WWW.MASH.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - онлайн публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА VIII международная научная конференция 24–28 августа 2018 г. Том I ISSUES OF FAR EASTERN LITERATURES The 8th International Conference August 24–28, 2018 Volume 1 ...»

-- [ Страница 1 ] --

ПРОБЛЕМЫ ЛИТЕРАТУР

ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

VIII международная научная конференция

24–28 августа 2018 г .

Том I

ISSUES OF FAR EASTERN

LITERATURES

The 8th International Conference

August 24–28, 2018

Volume 1

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

НАНЬКАЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

SAINT PETERSBURG STATE UNIVERSITY

NANKAI UNIVERSITY

Сборник материалов VIII Международной научной конференции 24–28 августа 2018 г .

ПРОБЛЕМЫ ЛИТЕРАТУР

ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

Том I Book of papers of the 8th International scientific conference August 24–28, 2018

ISSUES OF FAR EASTERN

LITERATURES

Volume 1 Санкт-Петербург ИПК «НП-Принт»

Посвящается 1250-летию со дня рождения выдающегося китайского литератора Хань Юя (768–824) Dedicated to the 1250th Anniversary of Outstanding Chinese Man of Letters Han Yu (768–824) Конференция «Проблемы литератур Дальнего Востока»

проведена при поддержке:

Генерального консульства КНР в Санкт-Петербурге Conference “Issues of Far Eastern Literatures”



was supported by:

Consulate-General of the PRC in St.Petersburg Оргкомитет также благодарит за содействие Сеть китайских ресторанов «Харбин» в Санкт-Петербурге The organizing committee is also grateful to Chinese Chain Restaurants “Harbin” in St. Petersburg ББК 83.3 (5Кит) П-78

Рецензенты:

Р. А. Янсон, доктор филол. наук

, профессор И. В. Цой, канд. филол. наук, доцент Проблемы литератур Дальнего Востока. VIII Международная П-78 научная конференция. 24–28 августа 2018 г.: Сборник материалов / Отв. ред. А. А. Родионов, Н. А. Сомкина. — СПб.: ИПК «НП-Принт», 2018. Т. 1. — 442 с .

Issues of Far Eastern Literatures. Papers of the 8th International Conference. August 24–28, 2018 / Ed. by A. A. Rodionov, N. A. Somkina. St. Petersburg: NP-Print Publishers, 2018. — Vol. 1. — 442 p .

83.3 (5Кит) П-78 В сборнике материалов представлены тексты докладов участников VIII Международной научной конференции «Проблемы литератур Дальнего Востока», посвященной 1250-летию со дня рождения выдающегося китайского литератора Хань Юя (768–824) .

Доклады охватывают широкий спектр вопросов, связанных с изучением современных и классических литератур стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии .

–  –  –

Chen Shulu (Nanjing Normal University, China) The Merchants Spirit and Literature from Han Yu to Tongcheng School In the face of the political chaos after the An Shi Rebellion, Confucianism did not hold up, the buddhism spread and the customs were decadent,Han Yu revived Confucianism,promoted the renaissance of the Confucian business spirit in the middle Tang Dynasty. From“the decline of eight generations of literature”, to the Tongcheng School in the middle of the Qing Dynasty, Chinese classical prose formed its own distinctive characteristics in some respects in the interaction of literature, Confucianism, merchants, and promoted the development of classical prose of Chinese traditional society .





Keywords: Han Yu, Tongcheng School, Merchants Literature

–  –  –

Cherevko Marina (SPbSU, Russia) Elements of Autobiography in the Afterword of Ouyang Xiu “Notes to the Old Edition of Han [Yu] Writings” Ouyang Xiu in his childhood, 7 years old, discovered an old collection of the Tang poet Han Yu’s writings, and he began to studying his works, “without to sleep and to eat”, but he admitted that in this early stage he didn’t understand much about of what Han has discussed, but convinced that Han’s style was “expansive and boundless”. Han Yu’s works in ancient style had greatly impressed Ouyang. Han Yu and exerted a formative stylistic inuence on both

12 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

Ouyang’s prose and poetry. In his Remarks on poetry (“Shihua”) and “Notes at the back of the old edition of Han Yu’s writings”, he stresses the importance of breadth interest and places himself within a tradition stretching back to Han Yu .

In the Remarks on poetry, among the poets of Tang Dynasty his highest praise is reserved for Han Yu. Ouyang uses very similar terms to introduce Han Yu’s poetic style as those with whichhe described his own style. His works show the inuence of Han Yu’s poetry .

Like Han Yu, Ouyang Xiu reintroduced the simple and clear “ancient style” in Chinese literature and sought to reform Chinese political life through principles of classical Confucianism. In fact, in the Northern Song Ouyang’s leadership and protection of that style paved the way for a new literary movementfor the renaissance of ancient principles both in literature and in society. Ouyang was early captivated by writings of Han Yu, as the leader of literary reform movement, Ouyang established a great prestige with his creative works. He believed that those who grasp the Dao are able to create excellent works .

Han Yu who was not a very popular person for most ofearlier Song writers, Ouyang Xiu and his adherents gloried the talent and the honor of Han Yu’s name, as well as celebrated his literary works. Hebroadly emulated Han Yu’s style and recommended his ideas. It is thanks to Ouyang’s efforts and status, Han Yu subsequently became a role model to many literary men. Ouyang was considered by his contemporaries and future generations as a great follower of literary traditions and literary style of Han Yu .

