WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 


«хотя уже первые фиксации названий и предназначений предметов, обстоятельств их приобретения оказывались своеобразной «школой» овладения необходимыми навыками. Опыт приходил в процессе сбора ...»

Культуры принигерской саванны

Систематическая кропотливая работа началась позднее, чем обретение первых предметов, происходящих из изучаемой мною среды,

хотя уже первые фиксации названий и предназначений предметов,

обстоятельств их приобретения оказывались своеобразной «школой»

овладения необходимыми навыками. Опыт приходил в процессе сбора вещей, их регистрации, всестороннего обзора, закрепления номерков и т.п. Тогда-то я и приобретал мастерство видения вещей, их отбора. С опытом приходило и ощущение, развивалась интуиция, возникали навыки поиска и приобретения, формировался круг связей и отношений по поводу собирательской и идентификационной деятельности .

Разумеется, я не был застрахован от подделок, имитаций. Но, собирая коллекцию, я не считал, что их надо панически бояться. В конце концов определенный статус в культуре есть и у них. Кроме того, среди таких подделок или вещей, подозрительных на поддельность, встречались такие художественные шедевры, такие образчики мастерства исполнения, что вопрос об их этнографической достоверности можно было отодвинуть на второй план .

*** Тем не менее передо мною остро стояла проблема определения подлинности собираемых вещей. Как я решал ее? Разумеется, абсолютными подлинниками могли быть только вещи, которые изготовлялись и бытовали в традиционной среде и из нее же документированно извлекались. С некоторыми оговорками именно к таким может быть отнесена уже упоминавшаяся фигурка № 6711-101, увиденная и приобретенная на поле [Арсеньев 1981: 103–113]. Однако в моей ситуации таких подлинников могло быть немного, так как в городской среде встреча с культовыми художественно ценными предметами, выступающими в своей основной функции, крайне редка, хотя и возможна .



Например, в 1973 г., проходя через рынок квартала Волофобугу, я заглянул в хлебную лавку, принадлежащую Досоло Траоре, одну из многих в Бамако. В легкой, близкой по типу традиционным хижинам постройке под перекладину остова соломенной крыши были подсунуты две орнаментированные палки-основы от ритуального музыкального инструмента «васамба». Теперь они хранятся в Музее антропологии и этнографии в Санкт-Петербурге (№ 6711-85, 86) .

94 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН № 6711-85. Основа ритуальной погремушки — «васамба» .

Представляет собой изогнутую под углом около 45 градусов палку, служащую, с одной стороны, рукояткой, а с другой — основой, осью для нанизывания пар кругляшков-«тарелочек» из тыквы (калебасы), фиксируемых на несущей оси при помощи металлического кольца, палочки или веревки, вставленных в отверстие на конце несущей части. По устройству и назначению аналогична № 1688-19,62, 69, 94; № 6711-83, 84, 86 .

Подверглась значительной обработке. Конец рукоятки слегка расширен .

Средняя часть основы погремушки — излучина — немного шире по сравнению с рукояткой и по отношению к оси-основе для крепления «тарелочек» .

Над средней частью возвышается схематическое изображение человеческой головы в головном уборе инициированной молодежи — «бамада»

(яз.  бамбара). Целый ряд особенностей изображения головы можно отнести, однако, к реалистической тенденции: сглаженные переходы плоскостей, линия профиля, овал лица, линия носа, уши и т.д. На лбу намечены посвятительные рубцы. Глаза и рот отсутствуют. Вокруг шеи проходит поясок, слегка возвышающийся над поверхностью центральной части основы погремушки. Он украшен пересекающимися прямыми, образующими геометрический орнамент. Центральная часть основы погремушки вместе с головой, исключая поясок с орнаментом, зачернена прижиганием .





«Васамба» — однин из атрибутов мальчиков, недавно прошедших инициацию, — «солимадеун» (яз. бамбара). Обычно в период прохождения Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН инициации «солимадеун» живут вместе и сообща принимают участие в различных играх, прогулках и т.д. При выходе за пределы того помещения, в котором они в этот период живут, «солимадеун» используют эти погремушки .

Не исключено, что они выполняют функцию оберегов. Причем погремушки могут не только охранять самих «солимадеун», но и оберегать окружающих от особой «силы», например «ньяма» или «ванзо», носителями которой выступают и сами мальчики сразу после посвящения .

Общее название таких погремушек — «васамба», однако Клод Ардуэн (в то время директор Национального музея Мали) привел (устно) другое название, распространенное среди бамбара г. Куликоро — «нгонсон» .

По словам владельца, данный экземпляр происходит от бамбара деревни Колокани (историческая область Беледугу) .

Приобретена в 1973 г. в хлебной лавке Досоло Траоре на бывшей территории рынка квартала Волофобугу в Бамако за 100 малийских франков. Полевой № 54 .

Народ — бамбара. Длина 49,5 см. Сохранность хорошая .

№ 6711-86. Основа ритуальной погремушки «васамба» .

По устройству, назначению и происхождению аналогична № 6711-85 .

Отличается тем, что вместо изображения головы над излучиной предмета 96 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН возвышается весьма условная фигура, возможно, символизирующая голову .

Поясок, поднимающийся над центральной частью, сделан только спереди и украшен парами параллельных линий. Центральная часть основы погремушки почти полностью зачернена прижиганием, за исключением орнаментированной полоски на плечах центральной части, а также двух пересекающихся полос на «голове» .

Исходя из особенностей изготовления можно предположить, что данный предмет создан тем же мастером, что и № 6711-85 .

Приобретена в хлебной лавке Досоло Траоре в Волофобугу (Бамако) одновременно с № 6711-85 за 100 малийских франков. Оба предмета хранились под стропилами крыши. Полевой № 53 .

Народ — бамбара. Длина 51,5 см. Сохранность хорошая .

Более типичны все же были предметы бытовой культуры, которые можно было извлекать из естественной среды в городе и утверждать их соответствие таковой. Например, увидев кого-либо на улице в традиционной негородской одежде, я мог уговорить владельца продать мне те или иные ее детали, заинтересовавшие меня. Таким путем, например, в коллекцию попала шапка — традиционный головной убор народа догон (№ 6711-195) .

И все же главное пополнение шло за счет торговцев-«антикваров» .

И тут требовались более или менее жесткие критерии отбора с учетом целей коллекционирования и доступности предметов по этическим и материальным параметрам .

Думаю, здесь будет уместно сослаться на дискуссию, происходившую в ноябре 1980 г. между директором Национального музея Мали Клодом Даниэлем Ардуэном, французом Жераром Брассером, бывшим директором музея в колониальное время, и мною. Вопрос коснулся, в частности, проблемы подлинности/аутентичности музеефицированных предметов .

К.Д. Ардуэн придерживался мнения, что подлинником может считаться только предмет, участвовавший в процессе, для которого он был предназначен, для которого создавался, т.е. для обряда, трудового действия и т.п. Я склонен подходить к проблеме расширительно: считая, что точка зрения К.Д. Ардуэна по-своему верна, я все же полагал, что в вопросах реального музейного дела она выступает лишь как идеальная .

Действительным критерием подлинности предмета должен быть, на мой взгляд, контекст первоначального действия, т.е.

изначальная культурная среда, фактом которой предмет выступает [Арсеньев 1981:

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН 103–113]. Музеефикация предмета — это процесс перехода его из одной среды в другую. То есть предмет извлекается из естественной для себя среды создания и первоначального пребывания, оправдывающего цель его создания и использования (той самой «естественной среды»), и попадает в музейную среду. В последней он также используется, но, вопреки «естественной» (традиционной) среде, это использование служит удовлетворению других потребностей другой среды — среды его музейного существования .

Говоря иными словами, мы имеем дело с тремя контекстами существования предмета в процессе музеефикации:

а) естественный контекст существования предмета (факта культуры) — его культурная среда;

б) контекст музейного существования предмета (новая культурная среда, в которой данный предмет становится новым фактом культуры или фактом новой культуры, сохраняя при этом большую часть изначального объема информации, но уже в виде субстрата);

в) контекст перехода из одной формы, или среды существования, предмета в другую. Контекст «перехода» наиболее важен, когда речь идет о предметах, музеефицируемых не непосредственным изъятием из естественной среды с научной фиксацией его в этой среде. В данном случае перед нами предметы, в большинстве своем извлекаемые из среды непрофессиональным, немузейным, ненаучным путем .

Именно к этому варианту следует отнести и малийский «антиквариат», и русскую народную игрушку на прилавке магазина, и т.п .

В общем виде и контекст «а», и контекст «б» для русской игрушки достаточно хорошо известны. Однако и в случае русской игрушки, и тем более для малийских вещей встает проблема определения контекста «а» каждой конкретной вещи. То есть возникает непреложная задача определения естественной культурной среды этого факта культуры [Арсеньев 1981: 103–113], который в случае подделки будет скорее относиться к контексту «в» (т.е. к изначально «переходному» контексту), чем к «а» (т.е. к «традиционному») .

Думаю, что «подлинным» является все исходящее из среды, в которой возникает контекст «а». Речь идет о том, что извлечено из той культурной среды, которую можно рассматривать как традиционную и в которой бытование и возникновение вещей органично. Таким образом, одной из важных изначальных задач и является выяснение, вышел ли данный предмет из контекста «а» .

