли, ничего найти не удалось. Прихватив с собой обнаруженные немецкие деньги, немного продуктов, Дроздов оставил хутор .

Крижанивский, являющийся одним из вожаков украинских буржуазных националистов, не замедлил посетить коменданта повитовой полиции* в Бродах пана Суховича и пожаловаться ему. И так как следы вели в село Боратин, подозрение пало на Дроздова и Гаврилишина .

Сухович направил в село своих верноподданных. Выяснить участников операции взялся главарь местных бандеровцев Быстрый. Он при помощи гестапо и агентов Суховича схватил Олексу Гаврилишина и предложил ему просить у Крижанивского помилования, а также выдать Василия Дроздова и других участников. Олекса ответил категорическим отказом, поэтому был передан в руки бродовского гестапо .

Узнав о судьбе Олексы, Дроздов встретился с его родственницей Марией Заяц и попросил любой ценой пробраться в тюрьму, чтобы поговорить с Олексой, узнать, чего они требуют от него и что известно фашистам .

— Хорошо, — пообещала Мария. — У меня есть там один знакомый .

Девушка стала встречаться с Лозовым, который занимал в бродовской полиции один из командных постов, и наконец добилась разрешения на свидание. Перед рассветом, когда немцы еще спали, Лозовой впустил ее в общую камеру, где среди узников томился и Олекса .

— Что нового на свободе? — жадно интересовались обреченные .

Люди в камере были истощенные, грязные, по ним ползала всякая нечисть. Пробравшись с трудом между узниками, Мария увидела Олексу .

Вручила передачу и, наклонившись, шепнула привет от Василия .

* Повитовая полиция — районная полиция (от укр. повит) .

Часть 2. Партизанскими тропами — Передай Василию, что ни слова мною не сказано фашистам о наших делах, о наших товарищах! Но в руки пусть не попадаются .

Здесь кое-что известно о них .

В тот же день Мария встретила Евгению и передала ей весь разговор, а та, в свою очередь, как только наступили сумерки, поспешила в условленное место .

— Молодец Олекса! — воскликнул Василий. — Думаю, его долго не станут держать. Доказательств никаких .

Олексу доставили во львовскую тюрьму гестапо, но вскоре направили в золочевский концентрационный лагерь, так называемый «Ляцкив». А через некоторое время, не добившись никаких показаний, отпустили на свободу. Олекса сразу подался на станцию Золочев, чтобы первым попавшимся транспортом отправиться во Львов, а затем на Броды — домой. Олекса не знал, что, когда его выпустили за ворота лагеря, коменданту концлагерей по Золочевскому округу гауптштурмфюреру СС Варцоку передали по телефону о том, что в лагере «Ляцкив» содержится Олекса Гаврилишин, участвовавший в вооруженной акции вместе с советским офицером Василием Дроздовым, скрывающимся в лесах. Об этом стало известно пану Суховичу из верного источника — от агента Темного .

— Доставить ко мне Олексу Гаврилишина! — распорядился Варцок .

Но спустя десять минут ему доложили, что Гаврилишин час тому назад был выпущен из лагеря .

— Поднять на ноги всех, разыскать и доставить!

Гестапо и агенты кинулись во все концы, и Олекса снова был схвачен на станции Золочев, когда садился в поезд. «Как нелепо! Почему поддался беспечности и отправился на вокзал. Надо было бежать куда глаза глядят от этого проклятого места!» — мучительно думал Олекса .

Его пытали, но он держался, категорически отрицал свою причастность к событиям на хуторе Крижанивского, отрицал даже существование самого Дроздова .

Вскоре Олексу отправили в лагерь Освенцим, и там он был казнен .

…Как ни ухищрялись агенты бродовского гестапо, но поймать Дроздова им не удавалось. Фашисты бесновались, что на свободе такой опасный человек, к которому могут примкнуть другие, и тогда появится новый очаг сопротивления .

— Котят надо топить, пока они слепые! — поучал Сухович своих агентов. — Дроздова и его единомышленников следовало бы сразу Во имя Родины

–  –  –

Песня билась над бескрайними полями оккупированной Украины, подымалась ввысь и вместе с эшелоном летела на запад… Часть 2. Партизанскими тропами Партизаны, миновав Боратин, вышли на хутор, где неожиданно встретились с одной из оуновских банд. Но встреча окончилась мирно .

Бандиты приняли группу за своих бандеровцев, снабдили суточным паролем и выделили три подводы. Партизаны сейчас же покинули хутор .

Когда боратинская боевка разгадала обман и кинулась настигать партизан, было уже поздно. Тогда рассыпались курьеры связи со специальным оповещением — грипсами, в которых сообщалось: через Боратин проследовала на юг группа советских партизан, в ее составе — Василий Дроздов и его жена Евгения, жители села Боратин, в прошлом разоружившие сотню «великана» .

Теперь боев невозможно было избежать .

В селе Вороняки партизаны попали в засаду бандеровцев. Прорвались, но потеряли трех товарищей — Величко, Шевченко и Корня. В районе Перемышлян группу атаковали немецкие автоматчики .

После короткого боя партизаны вынуждены были разделиться на две группы и уходить в разных направлениях. Одну возглавил Крутиков, другую — Дроздов .

В этом бою Евгения была ранена в ногу. Ей необходимо было сделать перевязку. Группа Дроздова завернула в село Ганачив, связалась с местным подпольем, как было условлено, и вскоре ушла в лес. Партизаны расположились в пустующей избе лесника, где был назначен «маяк» для Кузнецова. Четырнадцатого января пришел связной из Ганачива — радист Бурлак, а на шестнадцатое была назначена первая разведка во Львов .

Утром шестнадцатого Василий Дроздов и Федор Приступа собирались в путь, когда в избу вскочил связной и крикнул сдавленным голосом:

— Немцы! Отходите в лес .

Тусклое солнце висело над лесом, озябшим и настороженным .

Зловещие черные силуэты двигались по опушке. Каратели растягивались цепью, стремясь взять избу в кольцо .

Гибель казалась неминуемой. Кое-кто из партизан дрогнул, бросился к двери .

Бурлак попытался укрыться в лесу, но не успел, упал, скошенный пулеметной очередью .

— Слушай мою команду! — властно приказал Дроздов. — За порогом — смерть! Будем отбиваться. Федор, занимай это окно — бей по левому флангу. Фидель, вставай к другому. Твоя цель — правый фланг. Не давайте врагу окружить хату. Остальные — со мной. К дверям. Возьмем центр карателей .

Во имя Родины — Я с тобой, Вася, — мягко, но решительно произнесла Евгения, ослабевшими руками сжимая в руке пистолет .

Дроздов, Евгения и трое товарищей легли за порогом. Каратели были близко и шли во весь рост .

— Бейте по офицерам, — скомандовал Василий. — Огонь!

С первыми же выстрелами упали оба офицера. Каратели залегли на открытой местности, ведя плотный огонь. Некоторые подались назад, ища укрытия. У партизан оставалось мало патронов, и продержаться до наступления вечера не было возможности .

— Прикройте, — приказал Василий товарищам и перевалился через порог .

— Куда ты, Вася, — крикнула Евгения, приподнимаясь. Тугая пулеметная очередь отбросила ее на пол, опрокинула на спину .

Дроздов подполз к Бураку, забрал автомат, снял подсумок с дисками .