Keywords: Ouyang Xiu, Han Yu, return to antiquity movement, fugu Черевко М. В. (СПбГУ, Россия) Оуян Сю «Записки о старом издании сочинений Хань [Юя]1» (знакомство с творчеством Хань Юя) Ключевые слова: Оуян Сю, Хань Юй, движение за возврат к древности, фугу Текст Оуяна Сю, о котором пойдет речь в данной статье, написан им примерно в 1063 году2 (в годы правления Жэнь-цзуна под девизом цзя-ю) (768–824), Туй-чжи, Вэнь-гун, литератор танского времени. (отдельная статья о нем на рус. яз. см.: Духовная культура Китая: энциклопедия: в 5 т. / Гл. ред. М. Л. Титаренко;

Ин-т Дальнего Востока. М.: Вост. лит., 2006. Т. 1. Философия / ред. М. Л. Титаренко, А. И. Кобзев, А. Е. Лукьянов. 2006. 727 с. С. 479–481.) Этот год называет Ван Шуйчжао в своей монографии «Биография Оуян Сю»

(, с. 359), в полном собрании сочинений с комментариями Хун Бэнцзяня на с. 1928 указан 1061 год или чуть позже, т. к. в самом тексте указано время написания — «спустя более, чем 30 лет с того момента, как получил степень цзиньши» (т. е. через 30 с небольшим лет после 1030 года) .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 в пятидесяти семилетнем возрасте, в должности цаньчжичжэнши (советника, помогающего минестерствам в управлении государством — одна из самых высоких государственных должностей при Сун) по прошествии тридцати лет с того момента, когда он впервые для себя открыл талант Хань Юя. Историю своей встречи с произведениями Хань Юя он излагает в эссе «Записки о старом издании сочинений Чанли».Во второй год цзя-ю (1057) Оуян Сю становится главным экзаменатором Министерства ритуалов, что позволило ему настоять на изменении требований к письменному испытанию –«современный стиль», столь популярный в то время пянь-ли,заменить сочинениями в «древнем стиле», в основе которого лежит простота и ясность, не затемняющие смысла и Дао .

Важность данного текста очевидна еще и потому, что в официальной биографии Оуян Сю из «Истории династии Сун» [13] пусть и менее подробно, но отражен этот сюжет — обретение старого сборника сочиненийХань Юя, и далее указано, что данное событие немало повлияло на дальнейший творческий и чиновничий путь Оуян Сю.Кроме того, в тексте биографии есть слова «находясь в Суйчжоу, в корзине для ненужных бумаг нашел старинное Танское издание Собрания Чанли, прочел и всей душой устремился [к нему]. Усердно штудировал, забывая о сне и еде, непременно пожелал неуклонно руководствоваться им,следовать ему и постараться соответствовать [таланту Хань Юя]»

Влияниенаследия Хань Юя на творчество и жизненные взгляды, карьеру Оуян Сю несомненно. Кроме духовной близости через несколько поколений, Оуян созвучие взглядов на литературное творчество и сходство нравственных позиций. Особо отметим, что и жизненные пути их имеют некоторые общие точки: оба рано потеряли отцов, вынуждены были жить в очень скромных условиях, получая образование благодаря матери, оба стремились к познанию и получали радость от учения, рано полюбили древнюю литературу и ратовали за возрождение принципов древности, позже пройдя государственные экзамены, занимали довольно высокие посты, после чего не раз оказывались в ссылках за свою прямоту и смелость .

Обращение к данной теме тем более интересно потому, что Оуян Сю многие называли сунским Хань Юем, после того как о нем так однажды отозвался Су Дунпо в своем предисловии к «Сборнику сочинений отшельника Лю-и » .

В этом предисловии дважды упоминается имя Хань Юяв связи с именем Оуян Сю. «Рассуждал о Дао подобно Хань Юю, рассуждал о делах как Лу Чжи1, описывал события подобно Сымя Цяню, в [написании] стихов и од подобен Ли Бо. И это не я сказал, так говорят в Поднебесной» ( это предисловие Су Дунпо подготовил в шестой год юань-ю (1091), то есть спустя двадцать лет после кончины Оуян Сю .

Известный политический деятель танского времени, годы жизни 754–805 .

14 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

Кроме того сам Оуян Сю неоднократно заявлял, что он продолжает идею «преданного следования древности»и творческие задачи конфуцианцев прошлого, будучи преемником Хань Юя. Стремление к древности, движение «за возврат древности» .

Однако не следует полагать, что Оуян Сю был первым и единственным, кто в эп. Сун обратился к творчеству Хань Юя и должно оценил его содержание и значение в литературе. Известно, что литераторы старшего поколения Лю Кай (947–1000), Му Сю (979–1032), Сунь Фу (992–1057),Ши Цзе (1005–1045), которые также высоко ставилипроизведения Хань Юя и давали им высокую оценку, также поддерживая «возрождение древности», т. е. ясность и простоту стиля древних основным текстов в противопоставление современной литературе направления сикунь, а также следование конфуцианским принципам .

Известно, что Лю Кай даже в свой литературный псевдоним — Цзяньхань ( ) включил имя Хань Юя, подчеркнув своеособое отношение к танскому литератору. Известно, что подготавливая свое выверенное издание Хань Юя Оуян Сю в том числе обращался и комментированным вариантам Сборника Хань Юя, выполненным Лю Каем и Му Сю1 .

В большинстве работ, касающихся биографии Оуян Сю практически всегда фигурируют цитаты из данного послесловия, поскольку именно в нем затронуты важны вехи становления Оуян Сю, а также им самим отмечены жизненные приоритеты. Кроме того, именно благодаря данному прозаическому отрывкумы узнаем подробности знакомства Оуян с творчеством Хань Юя, можем оценить значение данного события в его жизни иглубокое впечатление, которое с самого начала произвели произведения танского поэта на Оуян Сю .

В одной из литературоведческих статей И. Бродского «В тени Данте»

сказано, что будучи потомками талантливых предшественников, мы создаем произведения, как бы полемизируя с предыдущей литературной традицией, словно разговаривая с теми или иными писателями прошлых эпох. В случае Оуяна Сю основным собеседником из прошлого был Хань Юй. (В данной статье не разбирается вопрос о том, кто же из танских поэтов значительнее повлиял на Оуян Сю, хотя Хань Юй — не единственный литератор прошлых эпох, влияние которого на разные стороны творчества Оуян Сю несомненно [3] .