Остановлюсь чуть более подробно на определении этого контекста, взяв в качестве примера русскую каргопольскую игрушку. До тех 98 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН пор пока эта игрушка делается вручную и в кругу тех принципов и образцов, которые явились ее изобразительной основой, она может рассматриваться как подлинная. При этом географически она должна оставаться привязанной своим производством к тому же месту. Необходимо, чтобы ею занимались люди, не имеющие никакого иного художественного образования и никаких иных образных эталонов, кроме все того же устоявшегося круга образцов этого стиля, этой культуры. Неизбежное же в реальной действительности столкновение с иными образцами и иными образами или заимствование их из иной художественной традиции все равно должно проводиться на языке данной традиции .

Когда обращаешься к африканской изобразительной культуре, то здесь видишь постепенный переход в художественные промыслы того, что раньше составляло традиционную утилитарную изобразительную традицию (обрядовую, бытовую и т.д.). Взять, к примеру, изобразительную культуру народа маконде из Восточной Африки, практически превратившуюся уже в промысел, т.е. в работу на рынок с учетом эстетических запросов потребителя .

В то же время, если предположить, что ремесленник, изготовляющий культовую статуэтку или маску, создает из дерева той же породы, пользуясь теми же приемами и теми же инструментами, аналогичную маску или статуэтку, соблюдая детали (или опуская часть их), но предназначает ее не для культового использования, а для продажи, — это все равно «подлинник». Но «подлинник», «факт» иного культурного контекста, скорее всего, контекста взаимодействия «а» и «б», т.е .

традиционной и современной культур .

Конечно, для характеристики культурной среды «а» такой предмет неполноценен. Тогда как для характеристики взаимодействия «а»

и «б» он идеален. Более того, такой предмет в известном смысле остается фактом традиционной культуры, он содержит значительный объем информации, важной и нужной за неимением других «абсолютных фактов» культуры «а» .

Таким образом, данный предмет может рассматриваться как «относительный факт» культуры «а». Уместно обратить внимание на то, что часть замечательных масок-наголовников «согонин-кун» из сборов Л. Фробениуса в начале ХХ в., известных под № 1688-1–13, и есть подобный «относительный факт» культуры. Поводом для такого предположения служит излишняя «новодельность» некоторых из этих предметов. Однако это только предположение, порожденное пристальным изучением этих предметов de visu .

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН Под категорию «подлинника» не подойдут соответственно предметы, создаваемые в неестественной для них среде (по образцам, фотографиям и другим прототипам и аналогам). Это особенно справедливо, если при этом отсутствует какая бы то ни было адаптация под местные традиционные приемы и изобразительные средства. В противном случае — это все равно «подлинники», но «относительные факты» культуры «а» .

Поэтому я полагаю, что следы использования (опять же не имитированные, а натуральные) на том или ином предмете делают его «абсолютным фактом» культуры. В то время как отсутствие таковых не обязательно свидетельствует о непричастности данного предмета к какой-то культурной среде, к которой он мог бы быть отнесен морфологически, генетически и т.д. Так, ремесленные серп и топор, покупаемые на рынке Бамако, — «абсолютные факты» культуры .

*** Еще раз подчеркну, что коллекции собирались мною преимущественно в Бамако, столице Республики Мали. И, тем не менее, с полным правом можно утверждать, что характеризуют они — более или менее наглядно — довольно значительный регион, превышающий территорию собственно Мали. Это объясняется и тем, что многие населяющие эту страну этносы живут также в сопредельных районах соседних государств, и тем, разумеется, что Бамако — столица, один из центров туризма, и сюда стекается поток «антиквариата» не только из Мали .

Кроме того, как известно, большая часть территории Республики Мали — это зона саванны, часть обширнейшей географической зоны — Судана, в которой под влиянием географических, климатических, исторических особенностей сложилась не только в целом единая экологическая ниша, но и вполне единообразная экология культуры .

Важной чертой принигерской саванны являются различные по численности группы баобабов (сира). Эти деревья выступают наряду с акациями альбида (балансан) и с бавульниками (банан) пространственными доминантами и ориентирами, а также нередко и показателями очеловеченности ландшафта, так как их присутствие связывается с былыми или нынешними поселениями. Неудивительно, что эти деревья входят в космогонические и другие мифы населения и служат материалом для изготовления ритуальных предметов .

Саванна в Мали пересечена довольно густой сетью различных по мощи водных потоков — бассейна рек Сенегала и Нигера, имеются также большие и малые озера .

100Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН Водоразделом между двумя основными артериями служат поросшие лесами Мандингские горы высотой до 200–300 метров в районе выхода к Нигеру. Эти горы в сочетании с разнонаправленными потоками водных систем Сенегала и Нигера образуют естественные экологические зоны западной части Мали. В них входит собственно горный Мандинг (Манден, Манин). Это центр важнейшего этапа этногенеза народов Манден (прежде всего земледельцев малинке, манинка) и формирования раннегосударственного образования Древнего Мали в XII–XIII вв. С бассейном Сенегала и ориентацией на отношения с западным побережьем Африки связаны районы Хассо (с основным населением хасонке, фульбе, сонинке), а также Каарта (населенный земледельцами бамбара, сонинке, скотоводами фульбе) .

Северная, почти безводная и пологая каменистая гряда Мандинга образует Беледугу (букв. «каменистая страна», «земля»), населенный почти исключительно земледельцами бамбара. Особой зоной выступает нижний, долинный или принигерский Мандинг — зона от принигерских отрогов гор до русла реки Нигер («Джолиба»). Это древняя зона контактов принигерского населения, рыболовов (бозо) и земледельцев, тяготеющая к культурам вниз по течению Нигера. Жители же горного Мандинга составляют своеобразное связующее звено между двумя основными культурными и географическими регионами этой части страны — бассейна Сенегала и Нигера .

Примерно в направлении к востоку от Бамако, вниз по течению Нигера, в примыкающих к нему пространствах саванны вплоть до средней дельты живет многочисленное земледельческое население — бамбара, тесно связанное в своем этногенезе с малинке и зоной Мандинга [Арсеньев 1978: 59–71]. Непосредственно в береговой зоне проживают рыболовы бозо и сомоно. Именно этносы рыболовов выступают в межэтнических отношениях как хранители воды, и вода как космическая субстанция попала в мифологическую систему в тех олицетворениях, которые свойственны мифологемам бозо и сомоно [Dieterlen 1951] .

Бозо являются также почти единственным населением болотистой средней дельты Нигера. С юга к ней подступает нагорье Бандиагара, заселенное земледельцами догон. Излучина же Нигера — место обитания земледельцев сонгаев .

Такова в основных чертах география населения зоны саванн или суданской зоны в Республике Мали. Север ее — пояс перехода к пескам и нагорьям пустыни Сахары. Это сахель, населенный кочевниками-скотоводами фульбе (ближе к саванне), а также туарегами Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН и арабами. Юг саванны постепенно переходит в тропические леса Гвинейского пояса и заселен земледельцами сенуфо .

За время пребывания в Республике Мали мне довелось посетить основные районы обитания жителей Западного Мали, прежде всего бамбара, и воочию убедиться в ландшафтных изменениях в их преимущественно широтной, поясной ориентации. Крайними точками моих поездок были деревни сахельско-сахарской зоны к северу от Колокани, деревня Куремале в верхней долине Нигера, деревни Сандама и Бинтанья-Камале в горном Мандинге, город Сикассо и его окрестности в пригвинейской климатической зоне, район деятельности сельскохозяйственного предприятия «Оффис дю Нижер» к востоку от Сегу в окрестностях деревни Маркала .

Сочетание ландшафтных и этнографических наблюдений, без сомнения, способствовало более глубокому прочувствованию и пониманию взаимодействия экологии природной и экологии культуры [Арсеньев 1998б]. В значительной мере в зоне саванны это симбиоз .

Очеловеченные пространства вкраплены в природные, во многом сливаются с ними и по формам, и по материалу, и по цвету. Лишь в сахеле, пожалуй, контраст двух сред выражен четче, видимо, как следствие более жестких условий выживания, задаваемых человеку природой .

*** Как в географическом, так и в историческом отношении Республика Мали представляет собой вполне выраженную общность .

Эта общность очевидна сама по себе из-за однородности экологических условий. Она же во многом предопределена и экологическими рамками в пределах большого Суданского региона: среднее течение Нигера, прилегающая саванна с системами пустынных и лесных массивов на северных и южных границах. Но особо эта общность предопределена исторически как зона, охватывающая воедино ядро самой мощной и самой значительной традиции ранней государственности в Западном Судане да и во всей Западной Африке — Древней Ганы, Древнего Мали, Сонгайской державы [Ольдерогге 1960; Куббель 1963; 1974]. Более тысячелетия эта традиция питала и во многом еще до сих пор питает общественную жизнь региона, обеспечивая сложение своеобразного полиэтничного в принципе единого очага культуры, внесшего и продолжающего вносить значительный вклад в культурное наследие субконтинента, Африки, даже всего человечества в целом .

102Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН Так, все шире в наше время становится известна эпическая традиция мандингов. Она уже вышла за рамки знаний только местного населения и узкого круга профессиональных исследователей. Пластика бамбара, догонов, сенуфо уже сыграла значительную роль в поисках и находках форм изобразительной выразительности в искусстве XX в .