Когда он вернулся в избу, жена и три товарища были мертвы. Вскоре пал еще один. Защитников оставалось трое, а карателей — не менее пятидесяти. Чувствуя, что огонь ослабел, они снова начали окружение .

— Надо уходить, Федор! — крикнул Василий. — Давай лампу! Лей керосин! Зажигай!

Дроздов перенес тела погибших в один угол, положил рядом .

— Прощайте, друзья, — проговорил сухим голосом. — И ты, Женя, прости. Не сберег. Не сохранил для Любушки… — Уходим, Василий! — крикнул Приступа. — Хотя бы один из нас обязан встретить Грачева .

Напоминание о боевом задании заставило Дроздова очнуться .

— Через окно! — прохрипел он, задыхаясь от дыма .

Краузе принимал действенные меры по розыску советских разведчиков, находившихся во Львове. Он почти не спал и буквально выматывал жилы из своих подопечных, гоняя их по городам Галиции, узеньким улочкам Львова. Однако Зиберт был неуловим .

— Вас восемьдесят дураков! А где результаты? Харламов, я вас спрашиваю? — распекал Краузе главаря зондеркоманды, созданной специально для поимки Зиберта. — У нас деньги платят за дело. Так ловите же этого прокаженного .

В городе Харламов встретил своего подчиненного Личманенко, одетого в старомодный серый костюм с искоркой, шляпу и плащ, с элегантной тростью в руке. Харламов на ходу шепнул: «Следуй за мной». За первым же углом остановился, поджидая Личманенко .

Часть 2. Партизанскими тропами — Краузе сегодня как черт! Мне влетело, — торопливо заговорил он .

— А ты ходишь, будто связанный… Какой ты, к черту, интеллигент .

Ты на сумасшедшего больше похож. Тоже мне, агент!

— А ты что, думаешь, лучше? — окрысился Личманенко. — Одного поля ягодки .

Разрываясь от злости друг на друга, предатели разошлись в разные стороны .

Краузе заставил проглотить горькую пилюлю и Лео Метко, вызванного во Львов. Метко, человек неопределенной национальности, позвонил ему по телефону из города, сообщил:

— Наши поиски безрезультатны. Никого похожего не видел… — Я вообще сомневаюсь в том, что вы видели что-нибудь, кроме самогонки. Иначе не прошляпили бы его. Смотрите, меры приму самые крайние. Запомните!

— Кажется, все, — положил трубку Краузе. — Накачку дал… Ну и подлецы же эти изменники. Свиньи! Если они свою родину предали, разве могут быть верными нам?

Чертыхнувшись, Краузе заторопился на очередной доклад .

— Можем быть уверены, — доложив Витиске о работе, заключил Краузе. — Русский разведчик у нас в мешке. Осталось его только завязать и положить к вашим ногам, герр шеф!

— Подобную фразу, Краузе, произнесете, когда действительно Зиберт будет пойман! — охладил его пыл Витиска. — А пока он держит нас на ногах… Представьте только: вся служба безопасности дистрикта — гестапо, жандармерия, охранная полиция, вся резидентура со своими агентами задействована, круглые сутки бегают, а результатов никаких!

Смотрите, чтобы Зиберт вам не завязал мешок… — Но он больше не дает о себе знать, — вставил Краузе .

— Вы сказали глупость, гауптштурмфюрер! — скрывая раздражение, промолвил Витиска. — Считаете, он успокоился на Петерсе? Вы учтите его размах: Функе, Гель, Ильген! Вот каких деятелей рейха больше нет! Или, по-вашему, оставив у нас удостоверение личности, разведчик испугается и прекратит акции? Как бы не так! Наоборот, он рассчитывает на нашу растерянность в связи с приближением советских войск. Зиберт уже обошелся нам дорого, и один Бог знает, во что еще обойдется… — Все же ему не миновать наших рук, — почтительно заметил Краузе. — Клетка захлопнута надежно .

— Вы свободны, гауптштурмфюрер, — сказал Витиска, поднимаясь из-за стола. — Я еду к доктору Вехтеру. Скоро вернусь… Во имя Родины Девятого февраля 1944 года после обеда штандартенфюрер явился в полицию безопасности ошеломленный; не обратив внимания на выскочившего из-за стола секретаря, молча прошел в кабинет, с необычным стуком захлопнув дверь. Бесшумно, словно дух, проскользнул по коридору испуганный Паппе. А спустя полчаса в его кабинете появился встревоженный Краузе. Он вошел, не раздеваясь, повалился в кресло:

— Вот так дела. Ужас один. Опять он!. .

Витиска, словно мумия, сидел, не двигаясь. Лицо его казалось окаменевшим. Он смотрел на висевшую на стене картину, изображавшую типичный немецкий пейзаж: однообразные с черепичными крышами дома, прямую, как стрела, улицу и видневшуюся в конце ее кирху, за которой всходило оранжевое солнце. Картина называлась «Утро в фатерлянде» .

Но Витиска картины не видел. В глазах шефа СД стояла другая, страшная картина: возле своего особняка на улице, согнувшись, лежит вице-губернатор Галиции генерал Отто Бауэр в луже крови. Кровью залит и его черный галстук. Пальцы рук скрючены, ногти посинели… Лаковые сапоги блестят, на правом сапоге к подошве пристала спичка. «Нет, половина ее, — припоминает Витиска. — Ох, Зиберт, Зиберт, попадись ты мне!»

Шеф полиции нервно придвинул к себе лист бумаги. Это был рапорт полевой жандармерии № 96.

В нем говорилось:

9 февраля 1944 года около 7 часов 45 минут во Львове перед земельным участком по Лейтенштрассе № 5 произведено покушение на вице-губернатора Бауэра и доктора Шнайдера. Нападающий стрелял из автоматического пистолета. Оба ранены в грудь и живот, смертельно .

При вскрытии трупов найдено много осколков от пуль.

Это подтверждает предположение о том, что этим же оружием были совершены покушения и на других лиц, в частности, в Ровно… Развернувшись в кресле, схватив трубку телефона, Витиска резко приказал:

— Краузе, ко мне!

Струной вытянулся перед ним начальник гестапо .

— Поднять все и вся на ноги!

— Слушаюсь, экселенц!

— Город взять в железное кольцо. Чтобы из него птица не вылетела .

Зиберт здесь. Нельзя терять ни минуты!

— Как у вас с провинцией? — переходя к конкретным делам, спросил у Паппе штандартенфюрер .

Часть 2. Партизанскими тропами — За провинцию я ручаюсь .

Курьеры уже повезли главарям националистов точные приметы Зиберта, — почтительно ответил комиссар по уголовным делам… Спустя полчаса Краузе прибыл в тюрьму гестапо .

— Лейтмаер, у тебя есть места? — спросил он у начальника тюрьмы .

— Битком набито. Полно, как сельдей в бочке!

— Пора десятковать! Предвидится большое пополнение… — Готов исполнить хоть сейчас, герр шеф!

— Отбери на первый случай полсотни… Список их предоставишь мне на подпись, — приказал Краузе .

Навстречу восходящему солнцу по извилистой асфальтированной дороге бежал серый «фиат». Офицер, сидевший рядом с шофером, острым взглядом просматривал балки, заросшие буковым лесом, которые тянулись по обеим сторонам шоссе. «Фиат» спустился по склону, проскочил Винники, выбежал на снежные просторы полей .