На вопрос до какой же степени сильное влияние оказало творчество Хань Юя на Оуян Сю однозначнои объективно ответить практически невозможно .

Однако не возникает сомнения в том, что Оуян постоянно обращался к текстам Хань Юя, которые для него были источником вдохновения и размышлений, кроме того были эстетической и этической основой и духовно-нравственным эталоном. Именно в его поэтической манере Оуян Сю видел «силу кисти», См.: статья Ян Го-ань .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 «смелость выражений» и продолжение древней непрерывной литературной традиции ипреемственность, восходящую к мудрецам прошлого — Конфуцию и Мэн-цзы — передачи Вэнь из поколения в поколение, авэнь неотделимо от передачи Дао .

Надо сказать, что большая часть литературоведов и критиков разных эпох утверждает, что Оуян в меньшей степени привлекает необычные художественные образы, новые и неожиданные художественные тропы и стилистические приемы, характерные для произведений Хань Юя, но чащеон обращается к его стилю и в целом духу его произведений, энергетическому наполнению, атмосфере и ощущению, которое возникает при их чтении. Литератор и переводчик Линь Шу1 подчеркивает, что Оуян Сю перенял от Хань Юя в первую очередь не внешние черты и языковое своеобразие, но само внутреннее наполнение и переживание действительности, очень чуткое и точное, немного ироничное и трагичное, а также передачу своегоотношения к действительности — энергичную, мощную и неудержимую. Кроме того вслед за Хань Юем Оуян нередко в своих произведенияхтакже предается самоиронии .

История.Те произведения Хань Юя, которые случайно (как сказано в эссе) обнаружил Оуян Сю в доме семействапо фамилии Ли, относились к Сборнику сочинений господина Чанли («Чанли сяньшэнь вэньцзи»

), из которых Оуян лишь только нашел6 частей (цзюаней), к тому же не в идеальном состоянии с некоторыми неточностями и ошибками. Надо сказать, упомянутое издание изначально было собрано и отредактировано учеником Хань Юя Ли Ханем ( ) и в полном виде включало 40 цзюаней, в более поздней редакции сунского времени Вэй Чжун-цзюя к этому объему добавилось еще 3 цзюаня. К составлению собрания приступили сразу после кончины Хань Юя в 824 г., как сказано в предисловии к нему самим составителем Ли Ханем .

Эссе можно разделить на пять логическихчастей: вступление, где рассказана предыстория встречи с изданием Хань Юя; вторая часть дает представление о ситуации в литературе и чиновничьих экзаменах того времени. В третьей центральной частиописано изменение ситуации, которое произошло благодаря усилиям Оуян Сю, направленным на редакцию имеющихся у него частей Собрания Хань Юя и привлечение интереса современников к идеям, произведениям и имени Хань Юя. Четвертый фрагмент — кульминация, отвлеченные рассуждения Оуян Сю о необходимости обращения к творчеству Хань Юя, о важности Дао и Вэнь. Заключительная часть — сведения о томСобрании, к которому и было создано данное послесловие .

Оуян Сю определенно подчеркивает, что тогда он был еще недостаточно опытен и юн, чтобы оценить все смысловое богатство и идейную насыщенЛинь Шу (, 1857–1927) — китайский писатель-эссеист, переводчик .

16 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

ность написанного Хань Юем, однако сразу был поражен стилем иязыковыми средствами стихов. Оуян Сю для характеристики особенностей художественной манеры Хань Юя использует слова «широкий, неудержимый» (хаожань ) и безграничный (у я ). Оуян, обладающий обширными знаниями и эрудицией, вероятнее всего, вкладывает в эти слова гораздо большесмыслов, чем данные словарные значения. Слово бескрайний встречается в Чжуан-цзы «Наша жизнь имеет предел, а знанию предела нет» ( ) (гл. «Главное во вскармливании жизни»1), к тому же существует выражение «безграничное море знаний» ( ) .

А хаожань «неудержимый, необъятный» мы находим в текстах рассуждений «Мэн-цзы», наиболее интересно использование во второй главе: «Я умею взращивать мой необъятный дух (ци)» ( ) (гл. II «Гунсунь чоу», по переводу Попова П. С.). Таким образом, Оуян Сю выбирая подобные эпитеты, описывая восхищение талантом Хань Юя, говорит о его творческом духе, духовной энергии (ци) и его познаниях и способностях. Тем самым он дает высокую оценку дарованию поэта .

Прозаическое эссе входит в двадцать третью цзюань «внешнего» (дополнительного) корпуса (вайцзи) Собрания сочинений Оуян Сю (Вэньчжун цзи, вайцзи, 23 цзюань) [12], т. е. в тойдобавленной («внешней») частисобрания, не включенныхим самим при жизни в сборник собственных произведений, заслуживающих внимания,но которая была собрана и подготовленаа его учениками и составителями полного собрания его работ (сыном Оуян Фа и Чжоу Бида) .

В жанровом отношении данный прозаический отрывок относится к «послесловиям» ( «ба»). По своим изначальным функциям и задачам они сходны с авторскими предисловиями ( «сюй»), поэтому часто их объединяют в один жанр «сюйба». Однако гораздо раньше и чаще в китайской традиционной литературе стали использоваться «сюй» предисловия, именно из них позже выделились послесловия «ба»для объяснения эстетических или этических воззрений их составителя, и обычно представляет собой завершающее слово автора, не очень сильно связанное с сюжетом произведения. Набирали популярность в литературе конца эпохи Тан и особенно Сун — в собрание Оуян Сю входит несколько десятков «ба» .

По содержанию это автобиографическое эссе с фрагментами литературной критики. Оуян Сю считал свою находку судьбоносной, определившей не только его творческий путь, но и духовное становление и жизненные взгляды.Вероятно, оттого основное содержание послесловия к сборнику концентрируется вокруг описания событий личной биографии. Особенные черты автобиографического повествования- ретроспектива как принцип движения временного повествования от начала к концу, основанная на процессе воспоминания .