Изучение мировоззренческих и культовых систем этих же народов сделало их классическими в научном религиоведении. Наконец, и это тоже имеет отношение к культурно-историческим особенностям рассматриваемого комплекса, я считаю нужным подчеркнуть, что именно Республика Мали была и остается в числе авторитетнейших стран Африки, обратившихся к опыту построения общества, основанного на социальной справедливости [Арсеньев 1993: 220–238] .

Реальные границы страны сложились в результате колониального раздела, и многие конкретные этносы существуют по разные стороны границы. Но это не снимает тезис о культурном континууме .

Скорее может быть наоборот — феномен почти столетней реальности такого положения дел говорит об устойчивости этого континуума, его относительной индифферентности к политическому и социальному членению региона (как в средневековой, так и в новой истории) .

Подобная культурная устойчивость должна была складываться тысячелетиями при относительной стабильности населения и растянутости во времени процессов в экологии региона .

Древнейшая история Мали известна крайне скудно. Это вызвано и недавностью ее изучения, и слабым потенциалом археологии этой зоны мира: мало исследователей, тяжелые природные условия для ведения археологической разведки и раскопок из-за густых растительных покровов, латеризации почв и т.д. Однако кое-что все же известно достоверно: люди, прежде всего негроиды, в долине верхнего и среднего течения Нигера живут уже несколько тысячелетий, занимаясь изначально охотой и рыболовством, домашним скотоводством и ранними формами земледелия, производством орудий труда и предметов быта .

В отрогах Мандингских гор в древней долине Нигера возле Куликоро мне самому доводилось в 1980 г. участвовать в археологической разведке, в ходе которой были выявлены следы обитания людей достаточно отдаленной культуры, основанной на применении каменных орудий труда. Вблизи Бамако, в окрестностях плотины Сотюба, в качестве подъемного материала я подобрал небольшое каменное рубило (№ 6855-81). В привезенных мною коллекциях встречаются Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН и вторично используемые каменные орудия (№ 6796-80, 81), относящиеся к культуре догонов. Было бы интересно сопоставить эти образцы, собранные в конце ХХ в., с материалами коллекции № 1696, входившими в сборы 1908 г. Л. Фробениуса в сопредельных районах Западного Судана .

№ 6855-81. Рубило каменное. Имеет характерную клиновидную форму с заостренной по кромке гранью основания. Возможно, вкладыш топора .

Во всяком случае наиболее распространенный ныне тип традиционного топора, выкованного из железа, имеет аналогичную форму .

Изготовлено из голубоватого каменистого материала типа сланца, песчаника, змеевика. На поверхности имеются буроватые следы латерита .

Найдено примерно в ноябре 1980 г. в 100 метрах от плотины Сотюба (г. Бамако) на правом берегу Нигера .

Длина 9,4 см; ширина 5,2 см .

Сохранность удовлетворительная. Потерто .

Д.А. Ольдерогге определял глубину земледельческой традиции в долине вверх от излучины Нигера 4–5 тысячелетиями. Таким образом, даже если предполагать, что породителями культур долины Нигера являются древние негроиды юга Сахары в бытность ее плодородным краем до начала опустынивания, оседание их в этом регионе под воздействием высыхания Сахары и прочих факторов было очень постепенным и весьма давним, что и обеспечило возникновение упоминавшегося культурного континуума .

При всей изначальной фантастичности, умозрительности и, казалось бы, бездоказательности гипотез Л. Фробениуса или Ш.А. Диопа в свете накопленного наукой опыта они начинают видеться по-новому. Первый находил истоки многих элементов культур Западной Африки в культурах Античного Средиземноморья [Frobenius 1954] .

Второй связывал генезис традиционных культур Черной Африки с Древним Египтом [Diop 1967]. Теперь уже несомненна связь народов тропической зоны с античным миром [Кочакова 1986; Поплинский 1978]. Открытия же в Сахаре послевоенного времени дали почву для весьма аргументированных представлений об общем и очень древнем очаге культуры в Древней Сахаре, послужившем и формированию культуры Древнего Египта, и сложению современных нам традиционных культур Западной Африки. Таким образом, ряды аналогий этих культур, так взволновавшие Ш.А. Диопа, при всей спорности в частностях вряд ли абсолютно случайны в целом .

104Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН Собирая коллекцию в Мали, я многократно убеждался на собственном опыте в обоснованности параллелей живого предметного материала с хорошо известными музейными древностями Египта .

И как не подумать об этом, когда во все той же лавке «антиквара» я извлекал из груды обломков скульптуры и утвари деревянные и железные подголовники (№ 6796-108, 109, 110) признаваемых почему-то «загадочными» догонов? А как не вспомнить об этом же, соприкасаясь с астральными и космогоническими воззрениями тех же догонов и бамбара [Арсеньев 1986: 372–384, 450]?

А вот еще один живой пример из собственного опыта. В коллекции имеются два скульптурных изображения бараньей головы (№ 6855-52, 53), по пластике своей напоминающие символы бога Амона из древнеегипетского пантеона. Конечно, здесь возможны поиски исламских корней аналогии. Не противоречит им и наличие в пище престижного блюда — вываренной бараньей головы под соусом. Но упомянутые скульптурные изображения — атрибуты вполне сакрализованного или, вернее, обладающего вполне сакрализованными чертами театра марионеток бамбара и бозо, кстати, весьма плохо изученного .

№ 6855-52. Марионетка — голова барана .

Изготовлена из единого куска дерева (уши накладные, прибиты железными гвоздями). Раскрашена полосами: коричневой (загрязненной красной — ?), зеленой .

Торговец определил предмет как «сага-джугу-кун» (т.е. «голова злого барана»), который якобы происходит от бамбара из деревни Занзана (р-н Сегу) .

Данная марионетка является одним из персонажей представлений «До», а именно — «камален-сого» (т.е. «животное молодых людей/юношей»). Представления «До» широко распространены в зоне, прилегающей к Нигеру в районе Сегу, и являются обрядовыми действиями, доступными для профанного созерцания и приуроченные к земледельческой сезонной обрядности. В ареале распространения этих культурных феноменов, которые проводятся эзотерическими объединениями с таким же (или модифицированным) названием, можно проследить и присутствие элементов культуры бозо, связанной с речными промыслами и соответствующими особыми чертами картины мира и верований .

Приобретена в октябре-ноябре 1980 г. на Бадалябугу в Бамако (на так называемой «Зеленой вилле») у Нанкума Думбия (или у Бубакара Траоре — ?) примерно за 3000 малийских франков .

Народ — бамбара .

Длина 29,0 см; ширина 19,5 см .

Сохранность плохая. Сильно повреждена жучком .

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН Как бы то ни было в частностях, древняя история региона не только «туманна и загадочна», но и дает простор для головокружительных построений. Кое в чем она начинает вырисовываться, и уж во всяком случае его средневековая история куда более документирована .

Я считаю, что при всей условности привязки европейской периодизации истории к африканской реалии понятие «средневековье»

в целом вполне адекватно известным фактам. Хотя, впрочем, сами факты в основном известны нам из тех источников, которые создавались в тех же культурных традициях, в рамках каковых и сформировалось понятие «средневековье». Это в первую очередь арабские и европейские описания путешествий и картин жизни региона от VIII–IX до XVI–XVII вв. н.э. Конечно, в Европе верхняя граница этого периода — уже совсем не средние века, но для нашего региона это определение в основном приемлемо .

Здесь нет нужды особо останавливаться на том, в какой мере арабы и европейцы видели действительно то, что было, насколько их сообщения соответствовали тому, что они видели. Достаточно вспомнить собакоголовых людей из повествований Марко Поло. Абсолютно же достоверный в наших глазах материал этой эпохи доносит только археология с ее методами выявления фактов и их фиксацией, а также с последующей датировкой доступными науке средствами .

Археология же, как уже было сказано, крайне скудна. В XX в .

в рамках региона были археологически обследованы лишь два крупных или даже сверхкрупных фундаментальных памятника: КумбиСале — предполагаемая столица Древней Ганы, и Дженне-Джонно — огромное и весьма трудно интерпретируемое поселение вблизи средней дельты Нигера. В этих памятниках мы находим повсеместно следы земледелия, обработки металлов, признаки второго этапа общественного разделения труда и обмена .

Как бы то ни было, одно остается несомненным: вся зона саванн (а в период средневековья саванны здесь доминируют) вдоль верхнего течения Нигера, включающего его излучину, являет собой единый исторический район, единую систему — организованную и спорадическую — общественных отношений .

Это единство прослеживается и как внутреннее, и как внешнее в связи с экстрарегиональными контактами — большой транссахарской торговлей золотом, солью и рабами [Ольдерогге 1960; Куббель 1963; 1974]. Общепризнанным является представление о единстве общественной жизни региона до падения Сонгайской державы. Органичность этого единства связана с тремя последовательно сменяющими друг 106Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН друга древними раннегосударственными образованиями — Ганой, Мали, Сонгаи .