— Куровичи! — прошептал гауптман. Все насторожились. Они знали, что здесь находится пост фельджандармерии. Тревога оправдалась .

— Ваши документы! — сухо потребовал штурмбанфюрер СС с большим металлическим орлом на груди .

— Прошу, господин штурмбанфюрер, — сдержанно произнес офицеp, подавая из машины офицерскую книжку. В то же время его взгляд скользнул по жандарму: «Стреляный воробей! Придется скрестить шпаги…»

Майор, раскрыв документ, чуть вздрогнул, прошептал: «Зиберт!»

Стараясь скрыть волнение, он дрожащими пальцами продолжал листать документ, с надеждой поглядывая на дверь, за которой находились его подчиненные .

— Он все знает. Мешкать нельзя! — заключил гауптман и нажал на спусковой крючок «вальтера» .

Судорожно вздрогнув, майор свалился в придорожную канаву. Из комендатуры посыпали фашисты. Треск автоматных очередей разрезал воздух. Пули, летевшие вслед удалявшейся автомашине, не причинили ей вреда. Она благополучно скрылась за поворотом шоссе и удалилась в направлении Золочева .

— Несколько минут назад в Куровичах при попытке задержать неизвестную легковую автомашину был убит майор полевой жандармерии Кантор. Печальный факт, господин гауптштурмфюрер, — упавшим голосом сообщил Витиска остолбеневшему Краузе. Шеф почувствовал, Во имя Родины как холодные мурашки забегали у него по спине: он отвечал за безопасность в городе. Но в то же время не смог сдержать вздоха облегчения:

«Наконец-то разведчик оставил город…»

— Гибель майора касается непосредственно вас, Краузе, — продолжал он. — Дело неприятное и может иметь далеко идущие последствия. Вы понимаете меня?

Побледневший Краузе отлично понял шефа: в лучшем случае его ожидают разжалование и отправка на фронт .

— Вы в состоянии установить, куда исчезла машина, кто ее пассажиры и где они? — язвительным тоном спросил Витиска .

Потрясенный Краузе уехал на место инцидента. Здесь он установил:

машина серого цвета, «фиат», в ней находилось трое: офицер, шоферсолдат и третий в гражданском. Краузе пустился по следу злополучной машины. Навстречу ему со стороны Золочева уже двигались каратели, вызванные по телефону .

— Никакой машины не встречали! — доложили они .

— Тогда надо проверить дорогу на Перемышляны. Быстрее! — завопил Краузе .

Через несколько километров жандармы обнаружили машину, оставленную в лощине у дороги .

— Вы правильно поступили, Паппе. Именно туда будет пробираться разведчик. — Подойдя к висевшей на стене карте Западной Украины, Витиска продолжал: — Обратите внимание на трассы, ведущие в Золочев и Броды — основные два направления, куда приближаются советские войска. Понимая, что ему оставаться во Львове нельзя, Зиберт пойдет на соединение со своими или к партизанам, действующим здесь. — Он ткнул в зеленое пятно пеняцких лесов. — Иначе деваться ему некуда .

На запад пути отрезаны. Все службы безопасности оповещены, даны его приметы. Кстати, вы помните, что в этих лесах до сих пор держится группа большевиков?

— Она разбита нами .

— Разбита, но не уничтожена, — перебил Витиска.—Не туда ли направляется этот Зиберт? У вас есть какие-нибудь сведения о передвижении самого партизанского отряда?

— Нет, на нашей территории его нет .

— Странно, — пробормотал шеф. — Рассуждая логически, можно предположить, что Медведев должен двигаться на Львов. По крайней мере, идти на сближение со своими войсками .

Витиска вздохнул .

Часть 2. Партизанскими тропами — Что ж, меры, принятые вами, надо считать необходимыми .

Пусть националисты перекроют лесные дороги, тропы, устраивают засады в деревнях, расположенных неподалеку от линии фронта .

Угрюмый взгляд Витиски скользнул по лицу вошедшего в кабинет Краузе, затем задержался на заместителе Витиски Шенке и с надеждой остановился на покорнейшем гауптштурмфюрере СС фон Паппе .

— Что еще можно предпринять?

— Я прикажу своим агентам в Золочевском и Бродовском повитах тщательно проверять задержанных, а наиболее подозрительных передавать нам. Вооруженные отряды УПА уже выполняют наши указания .

Я лично инструктировал некоторых главарей. Пообещал националистам крупную сумму денег за поимку советского разведчика .

— Да, да. Оуновцы падки на деньги, — поддержал Витиска. — Пообещайте 25 тысяч злотых за Зиберта. Деньги эти и так не имеют реальной ценности, а со временем, предполагаю, они превратятся в сор. Так что не жалейте денег за голову Зиберта .

— Теперь главный козырь в нашей большой игре вы, Паппе, — продолжал Витиска. — Зиберт ушел в провинцию .

— Разведчик ушел в ганачивский лес, а затем в свиржский. Мы обнаружили его машину неподалеку от Курович. По предположению, в ней Зиберт и его два сообщника, — вставил Краузе. — Вот рапорт полевой жандармерии при местной комендатуре .

— Что в нем интересного? Прочтите!

— Слушаюсь, герр шеф!

Краузе начал читать:

Рапорт № 113 14 февраля 1944 года в легковом автомобиле с поддельными регистрационными знаками найдено две гильзы калибра 7,65. Из этого автомобиля был застрелен 12 февраля 1944 года в селе Куровичи майор военного патруля Кантор. Убийцам удалось скрыться. Здесь речь идет об автомобиле, который использовался также при убийстве вице-губернатора д-ра Бауэра и д-ра Шнайдера (рапорт № 96), а также, по всей вероятности, при убийстве подполковника Петерса и ефрейтора Зейделя (рапорт № 98) .

–  –  –

На рыжие черепичные крыши и серые здания города опустилась ночь. Город был погружен во тьму. Ни одного огня. Окна во всех учреждениях, казармах, увеселительных заведениях были замаскированы .

В кабинет Паппе с улицы доносились только глухие шумы: рокот автомашин, следующих с затемненными фарами, шаги солдат, обутых в тяжелые кованые сапоги. Паппе просматривал лежащую на столе кипу газет, издававшихся националистами во Львове и других городах Галиции .

Одна из них, львовская газета от 13 февраля, заинтересовала его .

Газета стремилась засвидетельствовать свое верноподданичество рейху .

Тут же после смерти д-ра Бауэра и Шнайдера к губернатору Галиции прибыли представители УЦК в лице его руководителя д-ра В. Кубиевича и заместителя руководителя д-ра В. Панькивского, которые от имени УЦК выразили сочувствие по поводу потери приятеля украинского народа, которым был д-р Бауэр .

— Ваши соболезнования нам не нужны, господа националисты! — усмехнулся Паппе. — Все это лакейская болтовня. Нам нужен Зиберт. Уж тут я буду бдительно присматривать за вами, господа изменники .

–  –  –

Но перспективы пробиться с отрядом подо Львов были слабые. Поэтому вперед была выслана группа, а также предусмотрен другой вариант. Если Кузнецов во Львове не встретит своих, то, проведя операцию, переедет в Краков и, выполнив там задание, будет пробиваться в отряд или, уйдя в подполье, будет ждать прихода советских войск .