Чжуан-цзы (пер. В. В. Малявина). М.: Мысль, 1995 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 Автор совпадает с повествователем и объектом повествования. Основная задача — поведать о значительных событиях своей жизни, что подразумевает и необходимость субъективной оценки прошедшего. Установка на достоверность, но на деле неполнота и субъективность. Личное биографическое время связано с историческим, кроме того оно поделено на отрезки по воле автора1 .

Поэтому автобиографические черты данного прозаического отрывка несомненны. Он позже не раз будет обращаться к фактам своей жизни в отдельном жизнеописании «Биография отшельника Лю-и» («Лю-и цзюйши чжуань») и «Памятная запись на камне в Лунгане» (1070). Однако те биографические моменты, которые отражены в этом послесловии, среди написанного Оуян Сю практически нигде больше не повторяются .

В лице Оуян Сю соединяется литератор и литературный критик, обладающий художественным вкусом и чутьем. Он изначально еще в раннем возрасте почувствовал, что в его руках оказались достойные и высокого уровня произведения и безошибочно смог дать им высокую оценку, ис возрастом и по мере обучения это ощущение только укреплялось и находило подтверждения .

А поскольку классический образ ученого мужа в императорском Китае как раз и характеризуется разнообразием интересов и талантов, можно говорить о том, что художественное творчество и литературные занятия, как и критическое отношение ко всему ранее написанному и созданному его современниками являлись непосредственной и неотделимой частью его жизни .

Оуян Сю столь рано столкнувшись с текстами танского литератора Хань Юя, уже тогда смог почувствовать, что перед ним что-то незаурядное и выдающееся .

Можно отметить, что его литературоведческое чутье с самых ранних лет было довольно сильно развито. Роль критика — умение предвидеть интуитивно, необъяснимо интуитивно предчувствовать, что же актуально для нынешней эпохи и что покажется интересным и востребованным в современном обществе, и что заслуживает остаться в поколениях [8]. Он обратил внимание на непохожесть стиля Хань Юя на то, что он читал прежде. Хань Юй вдохновил его на изучение древней конфуцианской литературы, а впоследствии и на активную поддержку движения «за возврат древности» (для которого его старшие современники уже подготовили основу, ведя беседы о истинной сущности Вэнь и Дао и их упадке в их эпоху).Позже, кода Оуян Сю было доверено принимать экзамены и определять наиболее достойных кандидатов, благодаря его прозорливости, были особо выделены такие впоследствии знаменитые литераторы как Су Дунпо, Су Чэ, Цзэн Гун. А ведь именно в Вэнь отражается и ясно видится Дао, т. е. в Слове отражается нравственная и духовная сущность человека, как полагал Оуян Сю («вэнь цзай дао») .

Лежен Ф. В защиту автобиографии. Эссе разных лет // Иностранная литература .

2000. № 4. С. 108–121 .

18 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

Записки Оуяна Сю дают нам некоторое впечатление о ситуации в литературных кругах, характерной для его эпохи. Забвение Хань Юя и древнего стиля, расцвет «современного стиля»школы сикунь и ее ярких представителей Ян И (974–1021), Лю Юнь (991–1031), Оуян Сю стал первым «идеальным»читателем Хань Юя после довольно длительного периода времени, когда творчество того оставалось в тени. Безусловенважный вклад сунского литераторав то, чтобы обратить внимание современников на сочинения Хань Юя. Несомненно и то, что сострастью ученого и любителя словесности изучая творения Хань Юя, постигая его стиль и особенные черты его произведений, Оуян немало для себя открыл из области построения стиха, рифмы и стилистики. И это впоследствии отразилось и на его собственной художественной манере. В «Шихуа отшельника Лю-и» Оуян касается и Хань Юя, приведем небольшую цитату из него в переводе И. А. Алимова: «[Туй-чжи] большой мастер энергичного литературного слога, тут и говорить не о чем, вот почему не меньшевосхищаюсь и мастерским его владением рифмой» [2, 326–327]. Позже многие ученые рассуждая на тему точек пересечения в творчестве Оуян Сю и Хань Юя, подчеркивают именноблизость в обращении с рифмами и в целом энергичной манере стихосложения — часто указывают сходство написанного имипо духу («ци» и «шэнь») .

Необходимо отметить, что в официальной биографии Оуян Сю также существуют переклички с данным текстом о старинном сборнике Хань Юя, более того изложен сюжет, связанный с нечаянным обнаружением сочинений Хань Юя в корзине для ненужныхбумаг, и далее говорится, что Оуян Сю уже тогда смог различить ценность содержания, увидеть глубину и значимость .

Вероятнее всего, при составлении официальной биографии учитывали и написанное о себе самим автором, и написанное о нем современниками и потомками .

Таким образом, можно говорить о важном и судьбоносном значении случайной находки Оуян Сю, которая повлияла на становление его литературных взглядов и идей, по крайней мере, совершенно очевидно, что сам Оуян Сю придавал обнаруженному танскому изданию несомненную важность. Иэто следует из написанного им о Хань Юе. Одним из главных направлений его деятельности стало -движение «за возврат к древности» (фугу), которое возобновлялось в разные эпохи и было связано со стремлением обратиться к наследию прошлого, к истокам культуры и образцам истинного Вэнь, а также приблизиться к конфуцианским принципам и идеалам, которые с течением времени оказались забыты или превратно истолкованы. Оуян Сю оказался более удачлив в этом начинании, так как на чиновничьей стезе он занимал довольно значительныедолжности в государстве и при дворе и мог деятельно проводить многие из этих принципов в жизнь. Кроме того, его окружение состояло из Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 талантливейших ученых мужей того времени, обладающих политическими, литературными дарованиями, он был искусен в выборе соратников и друзей, обладал особым чутьем на таланты. Они были поддержкой, единомышленниками и продолжателями трансляции Дао и Вэнь и их передачи от поколения к поколению, о которой говорили многие китайские литераторы старшего поколения, которые исследовали и превозносили древнюю литературу в эту же период времени, такие как, Ши Цзе, Лю Кай, Сю Му,называя духовную передачу истинного понимания и наследования Дао и Вэнь: «Конфуций — Мэнцзы- Ян Сюнь — Хань Юй».Оуян Сю стал приемником этой линии, стремясь возродить древние конфуцианские принципы, а также истинное назначение и содержание литературы .