С этнографической точки зрения, а точнее с позиций этносоциологии и этноэкономики, единство культурного континуума региона проявляется в хозяйственной специализации этносов региона. Так, бамбара и малинке — земледельцы саванны, сонинке — земледельцы сахеля и посредники в обменных операциях, обеспечивающие региональную инфраструктуру обменов, фульбе — скотоводы саванн и сахеля, туареги — скотоводы сахеля и Сахары, сенуфо — земледельцы лесосаванной зоны, догоны — земледельцы нагорья Бандиагара, сонгаи — земледельцы прибрежной полосы излучины Нигера, бозо (сорко) — рыбаки водных артерий бассейна Нигера. Кроме этих этносов, которые можно отнести к основным, в Республике Мали имеется много этносов, уступающих последним по численности и исторической глубине, выступающих как вторичные, производные от взаимодействия первых или от сегментации, обособления их отдельных частей .

Иными словами, этносы Мали последовательно различимы по двум параметрам: экологической нише и сфере хозяйственной деятельности (земледелие, скотоводство, рыбная ловля). Что касается ремесел, то они в наибольшей мере развиты среди земледельцев саванны. При таких жестких привязках хозяйственной специализации продуктообмен практически становится неизбежным в отношениях между этносами с различной хозяйственной специализацией. В то же время за счет широтной расположенности природно-климатических зон, перекрывающих единовременно несколько рельефно-географических регионов, отдельные территориальные группы культурно родственных земледельцев оказываются как бы в относительной локальной изоляции в рамках своих устойчивых природных ниш. И в этих условиях проявляется весьма любопытный для всего региона феномен связи между этими относительными природно-культурными «анклавами». Для транслокальных связей, принципиально важных для земледельцев, скотоводы и рыболовы, а со временем и «джула-у», странствующие торговцы, оказываются связующим социальным и хозяйственным звеном между отдельными земледельческими областями. Однако все это никоим образом не мешает процессу воспроизводства локальной специфики в любой из областей — и в среде самих земледельцев, и у скотоводов, и у рыболовов. Предпосылкой же для реализации таких форм взаимодействий оказываются пересекающие регион реки и связанные с их течением маршруты кочевий и торговых Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН потоков. Они же имеют и природное, и культурное направление на пересечение географических зон: от зоны лесов через саванну к сахелю и Сахаре. Именно так течет Нигер, его же притоки задают дополнительные векторы возможных перемещений — туда и обратно .

К концу XX в. процессы сложения такой согласованности в социальных, культурных и экологических параметрах системы взаимодействия групп населения можно считать относительно стабилизировавшимися. Авторитет современных государств в значительной мере обеспечивает большую размеренность, согласованность миграций населения, регуляцию отношений между группами. В прошлом же имелись мощные вспышки разнородной по характеру активности традиционной общественной жизни населения, приобретавшей форму войн, захватов и т.п. Одна из них была связана с появлением в Западном Судане фульбе около XIV–XV вв. н. э., вторая — с движением тукулеров в конце XVIII — начале XIX в .

По существу, культурный континуум региона выступает как определенная исторически сложившаяся среда многостороннего и многоаспектного симбиоза населения принигерских саванн. Этот симбиоз предопределил близость форм социальной жизни. Он же лежит в основе единства и устойчивости стереотипов в сфере культуры. Их сутью во многом выступает тенденция к всестороннему синкретичному усвоению и синтезу культурных явлений. Однако важным условием действенности подобной тенденции является постепенность, размеренность инноваций .

Культурные, поведенческие, мировоззренческие стереотипы населения, формы их общественной жизни в хозяйстве, социальной и идеологической сферах воспроизводятся из поколения в поколение веками. В этом отношении принцип повторяемости, цикличность можно считать одним из фундаментальных для культур региона. Степень перемен в целом незначительна, хотя и отрицать перемены было бы неверно. Так, до конца I тыс. н.э. происходил медленный процесс вызревания в рамках охотничьих и рыболовных культур региона земледельческих культур, размежевания и в то же время взаимодействия, взаимовлияния, единства их форм и принципов. Так, известно, что культы олицетворенных сил воды, ее хранителей и инкарнаций — «божества» Фаро, специфичные изначально для рыболовов бозо, перешли затем в фундаментальные положения мифологии и культов земледельцев Принигерья — малинке, бамбара и др. С развитием ремесла, прежде всего кузнечества, возникли и специфические кузнечные культы, связанные с силами огня. Они также переплелись и идеоЭлектронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН логически, и в конкретных социальных формах с уже оформившимся синкретизмом рыболовных, охотничьих и земледельческих культов .

С конца I тыс. н.э. к этому идеологическому синкретизму присоединяется новый элемент — ислам. Он взаимодействует с автохтонными верованиями и культами, где косвенно, где активно вмешиваясь и оказывая на них то скрытое, то явное воздействие. Думаю, что на настоящий момент наука еще не готова ответить на вопрос, в какой мере это воздействие ислама сказалось на эволюции автохтонных элементов культуры, в какой мере она была поглощена им, в какой изменилась под его влиянием. Но несомненно, что ислам также оказался фактором унификации культурных процессов региона, выражением и проводником центростремительных культурных ориентаций во внутренних процессах региона .

Духовная культура не существует вне ее преломления, фиксации в вещах — предметах материальной культуры. Именно вещи являются важным, хотя и не единственным воплощением духовной культуры .

*** Мне, как специалисту по этнографии бамбара, представляется наиболее сообразным более подробно остановиться на культуре именно этого этноса для иллюстрации и пояснения общих для региона явлений. Этот этнос не только типичен и органичен для саванн Принигерья, он играл и продолжает играть особую роль в жизни всего населения. Бамбара — самый многочисленный этнос Республики Мали (более 2,5 млн человек). Его язык — язык межэтнического общения более 2/3 населения Мали и значительной части сопредельных территорий. Представители этого этноса составляют костяк кадров интеллигенции, государственного аппарата, армии Республики Мали .

В непосредственном окружении именно бамбарского населения расположена и столица страны — Бамако. Разумеется, эти факты не случайны, они — следствие исторической судьбы населения региона и бамбара в частности .

Как следует из известных мне фактов, бамбара (самоназвание — «бамана») как самоосознавшаяся культурная, социальная, языковая общность формируется из восточной части мандеязычных земледельческих групп, населяющих территорию вниз по течению Нигера от ядра Древнего Манден в Мандингских горах. Процесс этот был длительным, вызревал исподволь, в частности под знаком угасания власти и влияния Древнего Мали в XV–XVI вв. и общего смещения политической, торговой, культовой (исламской) активности на восток, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН к средней дельте и излучине Нигера. Думаю, что правомерно считать возвышение в середине XVII в. Сегу в качестве самостоятельного центра общественной жизни региона рубежом для рассмотрения бамбара в качестве сложившегося этноса [Арсеньев 1978: 59–71] .

Широко распространенное в литературе мнение о том, что «бамбара» — это «отказавшиеся от принятия ислама» группы мандеязычного населения, не вполне верно. Однако отчасти эта точка зрения отражает тот реальный факт, что формальное распространение ислама в среде бамбара во второй половине XIX в. было насильственным, и о добровольной их исламизации можно говорить, лишь имея в виду середину — вторую половину XX в .

В какой-то мере эта ситуация объяснима: до середины XVII в. здесь не было ни активной торговли, ни активной политической жизни, которые стимулировали распространение ислама в Древней Гане, Древнем Мали и в Сонгаи. Только с их крушением и на их обломках в условиях нарастания роли и влияния европейской работорговли возрастает самостоятельное значение региона среднего течения Нигера (от Мандингских гор до средней дельты). Отчасти он становится периферией, театром военных действий с целью захвата рабов и «подпитки» самой торговли. Отсюда особая роль военной деятельности Сегу и в Сегу, прежде всего в среде бамбара. Отчасти эта традиция сохранилась и в новейшее время: значительная часть так называемых «сенегальских стрелков» французской колониальной армии имела бамбарское происхождение, и язык бамбара был вторым после французского в обеспечении жизнедеятельности этих войск .

Помимо отмеченных выше демографических, культурных и социальных аспектов роли и значения бамбара в развитии региона, они показательны и как типичные земледельцы саванны, обладающие комплексной экономикой, сочетающей оседлое земледелие с охотой и собирательством, а также домашним скотоводством и развитыми ремеслами. Для исследователей привлекательно в них то, что ряд культурных элементов они сохранили от архаических эпох в чем-то лучше, чем малинке, сонинке и другие народы долины, подвергшиеся более интенсивной и более ранней ассимиляции исламом и связанными с ним формами общественной жизни. В то же время к бамбара в меньшей мере применима характеристика «вторичной архаики», как это, возможно, справедливо в отношении догон. В отличие от последних бамбара, видимо, никогда не были изолятной группой и всегда существовали в русле основных течений общественной жизни региона .

110Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН Итак, исторически все народы региона так или иначе оказались связанными в своей жизни с бамбара. Бамбара же в какой-то мере могут рассматриваться как фокус жизни и культуры региона .

*** Мир вещей — мир своеобразный и во многом удивительный. Любая вещь создается людьми с какой-то не всегда полностью известной нам целью. Воздействуя на предмет природы одним лишь прикосновением своей руки, а иногда и только мысли, люди вводят его в свой мир, заставляют служить обществу. Это все равно так, даже если речь идет о каком-то камешке, веточке, перышке, полюбившемся кому-то и поднятому, сохраненному по Бог весть какой причине. Убитый человеком и оставленный нетронутым зверь, срубленное дерево, обломанная шляпка термитника, перенесенная на развилку дорог близ деревни, — это не только природные явления, но уже и явления культурные, созданные, совершенные вследствие намеренных, а может быть, и случайных поступков. Для последующего времени — это документы человеческой деятельности, а для времени действия — инструменты каких-то действий, соучастники в достижении каких-то целей .