А 28 февраля 1944 года в Москву была передана другая радиограмма:

Встреча с группой Крутикова и Кузнецова назначена в районе Перемышлян, что находятся к юго-востоку от Львова. Поэтому маршрут отряда, хотя и более тяжелый, но единственно возможный, будет пролегать от Ровно на юг, затем на юго-запад, южнее Золочева. Намечаем выход в тыл противника 1–2 марта .

На всей территории Галичины, оккупированной гитлеровцами, господствовала мокрая метельная ночь. На столе при свете керосиновой Часть 2. Партизанскими тропами лампы командир отряда изучал карту. Карандаш пробежал по красной извилистой линии, остановился на населенном пункте Нивица. Нивица!

Итак, отряд прошел около двухсот километров строго на юг. Отсюда до Львова около семидесяти километров. Линия фронта не более чем в двухста километрах .

Медведев задумался. В отряде закончились боеприпасы. С таким вооружением и, в особенности, с такими людьми, закаленными воинами, можно было бы пробиться хоть черту в пасть. Но нет боеприпасов. Почти нет. Что делать?. .

Командир, заложив руки за спину, прошелся по комнате. Подошел к окну, плотно завешенному одеялом, приподнял угол. Февральский ветер монотонно свистел за окном, трепал оголенные ветви деревьев .

Сыпал хлесткий дождь вперемешку со снегом. Неподалеку прохаживался часовой .

Взвод кавалерийской разведки прибыл в Нивицу до вступления всего отряда, но и теперь кавалеристы еще не спали: чистили оружие, перетирали боеприпасы, приводили в порядок сбрую, кормили лошадей, хлопотали по хозяйству… Медведев прежде, чем вздремнуть, решил посмотреть расположение своих подразделений, проверить охрану. Кто его знает, что таит в себе это незнакомое галицкое село. Да еще такая непогода. Судьба тысячи патриотов была на ответственности командира .

— Стой! Кто идет? — окликнул знакомый голос .

— Свой, — отозвался Медведев .

— Узнал, товарищ командир, — уже тихим голосом произнес Дарпек. — У нас все тихо. Кажется, спокойно во всем селе .

— Ну-ну, Абдраимов, не настраивайся так. Тишина обманчива. Будь начеку. Львов не так далеко, а до Каменки-Струмиловой, до Буска — рукой подать. А немцев там знаешь, сколько?

— Ясно, товарищ командир .

— Люди спят? — тихо осведомился Медведев .

— У нас никто не спит. Делом занимаются .

— Молодцы. Будьте настороже .

Медведев направился через огород к штабу. У сарая приостановился, уловив какой-то шорох. Не показалось ли? В темноте мелькнули силуэты. Потянулись наперерез к дому, в котором был размещен штаб отряда .

Медведев выхватил маузер, но стрелять воздержался: если это свои?. .

И вдруг раздался оклик часового:

— Стой! Кто идет?

Во имя Родины Вместо ответа — выстрелы. В этот же момент громыхнул взрыв в доме, в котором расположилась санчасть .

Дарпек и Сухенко мчались на выстрелы по следам командира .

— Я здесь, товарищи! — отозвался Медведев. — Бегите к штабу, занимайте оборону .

Дарпек побежал к командиру и, прикрывая его собой, повел огонь по фашистам. Но пуля тут же скосила его. Дарпека подхватили Сухенко и Медведев, передали подоспевшим партизанам. Фашистов выбили из села, многим из них удалось скрыться под покровом ночи .

Как выяснилось позже, в Нивице находилось подразделение дивизии СС «Галичина», около пятидесяти человек. В соседнем селе также стояло небольшое подразделение. Застигнутый партизанами враг притаился, выжидая момента. И вот, когда все умолкло, подразделения объединились .

Отлично зная расположение села и каждый дом, они осторожно пробрались в село и, разбившись на две группы, напали на штаб и санчасть, планируя уничтожить командование отряда, врачей и скрыться. Так предполагалось начать разгром отряда, который должна была довершить дивизия СС «Галичина», стягивавшая силы в этот район. Но план сорвался .

Дарпек Абдраимов получил тяжелое ранение в область сердца и был безнадежен.

Он приходил в сознание и шептал:

— Жив командир?.. Что с командиром?. .

— Командир жив! — успокаивали партизана врачи .

— Командир жив — хорошо, — Дарпек опять терял сознание .

Темно-синее холодное небо повисло над поруганной Галицкой землей. Где-то далеко-далеко мерцали уже поблекшие звезды. Не успевшие отдохнуть партизаны готовились к походу .

Освободившись от неотложных дел, Медведев поспешил в санчасть .

Дарпек в это время пришел в сознание и, заметив вошедшего командира, радостно блеснул глазами:

— Командир! Я… я очень рад!

Вскоре он скончался…

Медведев бережно взял его безжизненную руку, положил в свою ладонь и, поглаживая ее, тихо произнес:

— Много мы с тобой прошли, Дарпек. Своим сердцем ты защитил Родину. Сердцем прикрыл и меня. Прощай, дорогой друг, воин-богатырь… Задумчивыми глазами Медведев посмотрел на окружавших его медицинских работников, снова задержал взгляд на лице Дарпека, молча вышел из хаты .

Часть 2. Партизанскими тропами Сельская улочка, по которой шел командир, вывела на окраину села .

Дальше дорога тянулась открытым полем, исчезая в сосновом лесу. Эта дорога вела во Львов .

— Где же ты, Николай Иванович? — обронил Медведев, вглядываясь вдаль .

— Вы о Грачеве, Дмитрий Николаевич? — спросил Гнидюк, сопровождавший командира .

— Да. Он привел нас в Нивицу. Но нам не пробиться дальше. Вынуждены возвращаться… И Крутиков молчит… День угасал. Фашистские войска стягивались к Нивице, сжимая кольцо. Отряд был готов к выступлению, но покидать село днем было рискованно .

— Еще бы часик-полтора потерпели фашисты, и мы «на коне», — поговаривали партизаны .

Разведданные о противнике очень беспокоили Медведева. От перехваченных фашистских лазутчиков партизаны узнали о скоплении эсэсовских войск в Топорове и в соседних с ним селах, а также и о том, что из Львова на Буск и Каменку-Струмилову двигаются немецкие танки, бронемашины, войска .

— Значит, кольцо сжимается, — прикидывал Медведев, изучая по карте эти районы, дороги, ведущие к Нивице, расстояния .

На пороге появился Борис Сухенко, ожидая указаний. Дмитрий

Николаевич взглянул на него:

— Теперь о Дарпеке. Увезем с собой и где-то на марше похороним… Но вбежал связной, доложил о появлении на подступах к селу вражеских бронемашин .

— Значит, разведка. А следом и основные силы пойдут, — спокойно констатировал командир. Подошел Сухенко, Медведев с расстановкой сказал:

— Надо укрыть Дарпека. Взять с собой не можем .

— Kaк укроем, товарищ командир? — не понял Сухенко .

— Ройте прямо в клуне могилу. Сделайте это без посторонних глаз .

В Нивице останется сын далекого солнечного Казахстана. Но придет время — и о нем будут знать. Мы, товарищи, клянемся в этом. Мы унесем память о нем в своих сердцах. Иди, Борис, выполняй .

Дмитрий Николаевич снова склонился над картой, намечая маршрут отступления. За этим занятием и застал его Сухенко .

— Приказание выполнено, товарищ командир. Дарпек похоронен .

Из посторонних глаз никто не видел. Могила замаскирована .

Во имя Родины — Спасибо, Борис. Теперь в дорогу. Быстрее .