Именно Оуян Сю, который «бежал от славы» («Биография отшельника Лю-и»), но прославился среди современников и потомков, обладая авторитетом в литературных, научных, чиновничьих кругах, именно ему удалось поднять интерес к наследию Хань Юя, к его имени не только в свою эпоху, но и у последующих поколений. Именно он как никто другой в период Северной Сун преуспел в таком предприятии, как движение «за возврат к древнему», восприняв эстафету от Хань Юя и старших современников .

Приложение (перевод)

Записи о старом собрании сочинений Хань [Юя] В детстве я жил в Ханьдуне1, Ханьдун — это отдаленное захолустье, где не было ученых людей, к тому же семья мой была бедна, и [никто] не собирал книг. К югу от нашей области жило семейство господина из рода Ли, его сын Цзяофу2 был склонен к учению. В детские годы, я часто бывал у них. [однажды] на глаза мне попалась плетеная корзина для ненужных бумаг со старыми книгами в стене, когда я обнаружил, то разглядел, что это было шесть цзюаней Собрания сочинений господина Чанли3 эпохи Тан, поврежденные листы со стертыми иероглифами лежали перевернутые ине по порядку. Тогда я попросил в семействе Ли взять их с собой. Прочтя, увидел,что выражения глубоки ( ) и смелы ( ), но поскольку я был Ханьдун — к западу от р. Ханьшуй в области Суйчжоу (ныне пров. Хубэй, уезд Суйчжоу ) Имя сына хозяина дома, где в детстве часто бывал Оуян Сю .

Собрание сочинений Хань Юя, составленное его учеником Ли Ханем, состояло из 40 цзюаней, позже в эпоху Сун было отредактировано и дополнено еще четырьмя цзюанями .

20 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

слишком мал, не смог различить всего смысла и значения, лишь узнал тогда их широту и безграничность ( ), что и заставило полюбить .

В ту пору тем, что изучали в Поднебесной были произведения Ян и Лю, называемые тогда «современной литературой», тот, кто ее как следует изучал, мог получить степень на государственных экзаменах, прославить свое имя, тем самым получить похвалу и почет, и никто тогда не говорил о произведениях Хань Юя. Я тоже тогда для участия в экзаменах на степень цзиньши, занимался стихами и одами, предписанными Министерством ритуалов .

В 17 лет, я прошел областные экзамены. И поскольку я взял сочинения Хань Юя, вновь их прочел, и восхищенно вздохнул: «Это именно то, что должны изучать ученые люди!» [Я] обвинял современников в том, что они не говорят о Хань Юе, но что же до меня самого — то я тоже не имел тогда достаточно свободного времени, и лишь изредка сам читал [его] для себя, ведь тогда я бы занят получением степени цзиньши ради жалования, благодаря которому смог бы содержать мать. И только когда жалование будет определено, только тогда я изо всех сил смог бы приняться изучать его сочинения, предаваясь самом желанному для меня, тем самым следуя своим устремлениям 22 .

Спустя семь лет, я выдержал экзамены на степень цзиньши, и получил должность на государственной службе в Лояне1. В Лояне тогда в числе прочих как раз был Инь Шилу, с которым вместе занимались древней литературой (гувэнь). Поскольку я извлек хранящийся у меня Сборник Хань Юя, я также занимался его редакцией и приведением в порядок, разыскивая среди знакомыхдругие его варианты и занимаясь его сверкой и корректурой. Впоследствии ученые мужи со всей Поднебесной тоже постепенно тоже стали проявлять интерес к древнему стилю (гувэнь), таким образом сочинения Хань Юястали приобретать популярность среди людей. Ныне по прошествии уже более, чем тридцати лет ученые мужи кроме Хань Юя ничего другого и не изучают, вот уж действительно признание!

О, да! Дао хотя и было некогда прославлено, ныне перестало существовать, то, чем пренебрегали когда-то, оценили сейчас. И это не то, что только определяется приятием или неприятием людей, но есть [в этом] бесспорная естественная закономерность. Как Конфуций и Мэн-цзы, одно время [к ним относились] настороженно, но все-таки стали примером в учении для многих поколений. Сочинения Хань Юяисчезли и прибывали в забвении двести лет, однакозатем получили подобную известность сейчас .

[Поэтому] это не являются тем, что превозносит и низвергает любовь или неприятие людей, но это то, что со временем лишь становится ярче, не может исчезнуть, пусть и временно было сокрыто, но в конце концов будет сиять в веках, [присутствие] Дао несомненно .

Инь Чжу (Инь Шилу) (1001–1047) друг Оуян Сю, единомышленник Оуян Сю в области древнего стиля и движения «за возрождение древности» (фугу) .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 В самом начале обретя сочинения Хань Юя, когда они еще были заброшены, я несомненно знал, что они не смогут привлечь всеобщий интерес, однако заслуживают известности, но при этом я все же стал изучатьего .

Мое намерение, разве было вызвано желанием славы или выгоды? Мои устремления были далеки от этого. Кода я получил чиновничью должность, меня не радовало повышение по службе, и меня не страшили ссылки, поскольку мои устремления были давно определены. И именно благодаря всем тем знаниям, которые усвоил прежде .