Из двух категорий историков, имеющих дело с вещами, — этнографов и археологов — последние обнаруживают вещи, заведомо умершие. Вернее, пожалуй, сказать, что эти вещи завершили свою жизнь в создавшей или использовавшей их культуре, обществе. Да и само это общество, для которого эти вещи были живы, уже не существует или в значительной мере изменилось. Археологу, как правило, некого спросить об истинном назначении этих вещей, о комплексе представлений, свидетельством которых вещи выступают. Догадки, аналогии, сопоставления, поиски косвенных свидетельств — вот неполный перечень путей археологического познания .

Несколько в ином положении оказывается этнограф, хотя он тоже сравнивает, сопоставляет. Но, наблюдая предмет в полевых условиях или в искусственной ситуации, предъявляя его носителю информации, этнограф может спросить у тех, для кого собственная культурная среда и культурная среда самого предмета близки или даже абсолютно тождественны. Очевидно, что, когда речь идет о духовных ценностях, особенно у бесписьменных народов, каковыми в основном и являются жители саванн Принигерья, такое обращение просто необходимо .

Для того чтобы заставить «говорить» мир вещей, надо подключить все знания об их культурной среде и, если только возможно, самих Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН создателей и пользователей этих вещей. И тогда-то вещи будут свидетельствовать о среде, о создавшем их обществе, или, наоборот, среда, люди укажут на подобающее этим вещам место в системе их культуры, общественных отношений. Именно в смене подобных ситуаций и происходит уточнение нашего знания, его приращение .

С этой точки зрения в предметном (вещном) мире бамбара, как и в самой системе культуры, можно выявить три специфические стороны, которые и делают их характерными земледельцами саванн Принигерья, а именно — сочетание в хозяйственной основе жизни охоты, земледелия и кузнечества .

Комплексная хозяйственная система породила и комплексную по своему характеру культуру, в которой каждая из сфер хозяйственной жизни выступает как своеобразная субкультура, неотделимая от других субкультур и от всей культуры в целом, но в то же время и весьма специфическая. Соответственно, следует различать охотничью, земледельческую и кузнечную субкультуры в земледельческой культуре бамбара .

Эти стороны и составляющие культуры бамбара возникли не одновременно, а исторически: из охоты на правах вспомогательной сферы начало выделяться земледелие. При этом характерно, что большое (зерновое) земледелие у бамбара — сфера деятельности мужчин, а огородничество — преимущественно женщин. Возможно, это обстоятельство указывает в какой-то мере на то, что зерновое (мужское) земледелие восходит собственно к охоте, а огородничество, овощеводство — к собирательству. Таким образом, перед нами свидетельство первичного этапа разделения труда по полу, восходящее к самым ранним этапам жизни общества .

В сфере духовной и социальной культуры этап охотничьей деятельности у нынешних бамбара тесно связан с охотничьими союзами и их идеологией, отраженной в мифах, легендах, обрядовой и магической практике охотничьего цикла .

Мне немало пришлось контактировать с охотниками бамбара, участвовать в их празднествах, ритуалах, в повседневном общении и деятельности. Это люди, для которых во многом жизнь протекает в двух измерениях. Одно связано с жизнью всего общества в целом, второе — с жизнью в лесу, общением с его обитателями, между собой как с братьями; для охотников жизнь среди людей — временное, неизбежное состояние, а жизнь в лесу и есть настоящая [Арсеньев 1981: 39–54;

1991б: 160] .

Охотничья субкультура как никакая другая тесно связана с природой. В какой-то мере это война с нею, война за существование, но 112Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН война, которая ведется по определенным, четко формулируемым правилам. Согласно им человек берет у природы только то, что ему жизненно важно, некий минимум. Кроме того, согласно тем же установкам охотничьей субкультуры природа — мир зверей — также противостоит людям и устроена так же, как и мир людей, и так же имеет в своей среде охотников-хищников, которые угрожают людям. Моральный кодекс охотника включает в себя охоту как способ жизнеобеспечения и требует соблюдения некоторого равновесия для полноценного воспроизводства мира животных. Об этом убедительно свидетельствуют охотничьи песни, сказания и легенды гоу [DupuisYakouba 1911] и бамбара [Thoyer-Rosat 1978] .

Таким образом, охотничьей субкультуре бамбара свойственно так или иначе унаследованное от самого архаического этапа социогенеза представление об единстве с природой, о равном положении в ней людей наряду с другими отрядами живой и неживой природы. Впрочем, это деление во многом условно и привносится из наших привычных взглядов. Природа воспринимается, видимо, как система существования, единая для всех явлений, и отряды ее — люди, звери деревья, рыбы, птицы, травы и т.д. — противопоставляются друг другу как принципиально равные и подобные части этого единого целого .

Вероятно, на базе таких или подобных воззрений, облеченных в живую образную форму все тех же сказок и легенд, появляются идеи о возможности перехода из одного «отряда» природы в другой, т.е .

превращений, трансфигураций. Возможно даже, что это необходимое условие для пребывания в неочеловеченном участке природы — в лесу, саванне, вне пределов деревни .

На этой почве возникает и технология, а с ней и техника подобных переходов. Мы обычно называем это «магией» и «колдовством» .

Именно в них коренятся многие практические знания и навыки, которые и с нашей точки зрения можно рассматривать как положительные. Но фантастическая с нашей точки зрения форма олицетворения, «эзоповский», символический язык многих воззрений и действий долгое время оставались непонятными человеку современной культуры .

В то же время если взять, к примеру, охотничий костюм (№ 6711то можно убедиться, что благодаря ему перевоплощение охотника (в его собственном сознании, в восприятии животных и в их адекватных реакциях) возможно. Правда, на нашем языке, привыкшем к большей практичности, «заземленности» и специализации категорий, это «перевоплощение» выражается куда более скромным Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН и понятным словом «маскировка». Если проникнуть глубже в поиски достоверного, адекватного реальности смысла, то мы и в нашем языке, несомненно, обнаружим, что «простое» ныне слово «маскировка»

неминуемо упирается в круг действий, связанных с надеванием и ношением масок. А раз так, то опять перед нами весьма архаичный, но модернизированный и прагматизированный в нашем сознании пласт культуры .

№ 6711-161. Рубашка охотника («донсо-глоки») .

Изготовлена из сшитых полос, вытканных на ручном ткацком станке традиционной конструкции из хлопчатобумажных нитей ручной пряжи. Полосы ткани (точи) имеют по оси продольные полоски сиреневого и черного цветов, задающие некий орнаментальный ритм. Фоновый цвет ткани бежевый, именуемый на языке бамбара «баси» (краситель выделяется из растения, именуемого «баси»). Этот цвет красителя нередко переносится и на название рубашки (или другого изделия) — «басила глоки». Есть и другое именоЭлектронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН вание этого цвета — «варанинкалама», т.е. «цвета варанинкала — пантеры». Впрочем, оно может считаться отчасти эзотерическим .

Боковые стороны рубашки прошиты до середины. Рукава отсутствуют .

По обеим сторонам снизу нашиты карманы из такой же ткани. Ворот крупный вырезной с подогнутой и подшитой кромкой. Полосы, из которых сшита рубашка, соединены (прошиты) вручную. На поверхности рубашки спереди и сзади нашиты амулеты, состоящие из львиных и кабаньих когтей, рогов антилоп, птичьих голов. Большая часть амулетов представляет собой завернутые в кожу снадобья растительного и животного происхождения. Некоторые снадобья завернуты в змеиную кожу. Каждый амулет, нашитый на рубашку, имеет специальное назначение: один — от укуса змеи; другой — для твердости руки; третий — от дурного глаза и т.д .

Спереди посередине под воротником нашито небольшое круглое зеркальце. Другое, прямоугольное, зеркало покрупнее нашито на спине между лопатками. Вдоль нижней кромки рубашки нашиты пучки х/б нитей, скрученные в жгуты и завязанные узлами .

В целом рубашка соответствует внешнему облику традиционной охотничьей одежды бамбара и малинке. Однако некоторые признаки заставляют предположить, что в данном случае изделие предназначалось на продажу, при его изготовлении были соблюдены требования соответствия внешнему виду одежды охотников. Среди этих признаков новизна изделий из кожи (амулетов) и то, что все они пришиты к рубашке сиреневыми х/б нитками фабричного производства и окраски, новизна самой рубашки и сомнительность факта ее продажи охотником торговцу. Последнее очень важно, учитывая магическую значимость такой одежды. Однако этот довод можно отмести, учитывая, что сила (магическая) нового костюма — значительно меньше и предложенная торговцем сумма могла склонить охотника к продаже рубашки .

По поводу новой охотничьей одежды и других принадлежностей у бамбара существует символическое выражение «донсо донна минан курау ля»

(прямой смысл — «охотник получил новое охотничье снаряжение»), скрытый же смысл этого выражения заключается в понятии «опасность»: «охотник вступил в зону опасности». На языке бамбара такая рубашка называется «донсо-глоки» .