С последним словом командира ударили пушки. Завязался бой .

Через некоторое время он так же внезапно затих… Снова появился связной .

— Что с броневиками, убрали? — спросил Медведев .

— Так точно, товарищ командир! Первая машина дымит. Остальные повернули обратно. Да клуня в селе загорелась. Зажигательной броневик угодил .

— Какая клуня?

— Та, где кавразведка наша размещалась, — пояснил связной .

Медведев вышел из хаты, остановился. Пламя вперемешку с клубами черного дыма поднималось высоко над селом .

— Значит, над могилой Дарпека огонь, — подумал Медведев и тут же распорядился: — Командиров подразделений ко мне!. .

Конная разведка проверила намеченный командиром маршрут отступления. Как только над Нивицей опустились сумерки, основные силы отряда оставили село, растворились в ночной мгле. В это время по улицам носились конники, создавая видимость присутствия в селе всего отряда .

Они покинули Нивицу перед рассветом и, сделав десятикилометровый круг, догнали отряд .

— Ну, оторвались? Немцы не тянутся по вашему следу? — спросил Медведев командира маневренной группы .

— Удачно получилось. Ни единого выстрела. Пусть ищут нас там, в лесах, — доложил тот .

— Мы обязаны уклониться от боев, черт возьми! — произнес Медведев. — Нам необходимо сохранить людей, получить боеприпасы .

А там мы сами найдем врага .

Несмотря на крайнюю осторожность, отряд все-таки нес потери .

Погиб Александр Базанов, отважный жизнерадостный москвич, начальник штаба батальона. Его похоронили в лесу, неподалеку от просеки, по которой отступал отряд. А вскоре погиб Дмитрий Лисейкин, один из лучших разведчиков .

В районе Станиславчика отряд переправился через Стырь, чистые воды которой тихо текут на север, рассекая на две части Берестечко и центр Волыни — город Луцк. В том же направлении двигался отряд. За одну ночь полевыми дорогами и лесными тропами партизаны миновали населенные пункты Станиславчик, Конюшков, Шныров, Безодня, Полночное и перед рассветом вошли в село Хотынь. Выставив кольцо секретов, отряд расположился на отдых .

Часть 2. Партизанскими тропами В это время немецкие части сомкнули свои клещи вокруг Нивицы .

Шефу СД Галиции Витиске снова пришлось перенести тяжкий удар .

— Обманули, мерзавцы, скрылись!

Витиска кинул свои сконцентрированные резервы на прочесывание лесных массивов .

Когда отряд в полном спокойствии отдыхал в Хотыни, фашистские танки, броневики и солдаты месили дороги и тропы, прочесывали лесные массивы в районе треугольника дорог Топоров — Манастырек — Турзе .

Витиска не предполагал, что по бездорожью отряд, располагающий артиллерией и большим обозом, в состоянии сделать ночной бросок на такое расстояние .

Выиграв время, отряд снова выступил в поход. Напрягая последние силы, партизаны стремились до рассвета переправиться через железную, а затем шоссейную дороги, ведущие из Ровно на Луцк. Но случилось неожиданное.

Во второй половине ночи впереди раздались оклики:

— Стой! Кто идет?!

— Свои! — раздалось в ответ .

И началось, полетело туда-обратно:

— Кто свои?! Стой!

— Свои, говорят тебе!

— Кто свои? Отвечай — стрелять буду!

— Мы Советская армия! Отвечай, кто вы?

— Мы советские партизаны! Выходи один — потолкуем!

— И от вас один выходи!

«Какие же это свои, если солдат в погонах?» — размышлял вышедший навстречу партизан. И тут же вспомнил, что как-то на привале взводный объяснил им, что по приказу Верховного Главнокомандующего в Советской армии были введены погоны .

Сошлись. Поздоровались. Начали объясняться. Оказалось, это группа конников Первого кавалерийского корпуса Советской армии, наступающего на данном участке фронта. С партизанами им уже приходилось встречаться, поэтому их командир тут же связался с Медведевым, доложил обстановку .

— А вас много, товарищ командир? — осведомился лейтенант .

— Больше тысячи!

— Здорово! — восхищенно сказал кавалерист. — И тут же, решив заручиться поддержкой, спросил: — Ну а если нас припрут, вместе будем сражаться?

— А как же. Конечно, вместе! — ответил Медведев .

Во имя Родины — Нам просто повезло. Замечательно! — воскликнул лейтенант .

Радостная весть о встрече с авангардом кавкорпуса, да еще в погонах, молнией разнеслась по всем подразделениям отряда.

Началась перекличка:

— Москвичи есть?

— Есть!

— А ленинградцы?

— Тоже есть!. .

И тут пошли рукопожатия, расспросы и рассказы о Советской армии, о новой форме, о боях и о доме… В районе городов Ровно, Клевани, Цумани и немного левее Луцка громыхали орудийные раскаты, взрывы авиационных бомб, полыхали фронтовые пожары. Очутившись в прифронтовой неразберихе, да еще повстречавшись с конниками Советской армии, партизаны намного утратили бдительность. Война, казалось, уже позади. Все опасности пройдены. Как-то забылось о существовании ровенской группировки немцев, которая прорывалась на запад, и о том, что группа кавалеристов Первого кавкорпуса была направлена сюда, в район хуторов Пальче, где пролегали почти рядом две магистрали — железнодорожная и шоссейная, с определенным заданием — следить за передвижением отступающего противника .

Не предполагая, что его отряду предстоит встреча с врагом лоб в лоб, Медведев дал приказ «оседлать» дороги у хутора Пальче .

— Дождемся утра, а там двинемся дальше .

К дорожным магистралям были выдвинуты дозорные. А затем партизаны, забравшись в хаты, клуни, сараи, на чердаки, уснули богатырским сном. Часовые, хотя и были также изморены переходом, бдительно всматривались в темные полоски дорог, ведущие со стороны Ровно. Но вокруг было тихо .

В посветлевшем небе угасли звезды. Бледно-розовый поясок пролег над гарнизоном, с дальних постов донесли о движении по шоссе со стороны Ровно большого количества техники и войск. Рокот моторов быстро нарастал, приближался .

— Подымайся, немцы! Немцы! — разнеслось по хутору .

Но люди спали непробудно: усталость делала свое дело .

Кавалеристы и партизанский заслон, отстреливаясь, начали отходить к хутору. Противник выдвинул вперед танки и ударил прямой наводкой через головы отступающих по хатам и сараям. Партизаны выскакивали на улицу, наспех занимали оборону. Другие с обозом и штабным Часть 2. Партизанскими тропами имуществом отходили к лесу. Спустя несколько минут все пришло в порядок: железная цепь преградила врагу дорогу. Минометчики отправляли мины в гущу немецких автоматчиков. Подразделение Орехова прямой наводкой било из «сорокопяток» по танкам и самоходным орудиям. Пэтээры подсобляли. Полыхнул один танк. Задымился второй… Артиллеристы, развернув орудия, галопом поскакали к лесу, откуда снова ударили по врагу. Часть партизан заняла огневые позиции на опушке леса, прикрывая отступающих товарищей .

Николай Гнидюк и Струтинский отступали к опушке вместе, отстреливаясь от наседающего противника. Впереди двигалась бричка, в которой полулежал командир. Так и вошли в лес. Бричку бросало по пням и валежнику. Иногда чуть не опрокидывало… — Ребята, снимите меня. Совсем растрясло. Печенка отлетает, — обратился к партизанам Медведев. — Петр Петрович, ради Бога, остановись .