Это издание сочинений было создано в Шу1, иероглифы вырезаны искуснее, чем в настоящее время, однако ошибок и упущений довольно много. В течение тридцати лет всякий раз услышав, что у кого-то есть хорошее издание, непременно выверял и корректировал [сопоставляя, свое издание]. Последние несколько цзюаней были утрачены, но и теперь я не добавлял, дабы сохранить изначальный вид и по неосмотрительности не увеличить. В моем домашнем собрании один десяток тысяч цзюаней книг, но лишь одно старинное издание — «Сборник господина Чанли» .

О, дао (учение) и вэнь2 (литературные творения) Хань Юя — это наследие, которое будут почитать тысячи поколений, которое будет предаваться по всей Поднебесной. Я особенно дорожу этим изданием, потому что оно старинное .

Список литературы:

1. Алимов И. А., Серебряков Е. А. Вслед за кистью: материалы к истории сунских авторских сборников бицзи. Исследования, переводы. Ч. II. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2004. С. 326–327 .

2. Алимов И. А. Лес записей: китайские авторские сборники X–XIII вв .

в очерках и переводах. СПб.: Петербургское востоковедение, 2009. С. 244–245 .

3. Бродский И. В тени Данте // Иностранная литература, 1996, 12 .

4. Серебряков Е. А. Китайская поэзия X–XI вв., Л., 1979. С. 207–246 .

5. Шедевры китайской классической прозы в переводах академика В. М. Алексеева. Кн. 2. М.: Восточная литература РАН, 2006 .

6. Элиот Т. С. Назначение поэзии. М.: Совершенство, 1997 .

7. Ван Шуйчжао. Биография Оуян Сю. Тяньцзинь:

, 2013 .

Территория на месте Сычуаньской котловины, ныне западная часть пров .

Сычуань .

В тексте говорится о Вэнь и Дао, т.к. к этим философским категориям вслед за конфуцианцами прежних эпох часто обращался Хань Юй, рассуждая о «возврате древности» (фугу). Основная идея его философских взглядов — «вэнь и мин дао» ( ), сквозь Вэнь проявляется Дао, т. е. литературное творчество отражает Дао. Дао в конфуцианской традиции понималось им как следование основным конфуцианскими принципами, такими как гуманность ( ) и справедливость ( ) .

–  –  –

8. Мо Лифэн/ Заметки о теории поэзии Тан и Сун. Шэньян: изд-во Ляохай,

9. Линь Шу. Ответ на письмо Сюй Мина // Собрание в 3 т. Вэйлу. Шанхай:

Иньшилу 1924, С. 30 .

10. Лю Дэцин. Исследование Оуян Сю. Шанхай: изд-во Сюэлинь, 2008 .

–  –  –

21. Bol Peter K. This culture of ours: intellectual transitions in T'ang and Sung China. Stanford, CA: Stanford University Press, 1994 .

22. Hawes Colin S. C. The social circulation of poetry in the mid-northern Song emotional energy. SUNI press, 2006 .

23. Hawes, Colin. Mundane Transcendence: Dealing with the Everyday in Ouyang Xiu's Poetry // Chinese Literature: Essays, Articles, Reviews, 1999, vol. 21. Pp. 99–129 .

24. Hawes Colin. SC. Competing with creative transformation: The poetry of Ouyang Xiu (1007–1072). UK: University of Durham, 1990 (thesis) .

25. Liu, James T. C., Ou-yang Hsiu: An Eleventh-Century Neo-Confucianist, Stanford: Stanford University Press, 1967 .

26. Owen Stephen. Readings in Chinese literary thought. Council of East Asian Studies, Harvard University, 1992. Pp. 388–389 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 Doronin Boris (SPbSU, Russia) Han Yu and His Fate in the Official Culture of Imperial China One of the luminaries of the ofcial culture of imperial China, Han Yu, didn’t take his place in it right away in his lifetime, the well-known image of him has been formed over many centuries. The author dwells on some aspects of this complex and still understudied process of canonization of this signicant gure in the history of China .

Keywords: canonization, gu wen, fu gu, dao tong Доронин Б. Г. (СПбГУ, Россия) Хань Юй и его судьба в официальной культуре императорского Китая Один из корифеев официальной культуры императорского Китая Хань Юй занял в ней свое место не сразу, известный нам его имидж формировался на протяжении многих веков. Автор останавливается на некоторых аспектах этого сложного и пока мало изученного процесса канонизации значимого для истории Китая деятеля .

Ключевые слова: канонизация, гу вэнь, фу гу, дао тун Хань Юй (768–824) — один из наиболее известных представителей элиты императорского Китая, в историю он вошел как крупный государственный деятель, мыслитель, литератор, поэт. Его литературное наследие вошло в золотой фонд официальной культуры и во многом определяло ее облик .

Эта неординарная фигура уже давно оказалась в центре внимания ученых, не только китайских, но и зарубежных. Немалый вклад в изучение творчества Хань Юя внес и один из основателей отечественного китаеведения академик В. М. Алексеев1. Но известный нам имидж Хань Юя сложился не сразу .

Никаких письменных свидетельств, характеризующих его жизнь и творчество, современники не оставили, да они и не могли этого сделать: личная жизнь человека в те времена была табуирована, она не могла быть достоянием посторонних, биографий (в их современном виде) в письменной культуре императорского Китая не было. А свершения человека на служебном поприще становились известны (если они того заслуживали) лишь в официальной истории династии, которая составлялась уже после ее падения, это была обязанность ее преемницы. Первое такое официальное жизнеописание Хань Юя появилось лишь через сто с лишним лет после его ухода, в истории династии Тан («Цзю Алексеев В. М. Китайская литература. Избранные труды. М., 1978 .