По словам торговца, она происходит от бамбара Сегу. Приобретена на Большом рынке Бамако 14 марта 1973 г. у торговца Джавара (по происхождению хауса) за 15 000 малийских франков. Полевой № 30 .

Народ — бамбара .

Длина 70,0 см; ширина 68,0 см .

Сохранность хорошая. Утрачены два амулета на правой стороне груди (частично) .

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН № 6796-75. Рубашка охотничья с нашитыми на нее амулетами. Изготовлена из хлопчатобумажной ткани, вероятно, фабричного производства .

Ткань тонкая. Окрашена в коричневатый цвет, именуемый на языке бамбара «варанинкалама». Есть утверждение, что это слово происходит от названия растения — «варанинкала» (ср. с информацией по № 6711-161). Цвет, видимо, в целом связан с магико-ритуальной одеждой, но особенно с одеждой охотников, как маскировочной, как совпадающей по фоновому восприятию с цветовой гаммой саванны .

Покрой рубашки прямой. Единая полоса ткани перегнута пополам .

В  месте сгиба посередине вырезано круглое отверстие для шеи и головы с прямой вертикальной прорезью спереди, облегчающей надевание рубашки через голову. Края выреза подрублены. Снизу по бокам края полосы соединены небольшими полосками ткани, доходящими до пояса. Справа эта полоска двойная. В наружной части ее сделана вертикальная прорезь с подрубленными краями. Это карман. По всей поверхности спереди и сзади на рубашку нашиты шнурки из хлопчатобумажных нитей ручного прядения, а также квадратики из кожи с зашитыми внутрь магическими текстами и снадобьями, а также зубы и рога различных животных, обшитые кожей. От квадратиков и от обшивки зубов и рогов, окрашенной в одних случаях в черный, в других — в красный цвета, отходят перегнутые пополам кожаные шнурки красного цвета .

По внешнему виду, предназначению, связанным с подобного типа одеждой представлениям данная рубашка аналогична № 6711-161 .

По словам торговца, происходит, видимо, из района Сигири (Республика Гвинея) от населяющих этот район малинке .

Приобретена в конце 1973 г. в ларьке при гостинице «Гранд отель» в Бамако примерно за 3000–3500 малийских франков .

Народ — малинке .

Длина 92,5 см; ширина 98,5 см .

Сохранность удовлетворительная. Имеет явные следы длительного использования (ношения). Загрязнена, есть следы от пота .

В мире вещей собственно охотничий аспект культуры бамбара представлен довольно немногочисленным инвентарем. Это орудия лова (ловушки, силки, капканы и т.п.). Это и охотничье, и одновременно боевое оружие (копья, луки и стрелы, ружья, топоры «семе», ножи). Это также специфическая маскирующая охотничья одежда и некоторые дополнительные принадлежности (сумки, свистки «симбон», опахала «мисику» из коровьего хвоста и т.п.). Здесь за редкими, но не вполне очевидными исключениями практически нет ни масок, 116Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН ни круглой скульптуры. В то же время мир леса — мир охотников — представлен в качестве явного субстрата в инвентаре земледельческого и кузнечного аспектов культуры и прежде всего в звероподобных масках соответствующих тайных союзов .

Что касается собственно охотников, то мне доводилось наблюдать их ритуальное перевоплощение и маскировку во время церемонии памяти охотника Гимба Кулибали, удостоившегося при жизни почетного наименования «симбон». Празднество проходило в деревне Нафаджи в окрестностях Бамако. По ходу ритуала глава действа изображал антилопу, прикрываясь шкурой животного, остальные же охотники имитировали окружение зверя с последующим его убийством [Арсеньев 1981]. Таким образом, здесь речь шла, скорее всего, хотя и об условном, но «прямом» перевоплощении, где инструментом оказывался предмет самой природы — шкура животного, пусть и возделанный рукой человека, но не имитация природного явления, подобно маске или покрывалу. В земледельческом и кузнечном инвентарях доля искусственных атрибутов или искусственно составленных природных предметов резко возрастает .

Думаю, что вопрос об очередности возникновения земледелия и кузнечества бамбара, а точнее у их предков, может быть поставлен, но вряд ли получит однозначный ответ. Ибо можно говорить об относительных сроках возникновения металлургии, о знакомстве с металлами вообще. Но суть проблемы еще сложнее, так как в этом регионе кузнечество выступает как квинтэссенция ремесла, и в этом смысле правильнее говорить о более широком явлении — ремесленном аспекте культуры бамбара, максимально реализованном в кузнечестве. Именно в этом смысле данный аспект культуры и противостоит земледельческому. Зарождение же ремесла, несомненно, относится к еще охотничьей фазе развития общества бамбара и их предков [Арсеньев 1986: 453–457] .

Как бы то ни было, земледелие как сфера хозяйствования, подобно охоте, теснейшим образом связанная с природой, предполагала иное по форме да и по принципиальным установкам общение с ней. В отличие от охоты здесь, вероятно, в больше мере проявлялся диалог с природой, договор с ней, а следовательно, и большая, чем на охотничьей стадии, противопоставленность людей всем другим природным явлениям. Вероятно, можно говорить о большей степени рационализации отношений с природой, а значит и искусственности, вторичности этого стиля взаимодействия .

Война, противоборство между иерархически равными отрядами природы, союзы и коалиции между одними против других в этой Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН борьбе, характерные для охоты [Арсеньев 1991б: 10–12], сменяются в мире земледелия договорными отношениями с природой, выделением стихий (воды, земли, воздуха, огня), их персонификацией [Арсеньев 1986: 453–457]. Вероятно, идет активный процесс становления натурфилософских представлений, облеченных в сложную и яркую образную форму мифов, хранимых как эзотерическое знание в недрах замкнутых группирований — тайных союзов .

Обычно принято считать, что универсальным выражением мировоззренческих систем ранних земледельцев является культ предков .

Опираясь на опыт изучения бамбара, могу отметить, что этот тезис нуждается во многих уточнениях. Культ предков, имевший место и на охотничьей стадии, выражает, скорее всего, норму социального и идеологического воспроизводства конкретного общества или социально-родственного коллектива. Он является лишь частью универсума, охватываемого мировоззренческой и поведенческой системой .

Более же широкая система, свойственная мировоззрению раннеземледельческой стадии, предусматривает взаимодействие людей и природы как отчужденной и во многом противопоставленной человеку реалии. В отличие от охотничьей стадии, люди, казалось бы, становятся более независимыми в обеспеченности жизненными средствами, они могут позволить себе и большую стабильность форм жизни, включая и большую или меньшую стабильность поселения. В то же самое время, несмотря на приобретение опыта и положительных знаний, растет, видимо, и осознание людьми того, что наряду с собственной активностью их благополучие обеспечивается и обусловливается тем самым миром природы, активное отношение к которому и делает человека человеком. Как мне представляется, высвобождаясь материально, человеческие коллективы, переходя к земледелию, закрепощались идеологически .

Отражение таких процессов у бамбара я вижу в развитии культа так называемых «дасири» — покровителей места (например, крупных долголетних деревьев — баобабов, холмов необычной формы и т.п.) .

Именно с ними, предками ныне живущих, по бытующим легендам, устанавливались договорные отношения, согласно которым данный коллектив людей — социум — мог селиться и пользоваться угодьями данной местности .

В какой-то мере зачатки этого явления, вероятно, обнаруживаются и на охотничьей стадии, и в параллельно существующем охотничьем аспекте культуры в связи с представлениями о «хозяевах местности». Но в связи с земледелием они приобретают обобщенный характер, постепенно приводя к идеологической ассоциации 118Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН такого покровителя с олицетворениями стихий — основных персонажей эзотерической мифологемы, прежде всего Фаро, или «Хозяина воды» .

Возможно, что и возвышение Фаро в рамках этой мифологемы над олицетворениями других стихий связано зависимостью земледелия в регионе прежде всего от водного режима (дождей, рек, озер, колодцев и т.п.) .

В связи с тем же земледелием в культовой практике и ее мировоззренческой подоплеке особое значение приобретают культы плодородия, которые сливаются воедино и с культом «дасири» как источником плодородия и плодовитости, и культом предков, поскольку происходит отождествление принципов и способов достижения плодородия и плодовитости в обществе и в природе. По крайней мере на этом этапе антропоизоморфизм выступает как устойчивая и всеобъемлющая модель действительности .

Вероятно, у бамбара в наибольшей мере связаны с земледелием тайные союзы Коре и Чивара. Хотя, впрочем, и здесь надо оговориться, что при отсутствии исторической глубины, длительной традиции исследований тайных союзов, при их реальной эзотеричности многие теоретические построения остаются гипотетичными и опираются на сегодняшнее состояние культуры бамбара, характеризующейся сложившейся согласованностью различных по происхождению и даже предназначению явлений, их всепроникаемостью и взаимным переплетением. И в этом, думаю, тоже проявляется один из ведущих принципов культурного процесса региона — всеобъемлющий синкретизм, стремление к гармонизации, согласованию, равновесию любых, даже противоречивых явлений .

Видимо, к специфическому инвентарю земледельческой сферы культуры следует отнести основную часть вещей бамбара, поскольку земледелие есть основа их жизни. Здесь и деревня как основной тип поселения, и жилые постройки, зернохранилища, и даже курятники .