— Т-п-р-рр! — зарокотал ездовой, натянув вожжи .

Партизаны помогли командиру сойти с повозки .

— Спасибо, ребята! А ты езжай, Петр Петрович .

Опираясь на плечи партизан, Медведев тяжело шел по лесной дорожке, которая привела его в старый глухой лес. Сюда же скакали связные, сообщая, что полностью израсходованы боеприпасы в стрелковых подразделениях. А бой не утихал. Немцы из танков и самоходных орудий беспощадно били по лесу, и снаряды, ударяясь о стволы деревьев, рвались над партизанами, другие с визгом проносились дальше…

Наконец очередной связной доложил:

— Отрядом и конниками кавкорпуса подбито три танка и одна самоходка. Последняя атака немцев отбита. Враг отступает. Сжигает свой автотранспорт .

— Передайте командирам, пусть отходят сюда, — распорядился Медведев и грустно добавил: — Преследовать-то нечем… Отряд подтянулся на марше и, обогнув лесной массив, вскоре приблизился к тем же магистралям, но уже поближе к городу Луцку, пересек их. Партизаны вошли в огромные массивы волынского леса, в котором, казалось всем, уже пахло весной. Да, это наступала весна 1944 года, суровая, метельная весна. Но она была радостной. Она несла освобождение украинской земле, трудную победу советскому народу над гитлеровской Германией. Уже ничто не могло остановить победоносное шествие советских войск, никакие силы не могли спасти фашистских варваров от полного разгрома. Но до окончания войны еще было не так близко .

Впереди — тяжелые битвы и потери .

Во имя Родины Партизанский отряд получил приказ двигаться на Цумань, там получить вооружение и готовиться к действиям в тылу врага, теперь уже на территории Польши .

* * * Встреча с Кузнецовым не состоялась .

Кузнецов, Каминский и Белов, бросив машину, успели скрыться от преследования карателей в ганачивском лесу .

Наступили сумерки, когда они заметили приближающуюся подводу .

Мужчина, сидевший на ней, с виду крестьянин, настороженно всматривался в чащу леса. Он остолбенел, когда внезапно посредине дороги появился немецкий офицер.

И не сразу смог ответить на его требовательный вопрос:

— Во ист партизанен? Ферштеен?* — Понимаю, — так же неожиданно для офицера и появившихся изза деревьев двух путников ответил крестьянин. Он засуетился, освобождая место на телеге, и между тем доверительно рассказывал:

— Я староста здешнего села. Служу у вас. В лес ездил по заданию, выследить большевиков. Хотя и не удалось их сегодня разыскать, но примерно я могу указать, где они скрываются. Большевики бывают здесь! — пояснял он, указывая рукой на густой лесной массив, тянувшийся влево от дороги. — Но главным образом обитают в соседних свиржских лесах .

Каминский подмигнул Белову, ловко зажав рукой рот предателя, опрокинул его на телегу. Спустя минуту никем не управляемая лошадь тащила воз безлюдной извилистой дорогой .

Предатель имел точные сведения. Едва разведчики углубились в заросли густого леса, как их остановили голоса:

— Руки вверх! Ни с места!

— Свои! — крикнул Кузнецов на русском языке .

— Свои! — радовались партизаны. —А мы думали, немцы .

— Кто у вас командир? — на ходу расспрашивал Николай Иванович .

— Василий Дроздов. Болен он сейчас… Разведчики услышали краткий рассказ о судьбе партизанской группы, посланной на связь, о ее полном разгроме, о том, что Дроздову удалось здесь, на галицкой земле, создать новый отряд мстителей. А вскоре встретились с самими Василием и Федором, единственными оставшимися в живых из всей группы. Они лежали в землянке, изможденные болезнью .

* Где партизаны? Понимаешь? (нем.) .

Часть 2. Партизанскими тропами Вначале в бреду они не узнали пришедших .

Кузнецов подождал, когда им станет легче, чтобы поговорить. Первым пришел в себя Дроздов .

— Тяжело, Вася? — участливо спросил Кузнецов. — Что у тебя?

— Николай Иванович! Я ждал тебя. С Федором ждем. Только и всего нас осталось. — Дроздов перевел дух. — Но я ничего. Скоро встану на ноги. Мы еще повоюем!

— Как там во Львове?

— Все в порядке. Ушли. Немцы суетятся. Собирают манатки .

— Останетесь? Пойдете дальше?

— Пойдем. Нельзя оставаться. Попытаюсь разыскать отряд. Если не удастся — пойдем через линию фронта .

— Случится быть в Боратине — загляни к нашим, — попросил Василий .

— Хорошо, Вася. Но ты сам скоро увидишь их… До свидания .

Разведчики в сопровождении Шпильки и Ерлиха пробирались сквозь лес. Всю ночь шли без помех и препятствий. К утру неожиданно столкнулись с вооруженной бандой националистов. Схватка была короткой .

Противник отошел. Партизаны потеряли обоих проводников, Эрлиха и Шпильку. Дальше шли уже втроем .

…Глубокой ночью разведчики оказались на возвышенности, у которой раскинулся Боратин. Луна освещала снежный путь меж развесистых буков, горизонт озарялся беспрерывными вспышками, громыхали орудийные раскаты. Там пролегала линия фронта. Там были свои, советские люди. Они вели жестокий бой за освобождение родной земли… Кузнецов, Каминский и Белов, затаив дыхание, вслушивались в гул канонады, будто в чарующую музыку .

— Нам надо продержаться несколько дней, товарищи! — с волнением прошептал Кузнецов .

Свет луны лился на низкие хаты села, и они манили к себе своей тишиной, теплым уютом .

— Зайдем, обогреемся, — предложил Иван Белов. — Обстановку разведаем. Может, что-нибудь об отряде узнаем… Морозная ночь давала себя знать. Кузнецов и Каминский, поколебавшись, согласились с предложением Белова. К тому же надо было исподволь выяснить, здесь ли Максим Гаврилишин .

Разведчики осторожно прошли канавой, поросшей кустарником и деревьями, очутились у белой мазанки, окруженной садом. Прислушались. Послышалось, как скрипнула дверь. Нe спят хозяева .

Во имя Родины Белов постучал. Кто-то подошел к двери и остановился, настороженно выжидая .

— Хозяин, открой. Свои, — тихо на украинском языке сказал Каминский .

Дверь приоткрылась. На пороге в нательном белье показался человек, внимательно глядевший на ночных пришельцев. Не ожидая приглашения, Кузнецов и Каминский вошли в дом. Белов остался на карауле .

Кузнецов сразу определил: хозяин чем-то встревожен, прячет глаза .

— Как ваша фамилия? — строго по-немецки обратился он .

— Степан Голубович, — ответил хозяин, бросив тревожный взгляд на приоткрытую в кухню дверь .

— Вир волен эссен*, — потребовал разведчик .

Хозяин вышел на кухню. Вскоре на столе появились молоко, кружки, хлеб. Кузнецов незаметно вынул из кармана гранату, положил рядом на скамейку, накрыл тряпкой. Он сделал это из привычной предосторожности, потому что повода для тревоги как будто не было. За подступами к дому наблюдает Белов. В случае чего, он даст знать .