24 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

Тан шу»), подготовленной придворными историками династии Поздняя Цзинь (936–946) — одного из нескольких государственных образований, возникших на обломках рухнувшей великой империи. Триста лет пребывания династии Тан на китайском престоле они сумели описать и издать свой труд всего за несколько лет. Как и во всех подобных сочинениях, история династии Тан трактовалась с позиций официального конфуцианства, а основное внимание уделялось интерпретации утверждения династии на престоле и его утраты ею. Среди других представителей танской элиты, память о которых решили сохранить, оказался и Хань Юй, ему и его современнику Лю Цзунъюаню (773–819) посвящен в разделе «Биографии» небольшой по объему цзюань 160. Как и все официальные жизнеописания, которые готовили придворные историки, они мало похожи на биографии и скорее напоминают европейские жития, содержание которых имеет ярко выраженный функциональный характер, они прежде всего должны демонстрировать присущие данному персонажу качества, которые будут служить ориентиром для современников и потомков. Именно это объединило биографии этих двух очень разных представителей танской элиты в одном цзюане .

В нем Хань Юй предстает перед читателем как знаменитый государственный муж, живший в период, когда династия уже утратила свою былую мощь и приближался ее неизбежный крах. Необыкновенные способности, которыми Хань Юй был наделен с детства, позволили ему сделать блестящую карьеру, он был приближен ко двору и пользовался авторитетом у императоров. Озабоченный набиравшим силу кризисом Хань Юй с присущими ему смелостью и принципиальностью пытался обратить внимание правителей на растущую угрозу и рекомендовал меры, которые, как он полагал, могут спасти династию. Но императоры, которым служил Хань Юй, оказались неспособны прислушаться к советам верного чиновника и нередко его наказывали. Но Хань Юй стойко переносил все невзгоды и продолжал бороться за спасение династии .

Принципиально значимым рубежом в исторической судьбе Хань Юя стал период утверждения на престоле династии Сун (960–1279). Одним из первых свершений новых правителей Китая стала подготовка собственной версии истории династии Тан («Синь Тан шу»). В ней деятельность Хань Юя была описана в специальном цзюане (цз. 176). Он также невелик, содержащиеся в нем сведения почти не отличаются от того, что сообщалось в «Цзю Тан шу», но сунские придворные историки придавали сообщаемым ими фактам новое звучание .

В этот же период впервые увидело свет и письменное наследие Хань Юя .

По данным китайских историков, его собрал вскоре после смерти Хань Юя многие годы сотрудничавший с ним крупный сановник Ли Хань. Но в империи Тан собранные им материалы изданы не были .

Опубликованный сборник трудов Хань Юя «Хань Чанли цюань цзи» был невелик, всего 41 цзюань, литературное творчество явно не было главным Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 его занятием. Основу сборника составляют небольшие эссе, в которых автор в художественной форме излагал свои взгляды на происходящее в империи .

Они, видимо, перекликались с тем, о чем Хань Юй сообщал в своих докладах императору. При этом Хань Юй использовал язык, на котором были написаны каноны и первые официальные исторические труды. В Китае он получил название «гу вэнь». За этим, очевидно, стояло не только стремление Хань Юя обособить высокую словесность — в классических текстах «гу вэнь» имел принципиальное значение, концепции, которые в них излагались, будучи написаны иначе, утрачивали свой изначальный смысл1. Разработанной системы взглядов Хань Юй не оставил, серия небольших эссе, составляющая основу его письменного наследия, содержит лишь некоторые соображения на состояние дел в империи2. В поисках ответа на проблемы, которые в то время стояли перед династией Тан, Хань Юй стремился опереться на ортодоксальное конфуцианство и выступал решительным борцом со всяким инакомыслием, которое, как он считал, размывало устои государства. На это были ориентированы сформулированные им концепции «фу гу» (возвращение к древности) и «дао тун» (передача традиции)3. В официальной биографии Хань Юя в тени оказалась его работа в системе официального историописания, а ему было поручено составлять ши лу императора Шунь-цзуна. Считается, что сохранившаяся часть этой летописи была написана лично Хань Юем, и ее иногда включают в собрание его сочинений. Но при этом не учитывается, что работа над ши лу доверялась лишь чиновникам из ближайшего окружения правящего императора и она открывала доступ в архивы империи, существенно повышала их авторитет среди элиты .

Еще одно важное событие, которое произошло в биографии Хань Юя, придворные историки императорского Китая старались не замечать. В то время завершался процесс формирования даосского пантеона, и в его составе оказался племянник Хань Юя Хань Сянцзы, его включили в состав «восьми бессмертных» (ба сянь). Появление такого родственника в биографии бескомпромиссного борца с даосизмом, каким принято считать Хань Юя, объяснить трудно, но в том, что это произошло не случайно, сомневаться вряд ли стоит4 .

Соколова И. И. Гу вэнь // Духовная культура Китая. Литература, язык, письменность. М., 2008. С. 275–277 .

Так, важнейшей концепции «дао тун» Хань Юй посвятил лишь небольшое эссе «Юань дао» .

Китайская философия. Энциклопедический словарь. М., 1994. С. 370–371; Калакоев Е. Г. Хань Юй // Духовная культура Китая. Философия. М., 2006. С. 479–481;

Ню Жуньчжэнь, У Хайлань, Хэ Сяотао. Чжунго шисюэ сясян тунши. Суй, Тан. КНР, Хэфэй, 2004. С. 443–467 .

Васильев Л. С. Культы, религии, традиции в Китае. М., 1970. С. 282–287 .

26 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

В империи Сун подготовленное Ли Ханем собрание сочинений Хань Юя переиздавалось несколько раз, а в 1200 г. оно увидело свет с комментариями 500 (в действительности 378) ученых («Синь кань убай цзя чжуинь бянь Чанли сяньшэн вэньцзи»). Его подготовил Вэй Чжунцзюй1. В классической письменной культуре императорского Китая комментариям отводилась очень важная роль, в них не только раскрывалась суть написанного, но и давалась необходимая трактовка сформулированным в нем положениям. Видимо, именно в этом издании и была впервые предпринята попытка систематизировать и развить взгляды, которые содержались в эссе Хань Юя .