Здесь и хлопчатобумажная одежда, и орудия труда (мотыги, серпы, палки-цепы для молотьбы и многое другое). В сфере духовной культуры земледелие отражается и овеществляется/воплощается в масках и круглой скульптуре, связанной с культами предков и плодородия;

к особым вещам как предметам культа, представляющим в практике его объект, следует отнести и священные растения, камни, термитники, водоемы и т.д .

Железо и огонь в жизни бамбара связаны неразрывно с кузнечеством. Oвладение железом обеспечило качественный сдвиг в росте Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН производительных сил, в частности в том же самом земледелии. Можно сказать, что вся материальная культура бамбара может быть определена и как земледельческая, и как основанная на применении железных изделий. И в этом нет противоречия, так как в одном случае характеристика культуры идет через определение специфики производства средств потребления, а в другом — через производство средств производства .

Огонь в сознании бамбара выступает той самой средой, владение и управление которой обеспечивает общество столь важным для него продуктом. Поэтому кузнецы воспринимаются как хозяева огня. Хотя для нас очевидно, что использование огня в быту возникло еще на заре антропогенеза и задолго до вызревания кузнечества как особой сферы деятельности .

В этой связи любопытно наблюдение, которое я вынес из пребывания в традиционной среде бамбара: если хранителями огня являются кузнецы-мужчины, то в домохозяйствах (в семьях земледельцев) огонь семейного очага находится на попечении женщин. Огонь, насколько я мог это наблюдать в горном Мандинге, был принесен в горн от семейного очага кузнецов, т.е. поддерживался до того женщиной-кузнецом (женой кузнеца, она же гончар в традиционном разделении труда). Это отношение между женщиной и огнем созвучно мифологеме, упоминающей о Мусо Корони, — женском персонаже мифа о творении .

В 1980 г. мне довелось воочию наблюдать традиционную процедуру обжига керамических изделий в деревне Коньобла вблизи Бамако .

Весь процесс реализовывался женщинами-кузнецами. Практическое владение огнем, создание высокой температуры очага на открытом пространстве и поддерживание его в течение всего нужного для процесса времени свидетельствовали о высокой искусности и древности традиций обращения женщин с этой стихией. Тогда же мне удалось приобрести для МАЭ один из таких горшков, фактически на моих глазах прошедший процедуру обжига. Ныне он хранится в фондах МАЭ под № 6855-80 .

№ 6855-80. Горшок керамический. По форме приближается к сфере .

Изготовлен из глины. Скорее всего, использована обычная технология, в соответствии с которой сырая глиняная лента заводится спиралью от донышка к венчику с нарастанием по высоте и с расширением по диаметру. Затем стыки краев ленты аккуратно замазываются (либо мокрой ладонью, либо влажным раствором той же глины). Далее по процедуре, пока глина не успела просохнуть, на верхней кромке отжимается и заглаживается венчик .

120Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН По внешней сферической поверхности по еще непросохшей глине прокатывается трафарет — валик из плетеных стеблей, насаженный для жесткости на палочку. Именно таким образом основной части поверхности тулова горшка придана рифленая фактура. Венчик и внутренняя часть поверхности залощены .

Во время обжига, происходившего в недрах большого костра вместе с другими горшками разного объема, после сгорания первой партии хвороста женщины-горшечницы окропляли почти готовые сосуды, похлопывая их ветками, периодически окунаемыми в сосуд с горячим взваром каких-то трав. В результате сосуды приобретали черный цвет и блеск, похожий на лакированные поверхности .

Изготовлен и обожжен в деревне Коньобла примерно в 40 км от Бамако по дороге в сторону Сикассо. Собиратель лично присутствовал при обжиге в  апреле 1980 г. и приобрел непосредственно у горшечницы на месте по  окончании обжига за 600 малийских франков, что по масштабам цен в сельской местности было довольно значительной суммой, превышающей в 1,5–2 раза примерную нормативную цену для местных жителей .

Народ — бамбара .

Высота 14,5 см; диаметр 17,5 см .

Сохранность хорошая. На внешней поверхности имеются налипшие фрагменты листьев от веток, соприкасавшихся при обжиге .

Как справедливо отметил Д.А. Ольдерогге [Ольдерогге 1969: 177– 185], историческая роль кузнечества в регионе нашла свое отражение в легендах о борьбе между земледельческим древним Мандингом и царством кузнецов Соссо. Эти легенды составляют эпический цикл о Сундиате Кейта, основателе Древнего Мали (ср.: [Niane 1960/1971]) .

Кузнецы рассматриваются в регионе как в значительной мере чужеродный укладу земледельческого общества элемент — в социальном, и хозяйственном, и культурном отношении. С этим, видимо, связан и мотив борьбы в легенде о Сундиате. Впрочем, сама фигура Сундиаты есть уже синкретизм земледельческой и охотничьей субкультур. Противник же Сундиаты Сумангуру Канте — олицетворение кузнеческой субкультуры .

Реальная история обработки железа в регионе значительно глубже, чем события, описываемые в упомянутом эпическом цикле. Об этом, в частности, говорят и раскопки Дженне-Джонно. Да и основные источники информации, будь то немногие археологические или обильные этнографические, а также фольклорные, включая зафиксированные тексты сказаний о Сундиате, свидетельствуют о том, что Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН кузнечество при всей своей относительной отчужденности находится в теснейшем взаимодействии с земледелием и охотой. Оно снабжает земледельцев и охотников орудиями труда и оружием и составляет в конечном счете не самостоятельную культуру в условиях региона, не специализировавшийся этнос или тем более социальный организм, а субкультуру, подразделение этноса, его социально обособленную группу со специфическими культурными чертами .

Стихии железа и огня — свои для кузнецов — противостоят в сознании бамбара стихиям земли и воды — родным для земледельцев .

В переносе в идеологическую сферу (а она чрезвычайно значима на реально достигнутом этапе традиционного развития бамбара) магический потенциал знаний и навыков кузнецов как минимум равен потенциалу земледельцев. Фактически же он может и превосходить его, поскольку стихия огня, вероятно, более враждебна, вероломна и сильна в быстром натиске, чем стихии воды и земли .

В то же время, думаю, что реальное противостояние, по крайней мере на магическом уровне в эпосе о Сундиате, происходит не между земледельцами как таковыми и кузнецами, а между двумя земледельческими обществами — социумами, в одном из которых доминирует кузнечная субкультура, а в другом — земледельческая с ярко выраженными чертами влияния охотничьей субкультуры в сфере идеологии и социального управления .

Как я уже неоднократно подчеркивал, одной из основных особенностей долговременных тенденций традиционной культуры населения региона было стремление к синкретизму, к сплаву в единой системе взаимодействия разнородных по происхождению или типу культурных явлений, всеобъемлющее взаимопроникновение всего и вся. Это в полной мере относится к рассматриваемым субкультурам и в частности к кузнечеству. Так, с кузнечеством связан специфический, весьма важный и универсальный для всех манде, включая бамбара, тайный союз Комо. Это как минимум союз, связанный с основными этапами жизненного цикла мужчин, смены возрастных группирований, приближающихся к возрастным классам. С ним же связана и наиболее общая организация общественной жизни в сфере социальных отношений, управления, идеологии. Прохождение через посвящение в Комо — обязательный этап жизни каждого мужчины .

Комо руководится кузнецами, а посвящение в него сопряжено с испытанием железом (через обрезание) и огнем. Но при этом основной, наиболее массовый состав Комо — это земледельцы. А при всей исключительности роли самого Комо и кузнецов в нем, кузнецы во 122Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН всех прочих сферах жизни воспринимаются как обособленная группа и в непосредственное высшее руководство обществом не входят, т.е .

сфера их влияния ограничена все тем же Комо .

Если обратиться к миру вещей, специфичному для кузнечной субкультуры, то выяснится, что для нее характерны не только свои орудия и средства труда, но и некоторые особенности одежды, магического инвентаря и т.д. Однако основные культовые предметы земледельцев (деревянные, металлические, каменные или глиняные) изготовляются теми же кузнецами. К числу этих предметов относятся маски тайных союзов, изделия светского содержания и т.д., а также круглая скульптура, связанная с культом предков, магией плодородия, с врачебной магией и т.п .

Таким образом, мир вещей, связанных с охотой, земледелием и кузнечеством, свидетельствует о взаимном проникновении и взаимосвязи этих вполне выраженных в культуре бамбара субкультур. Он говорит об их синтезе в рамках большой земледельческой культуры бамбара и других манде, т.е. выражает действие все того же принципа синкретизма местных культур — принципа, само возникновение которого не могло не быть следствием длительной, многовековой и относительной стабильности и замедленности процессов в регионе .

На базе глубинных констант развития общественных процессов в регионе выработалась и специфическая система ценностей в общественном и индивидуальном сознании, приложимая практически ко всем сферам осознаваемой жизни в ее формальных и содержательных аспектах. В соответствии с нею же сложились и эстетические представления, например типизированные зрительные образы со своей стереотипной архитектоникой, стандарты «красивого». Сформировались, живут и активно воздействуют на практику морально-этические нормы: «хорошо — плохо» .