…На столе тускло мерцала лампа, слабо освещая скромную обстановку небольшой комнаты. Каминский торопливо допивал молоко, собираясь подменить Белова. Кузнецов тем временем новыми рейхсмарками расплачивался с хозяйкой. Вдруг послышалось, будто в стену дома ударили чем-то тяжелым, донесся приглушенный стон. В люльке заплакал ребенок, встревоженная хозяйка бросилась к нему. И в эту минуту случилось неожиданное: вооруженные люди выскочили из кухни. В короткой схватке им удалось обезоружить партизан .

«Что о нас известно бандитам? — прикинул Кузнецов. — Буду действовать “под немца”. Ведь эти предатели в дружбе с гитлеровцами» .

— Кто вы такие? — на немецком языке спросил он. — Бандиты?

— Мы украинская повстанческая армия! — с гордецой заявил старший .

— Это незаконная армия! — строго сказал Кузнецов. — Она пока что официально не признана нами .

— Неважно. Задачи наши едины, — твердо ответил все тот же бандит .

— Так почему же вы нападаете на германских офицеров? Отнимаете оружие?

— С немцами мирно живем .

* Мы хотим есть (нем.) .

Часть 2. Партизанскими тропами — Тогда что же вы меня держите как врага? — запротестовал Николай Иванович .

— Под ружьем .

— Прошу, садитесь! — сдался старший .

Кузнецов присел поближе к тому месту, где лежала граната, чудом не свалившаяся в момент свалки .

— И до каких пор вы намерены нас держать под ружьем? — обретя хладнокровие, с усмешкой произнес Кузнецов .

— Придет сотник. Проверит документы — тогда вы свободны! — сказал бандит .

«Документы у нас надежные, — подумал Кузнецов. — Вдруг пронесет» .

Ждать долго не пришлось. В комнату вошел коренастый человек в полицейском черном мундире, в высокой бараньей папахе.

Прищурив глаза, оглядел пленников и, не скрывая ликования, крикнул:

— Это он. Точно — он! Хлопцы, сюда!

— Оружие наизготовку и не спускать глаз! — грозно распорядился сотник, когда его хлопцы окружили разведчиков .

«Теперь все! — решил Кузнецов. — Остается последнее в моей жизни. Честно умереть. Глупо, конечно, так погибать, но иного выхода нет…»

Гремела фронтовая канонада, гулким радостным эхом врывалась в тесную хату, а перед Кузнецовым мелькали дорогие сердцу картины .

Как все это было давно и как четко все отложилось в памяти. Весна .

Солнечно. По улицам села Зырянка носится босоногий мальчишка. Как приятно и ласково трава щекочет голые ноги… Талицкий техникум .

Выпускной вечер. На столах много цветов. Счастливые лица сокурсников и педагогов. Улыбки, цветы и улыбки… Мать. Доброе лицо, натруженные руки. Они прикасаются к золотистым волосам, губы шепчут: «Расти, сын, сильным, красивым и счастливым» .

Было очень трудно. Отец рано умер, оставив четверых детей… Брат Виктор, недовольное лицо: «Что ты все немецкое читаешь, Коля, будто русских книг нет? Даже разговариваешь по-немецки!» Из-за этого немецкого часто получались ссоры. Дружеские, но острые. «Надо читать, Витя, немцев. Это помогает лучше понять русское, наше родное, чем я горжусь, живу и чему буду предан до последнего вздоха…»

На дворе послышались топот и чей-то сиплый голос:

— Здесь они, друже Темный!

«Идут главари бандитов, — очнувшись от сладкого забытья, подумал Кузнецов. — Хорошо. Чем больше, тем лучше» .

Во имя Родины Кузнецов взглянул на Каминского, перевел глаза на тряпку, прикрывавшую последнее оружие. Для того, чтобы взять гранату, необходимо погасить свет. Иначе не получится. Бандиты пристрелят, стоит пошевелиться .

— Хлопцы, дайте закурить, — спокойно обратился Кузнецов к оуновцам. — Может, у кого найдется?. .

Один из охранявших молча насыпал на стол щепотку самосада, оторвав клочок газеты .

Свернув цигарку, Кузнецов с разрешения старшего привстал и нагнулся к лампе. Бандиты настороженно следили, как он пыхтел, старясь прижечь самокрутку от чадившей лампы .

Когда в комнату входили главари, лампа потухла, и четкий голос, заглушая шипение гранаты, произнес:

— Во имя Родины!

Ударили выстрелы. Вспышки на какую-то долю секунды озарили Кузнецова, стоявшего во весь рост с гранатой у груди. За ним у кровати припал к полу Ян Каминский. У двери, давя друг друга, в ужасе столпились бандиты. Раздался взрыв. Взметнулось желтое пламя. Истошно завопили раненые. За стенами хаты среди бандитов поднялась суматоха .

Беспорядочные выстрелы огласили тишину мартовской ночи. Со двора стреляли по стенам, в потухшие окна .

Спустя некоторое время около десятка бандитов осторожно вползли в хату. По стенам скользнули холодные лучи электрического фонаря .

Кузнецов лежал посередине комнаты. Залитое кровью лицо конвульсивно вздрагивало. Вокруг, разбросанные взрывом, рычали раненые бандиты .

Сирый был ранен в живот. Скиба в спину. У Черногоры струйка черной крови стекала по жестким волосам. Он дико стонал, сплевывая сгустки крови .

На дворе у завалины неподвижно лежал Иван Белов, внезапно убитый кинжалом. Ян Каминский, выпрыгнув в окно, которое распахнулось от взрывной волны, уходил к лесу и уже достиг его, но был скошен пулей и прикончен штыком подбежавшего бандита .

…Это случилось ночью с восьмого на девятое марта 1944 года. Село, разбуженное стрельбой, затаилось. Никто не выходил на улицу .

Лишь когда совсем рассвело, сосед Голубовича Спиридон Громяк вышел во двор, начал доставать из колодца воду. На выгоне лежал снег, и было морозно. Не успел он зачерпнуть воды, как к нему подбежали два вооруженных бандита .

— Эй ты, старик, лошадь имеешь?

Часть 2. Партизанскими тропами — Нет лошадей у меня! — ответил Громяк .

В это время второй бандит подошел вплотную и, пристально глядя в глаза, с угрозой прошипел:



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |



Похожие работы:

«Регламент "Чайковский драйв-2018" Открытое первенство Чайковского района по автомобильному многоборью Организовано в соответствии со СК РАФ МИНИСТЕРСТВО ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ И СПОРТА ПЕРМСКОГО КРАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ ЧАЙКОВСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА ЧОУ ДПО "ЦЕНТР ВОДИТЕЛЬСКОГО МАСТЕРСТВА" РЕГЛАМЕНТ ОТКРЫТ...»

«культуры, т. е. процесс, который в следующем поколении может завершиться ассимиляцией, но может и не привести к ней. 4 Надо, конечно, иметь в виду условность понятия "узконациональная ориентация" при широ­ ком распространении в настоящее время интернациональных форм дух...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ аЕМЕЕАЪ ЭКОИОМЙЧЕИН Е/1982/з/А й й,28 9 ^апиа^у 1984 к с а р 1 лг;21Уй с з о п Ш ™ НП331М ОЕШШАЬ^ шаызн Первая очередная сессия 1984 года ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ЖяДУНАРОДНОГО ПАКТА ОБ ЭКОНОШЧЕСКИХ, СОЦИАЛЬНЫХ И КУЛЬТУРНЫХ ПРАВАХ Доклады о правах, рассматрива...»