Впрочем, для бамбара «хорошо — плохо» («ка ньи — ка джугу») выступает, видимо, наиболее отвлеченным лексическим выражением ценностной системы и прослеживается в антитезе «красиво — некрасиво» («че как ньи — чe ка джугу») в качестве субстрата .

Что касается эстетических норм, то для их характеристики применим, в частности, так называемый «пластический символ» — понятие, впервые осознанное введенное в оборот нашей культуры В. Марковым [Марков (Матвей) 1919: 36–38]. Под ним так или иначе подразумевается инвариант в системе зрительных образов — инвариант все той же архитектоники, объемного, композиционного, цветового и прочих решений создаваемых вещей. Так, в отличие от эстетических идеалов Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН европейской культуры, где имели место тенденции к утверждению внешней динамики (поз, жестов и т.д.) образного решения, внутренней повествовательности произведений художественного творчества, в Тропической Африке, в частности у бамбара, преобладали другие устремления. Здесь присутствует образ стабильного, внешне статичного, сбалансированного отдельно взятого персонажа (в форме маски, скульптуры и т.д.). И только их сочетание в движении (ритуал, церемония, представление) вносит динамику и повествовательность. Полагаю, что в этом находит свое выражение восприятие действительности как повторяемости, цикличности в отличие от европейского — линейного, восходящего [Арсеньев 1992: 36–39; 1996: 172–212] .

Поскольку к ведущим принципам культуры бамбара относится стремление к всеобъемлющему равновесию и синтезу, а также временная растянутость процессов, их как бы вневременье, основанное на бесконечной и безвариантной повторяемости, в ценности бытовой и морально-этической систем входят неторопливость, бесконфликтность, обтекаемость суждений и поступков. Ничто не делается с избыточным перенапряжением сил, если речь не идет о чем-то внезапном, роковом. Даже в этом случае стремление избегнуть конфликта господствует над внутренним зовом победить в нем .

Однако следует тут же оговориться, что подобные установки относятся к числу весьма глубоких, связанных с наиболее долгосрочными стереотипами. Реальная история бамбара и региона в целом, особенное влияние торговли привели к значительной социальной иерархизации, к выделению воспроизводимой в поколениях социальной верхушки, опирающейся на систему ценностей, отличную от вышеизложенной .

В ней отразились и диаметрально противоположные принципы воспроизводства, прежде всего накопление. Власть, богатство, влияние — реальные и мнимые — в рамках этой системы культивировались и внедрялись в общественную практику и сознание. Проводниками этой системы во многом выступали гриоты — сказители и музыканты, заказчиками — знать, а потребителями — и сама знать, и социальные низы .

Вся культура бамбара и их быт очень «идеологичны». Это отражено и в представлениях о материальной силе слова, и в высокой степени символизации, знаковости, выходе практически на все уровни мировоззренческой системы практически любого явления из поведенческой, духовной, материальной сфер жизни .

В отличие от наших общепринятых представлений любой предмет в культуре бамбара, будь то орудие труда, оружие, утварь, украшение и т.д., может иметь прямую практическую или прагматическую, а также 124Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_04/978-5-88431-229-6/ © МАЭ РАН весьма отвлеченную, образную, как бы «космическую» интерпретацию .

Последняя, как правило, выступает продуктом гиперболизации со стороны исследователя-полевика, вольно или невольно ориентированного на поиск «тайны», «эзотерического знания» и магического «симсима». Впрочем, об этом феномене достаточно очевидно отзывался В.М. Мисюгин как о «бумеранге исследователя» [Мисюгин 1991: 108– 135]. Тот же феномен оказывается своеобразным «эффектом зеркала»

[Bathurst 1993], переносом на собеседника собственных стереотипов и приписыванием ему как парадигмы видения и оценки явлений .

Во всех наблюдавшихся мною в полевых условиях явлениях было как минимум переплетение двух планов: бытового, повседневного, во многом безотчетного или осознаваемого только на рациональном, практическом уровне, и эзотерического, символического, образного, относящегося к внутренней (во многом тоже рационалистичной, несмотря на кажущийся иррационализм) картине мира, его символической модели .

Вещи очень определенно связаны с системой социальных отношений (а стало быть, и отражают ее при соответствующем фокусе рассмотрения). Это и сфера применения вещи, и круг лиц (или группа), причастных к использованию данного предмета, и запреты на причастность к нему других лиц и групп, и связь с иными сферами общественной жизни, и т.д. Это, разумеется, и изготовители данной вещи, и способ ее перехода от изготовителя к пользователю .

Основную массу (по номенклатуре и по объему) предметов, вещей в традиционной среде бамбара изготовляют кузнецы «нуму-у». Они относятся к ряду категорий ремесленников, составляющих социальную группу, фигурирующую в литературе как каста «ньямакала-у»

[Ardouin 1978; Арсеньев 1997: 146–176]. По сфере использования изготовляемые ими предметы относятся: а) к быту; б) жизнедеятельности тайных союзов; в) другим сферам культовой практики; г) хозяйственной деятельности, а также войне, охоте и пр .

*** В заключение обзора культуры населения принигерской саванны в связи с ее вещным инвентарем надо еще раз подчеркнуть и огромный источниковедческий потенциал «мира вещей», и необходимость концептуального подхода к подбору его образцов в процессе коллекционирования. Только при таком условии музейные подборки могут выступать в качестве моделей самого «вещного мира» региона да и всей совокупности культурных феноменов, ему свойственных .

–  –  –






Похожие работы:

«1 СОДЕРЖАНИЕ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Основная профессиональная образовательная программа высшего образования (ОПОП ВО) бакалавриата, реализуемая ФГБОУ ВО "ИГУ" по направлению подготовки 45.03.02 Лингвистика, направленность (профиль) Теория и практика межкультурной коммуникации 1.1.1. Используемые сокращения 1.2. Нормативны...»

«А.Ю. Желтов ПЕТЕРБУРГСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ В АФРИКУ: ОПЫТ КРИТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА (к 15-летию петербургской лингвистической экспедиции в Западную Африку) Для многих поколений петербургских африканистов поездки в Африку оставались неосущест...»

«Карим Муджтахиди (Тегеранский университет, Иран) МУЛЛА САДРА В ИНТЕРПРЕТАЦИИ АНРИ КОРБЕНА Вполне возможно, что некоторые иранские ученые и исследователи, хорошо разбирающиеся в философских системах, распространенных среди мусульман, особенно те ученые, которые в течение долгих лет имели дело с этими пробле...»

«Приказ Министерства культуры Российской Федерации от 8 октября 2012 г. N 1077 г. Москва Об утверждении Порядка учета документов, входящих в состав библиотечного фонда Опубликован 22 мая 2013 г. Вступает в силу 8 октября 2012 г. Зарегистрирован в Минюсте РФ 14 мая 2013 г. Регистрационный N 28390 Во исполнение пункта 6 стать...»

«Петербургский благотворительный фонд культуры и искусства "ПРО АРТЕ" Отчет: июль 2015 – декабрь 2015 www.proarte.ru вступление визуальные искусства ВИЗУАЛЬНЫЕ ИСКУССТВА Программа "Визуальные искусства", существующая со дня основания Фонда "ПРО АРТЕ", на...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" (СПбГУ) Институт философии Кафедра культурологии, философии культуры и эстетики Зав. каф...»

«УДК 373.091.3:796.81 ЭЛЕМЕНТЫ ВОЛЬНОЙ БОРЬБЫ НА ЗАНЯТИЯХ ПО ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ В ШКОЛЕ КАК СРЕДСТВО ВОЕННО-ПРИКЛАДНОЙ ПОДГОТОВКИ УЧАЩИХСЯ Николаев Е.А., Заливан Д.О. Сибирский федеральный университет В настоящее время отчетливо прослеживается разрыв между требованиями практики подготовки призывников на военну...»

«"Утверждаю" Директор ЦГПБ им. В.В. Маяковского З. В. Чалова Положение о Фотоконкурсе "Читали львы" Общие положения 1.1.1. Настоящее Положение определяет цели, задачи, порядок и условия проведения Фотоконкурса "Читали львы" (далее Фотоконкурс), критерии оценки и требования к его участникам, порядок подвед...»

«При реализации государственной культурной политики на территории района в Год культуры усилия были направлены на развитие и эффективное использование культурного потенциала района, создание благоприятных условий для всестороннего развития личности, обеспечение преемственности культуры с поддержкой культурных инноваций. В 2...»

«Курсы арабского языка в Рабате Sprachcaffe Rabat наша школа, предлагающая курсы арабского языка. Рабат это уникальная возможность практиковать арабский язык непосредственно за пределами школы, ознакомиться с культурой Востока и хорошо отдохнуть под жарким солнцем Северной Африки....»

«    М. Блажевич ПАССАКАЛИЯ БУКСТЕХУДЕ: МУЗЫКА, ЧИСЛО, МИСТИКА В статье рассматривается символика чисел и интонационных "ходов" в Пассакалии Д. Букстехуде. Подобные наблюдения приближают к пониманию замысла про...»

«Автономная некоммерческая организация высшего образования "МОСКОВСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Кафедра маркетинга и рекламных коммуникаций в социокультурной сфере Ректор АНОВО "МОСКОВСКИЙ МЕЖд, ЫАРОд1 ЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Lw Юнусов Л.А./ одпи( вх) (расщфрлвка подписи) " 1 з февраля...»







 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.