«УДК 811.111’374 ББК 81.2 Англ-4 Б30 Иллюстрации Е.В. Казейкиной Бахурова, Евгения Петровна. Б30 Универсальный английский разговорник. Общаемся без проблем! /Е.П. Бахурова. – Москва : АСТ, 2015. – 219, [5] c. – (Разговорник для всех). ISBN 978-5-17-088808-5 Предлагаемый разговорник содержит самые нужные выражения...»

«Социокультурный мониторинг ФН – 10/2017 МОДеРНИЗАЦИЯ И РеИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ: К ДИСКУССИИ О СПОСОБАХ РеАЛИЗАЦИИ* Е.В. АНДРИАНОВА Тюменский государственный университет, Тюмень, Россия В.А. ДАВЫДЕНКО Тюменский государственный университет, Тюмень, Россия Г.Ф. Р...»

«Структура концепта "LGE" (ложь) в немецком языке В.О. Радищева (Россия) En el artculo se describen varios enfoques hacia la investigacin de la estructura del concepto en la lingstica cognitiva. Se analiza la estructura del concepto LGE (mentira) en el idioma alemn: i...»

«с РаБочеГо стола соЦиолоГа УДК 316.74:2 (476) ОСОБЕННОСТИ РЕЛИГИОЗНОСТИ НАСЕЛЕНИЯ БЕЛАРУСИ: МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЙ АСПЕКТ (по данным исследования 2012–2015 гг.) с. Г. каРасеВа1), е. В. ШкуРоВа1) 1) Белорусский государственный университет, пр. Независимости, 4, 220030, г. Минск,...»

«УДК 398.54; 908(470+571) ББК 71.04; 71.05; 82.3(2Рос=Рус) Ирина Разумова КРАЙНИЙ СЕВЕР ГЛАЗАМИ ЕГО ЖИТЕЛЕЙ Аннотация: Задача, которую ставит перед собой автор – определить, как и из каких характеристик складывается собирательный образ одной из территорий...»

«2. Пояснительная записка. Дополнительная образовательная программа "Флористика и декор" имеет художественную направленность . Уровень освоения программы общекультурный. Программа творческой мастерской "Флористика и декор" ориентирована на активное приоб...»

«284 МАТЕРИАЛЫ И СООБЩЕНИЯ В.И.Блйдин О РАСПРОСТРАНЕНИИ СТАРОВЕРИЯ СРЕДИ ФИННО-УГРОВ В КОНЦЕ XVII НАЧАЛЕ XX ВВ. Как известно, староверие получило довольно широкое распространение среди части финно-угорских народов. Исследователи обычно ограничиваются констатацией данного факта, видя причины его в соседстве финно-...»

«В.Д. Хан-Магомедова Дамиан Херст: дерзкий новатор или ловкий мистификатор? (из журнала "Обсерватория культуры" / НИЦ Информкультура РГБ. – № 4 / 2006. – С. 56 61). Акула в формалине в большом аквариуме Дам...»

«ОСНОВНАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА по направлению 49.03.02 Физическая культура для лиц с отклонениями в состоянии здоровья (адаптивная физическая культура) Нап...»

«Пояснительная записка Школьный предмет "Мировая художественная культура" призван решать кардинальные задачи развития творческого потенциала личности ребенка, формирования его духовно нравственных идеалов. Он пробуж...»

«2 1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ 1.1. Выявление сильнейших спортсменов.1.2. Повышение мастерства спортсменов.1.3. Популяризация автомобильного спорта среди населения, вовлечение граждан в занятия автомобильным спортом. 2. ОРГАНИЗАЦИЯ СОРЕВН...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА И ПРОДОВОЛЬСТВИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ, НАУКИ И КАДРОВ Учреждение образования "БЕЛОРУССКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ" Кафедра растениеводства ПРЯДИЛЬНЫЕ КУЛЬТУРЫ Методические указания к лабораторным и практическим занятиям для студентов агрономических...»

«А. С. П У Ш К И Н Автопортрет конца 1810-х—начала 1820-х гг. (ПД 794, л. 1) РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) А. С. ПУШКИН ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В ДВАДЦАТИ ТОМАХ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ "НАУКА" А.С.ПУШКИН ТОМ ВТОРОЙ СТИХОТВОРЕНИЯ Книга первая (П...»

«ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА / POLITICAL CULTURE ИЗВЕСТИЯ Серия "Политология. Религиоведение"2016. Т. 17. С. 69–76 Иркутского Онлайн-доступ к журналу: государственного http://isu.ru/izvestia униве...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Дополнительная образовательная общеразвивающая программа физкультурно спортивной направленности "Школа мяча" (с элементами волейбола) разработана в соответствии с нормативными документами:Конституция РФ;Конвенция ООН "О правах ребенка";Ф...»

«УТВЕРЖДАЮ УТВЕРЖДАЮ Президент Фонда поддержки, Председатель Попечительского Совета развития и пропаганды Всемирного Благотворительного идей мира "Миротворец" Альянса "Миротворец" Сафронов Ю....»

«Мананкова О.П. МЕТОДЫ ПРИМЕНЕНИЯ ГИББЕРЕЛЛИНА НА ВИНОГРАДЕ ний, полив, борьбу с болезнями и вредителями. Источники и литература 1. Курсанов А.Л. Транспорт ассимилятов в растении. М.: Наука, 1976. – 646 с.2. Мананков М.К. Физиология действия гиббереллина на рост и генеративное развитие винограда. //...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ СОВЕТСКИЙ КОМИТЕТ ПО ИЗУЧЕНИЮ ЦИВИЛИЗАЦИЙ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Б. Г. Гафуров, Л. И. Мирошников Изучение цивилизаций Центральной Азии (ОПЫТ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА. ПО ПРОЕКТУ ЮНЕСКО) ИЗДАТЕЛЬСТВО сНАУКАэ ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1976 37M Г24 Книга рассказывает об уника...»

«отличающийся от nor+ и nor и обозначили символом norA [3]. Приняв за гипотезу, что мутант alcobaa является аллельной формой гена nor, было решено секвенировать ген LeNAC-NOR у селекционной линии, несущей ген alc. С целью получения последователь...»

«1 LOGO 1 CSCOR noir CENTRE SPIRITUEL ET CULTUREL ORTHODOXE RUSSE BARON Olga 17.03.2017 ПРОГРАММА ФОРУМА РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКИХ ОБЩЕСТВ РОССИЯ–ФРАНЦИЯ Париж, 24–26 октября 2018 г. Среда, 24 октября 2018 г. Российский центр науки и куль...»

«Р А з л ы ш д д д п i f рi о tl шш ып М.И.Лапицкий МАССА И ВЛАСТЬ ПОД МИКРОСКОПОМ Элиас Канетти. Масса и власть. Москва, "Ad Marinem", 1997, 527 с. " С у д ь б а м и р а л е ж и т в н а с с ам и х " П....»

«12 НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Гуманитарные науки. 2016. № 14(235). Выпуск 30 УДК 811.161.1 ДИАЛЕКТИЗМЫ И РЕГИОНИМЫ В СИСТЕМЕ ФИТОНИМИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКИ БЕЛОГОРЬЯ* DIALECTICISMS AND REGIONYMS IN THE SYSTEM OF NAMES OF PL...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.