Как известно, становление династии Сун на престоле сопровождалось ожесточенной борьбой между группировками придворной элиты, по-разному видевшими пути решения доставшихся ей проблем. Своего апогея она достигла в период «реформ Ван Аньши». И все участники этого противоборства независимо от того, какой позиции они придерживались, апеллировали к взглядам Хань Юя, для них он был непререкаемым авторитетом2. Апеллировали к Хань Юю и основатели неоконфуцианства, принято считать, что именно он и его единомышленники в империи Тан дали мощный импульс становлению и оформлению в империи Сун обновленного варианта конфуцианства3. Таким образом, под эгидой сунских властей и стараниями придворной элиты Хань Юй стал знаковой фигурой в официальной культуре того времени .

Значительный вклад в упрочение сложившегося имиджа Хань Юя внесли и власти империи Юань — первоисточником сведений о его канонизации и поныне являются труды по истории династии Сун, подготовленные придворными историками этой династии, и прежде всего «История династии Сун» (Сун ши) — самая большая из 24 династийных историй, созданных в императорском Китае .

Важное дополнение к характеристике Хань Юя и его творчества было сделано в конце XVI в., когда в 1579 г. увидела свет подготовленная Мао Кунем (1512–1601) антология произведений наиболее известных танских и сунских авторов. Он назвал ее «Тан Сун ба да цзя вэнь чао» (140 цз.). Помимо сочинений Хань Юя и Лю Цзунюаня в нее вошли также произведения шести сунских литераторов: Оуян Сю, Су Сюня, Су Ши, Ван Аньши, Су Чэ и Цзэн Гуна. Все они прославились на ниве «гу вэнь», и формально всех их объединила здесь приверженность к этому стилю. Но в период, когда Мао Кунь готовил свою антологию, империя переживала тяжелейший кризис, впервые за многие века Флуг К. К. История китайской печатной книги сунской эпохи X–XIII вв. М.; Л.,

1959. С. 115 .

Лапина З. Г. Политическая борьба в средневековом Китае (40–70 гг. XI в.). М., 1970 .

Чжоу Дунъи и ренессанс конфуцианской философии. Переводы и исследования / Сост. А. Е. Лукьянов. М., 2009 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 он поразил устои сложившейся в Китае государственности, и его — видного государственного деятеля — вряд ли могло вдохновить на ее создание забота об утверждении в словесности классического стиля. Все восемь авторов, произведения которых он включил в нее, — крупные политические фигуры, они прославились как борцы за интересы династий, которым служили, и многие проблемы, о которых они писали в своих трудах, в конце XVI — начале XVII в .

пришлось решать и властям империи Мин. Делали они это в стиле «гу вэнь» .

И первым в их ряду Мао Кунь поставил Хань Юя. А окончательно в официальной культуре императорского Китая Хань Юй закрепился и занял в ней свое место лишь в империи Цин .

Оказавшись на китайском престоле в период системного кризиса, который конфуцианская монархия переживала с конца XVI в., династия Цин видела пути его преодоления во всемерном упрочении устоев традиционной государственности и ее адаптации к новым реалиям, с которыми ей приходилось иметь дело. А это предполагало апелляцию к цивилизационным ценностям, аккумулированным в официальной культуре. И далеко не случайно традиционная доминанта дел правления «вэнь чжи» именно при Цин приобрела небывало мощное звучание. Но сложившаяся к тому времени официальная культура не отвечала требованиям новых правителей Китая, и они сразу же занялись ее тотальной ревизией и адаптацией к решению стоявших перед ними проблем. Особое место в реализации этого курса они отводили официальной культуре империи Тан. В императорском Китае многое из того, что в ней происходило, считалось достойным подражания образцом .

Никто из предшественниц Цин не сделал столько для прославления ее мощи и величия, сколько сделала эта маньчжурская династия1. В контексте этой политики был востребован и Хань Юй, его творчество сразу же оказалось в центре внимания ученой элиты. Неоднократно переиздавались ранние его труды (подобного внимания удостаивались лишь немногие). Переиздавались и сборники «Тан Сун ба да цзя вэнь цзи», где был представлен и Хань Юй. Но наиболее активной формой пропаганды творчества Хань Юя стала систематическая публикация сборников прозы в стиле «гу вэнь». Они рассматривались как своего рода учебные пособия для элиты, и, как правило, все начинались со специально подобранных сочинений Хань Юя, в которых Хань Юй выступает как основоположник этого стиля, его сочинениям в них отводилось центральное место. Наиболее известный среди них — «Гу вэнь гуань чжи» — продолжает пользоваться спросом и в наши дни, его переиздают и в КНР, и на Тайване. Но столь активное приобщение цинской Именно при Цин были подготовлены два огромных свода «Цюань Тан ши»

и «Цюань Тан вэнь», и китайская элита впервые смогла составить представление о расцвете литературы в эпоху Тан .

28 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

элиты к классике было обусловлено отнюдь не заботой властей о совершенствовании стиля ее сочинений на государственных экзаменах, важна была концептуальная доминанта «гу вэнь», в эти антологии отбирались наиболее значимые сочинения Хань Юя, где он излагал свои взгляды. Владение элитой «гу вэнь» играло очень важную роль в формировании ее взглядов. Об этом свидетельствует и деятельность школы Тунчэн, расцвет которой пришелся на XIX — начало ХХ в., когда неотвратимо приближался крах династии Цин .

К. И. Голыгина, которая посвятила анализу деятельности этой школы свой труд, трактует ее как основоположника изящной словесности императорского Китая1. Но весь собранный ею материал убеждает, что школа Тунчэн являлась важнейшим звеном в официальной культуре того времени. А ее основатели и руководители Фан Бао (1668–1749) и Яо Най (1732–1815), занимавшие важное место в системе власти империи, были приверженцами «гу вэнь» и ее активными пропагандистами, в своем творчестве они, как и многие другие видные представители этой школы, постоянно апеллировали к Хань Юю .

О значении, которое придавалось Хань Юю в империи Цин, свидетельствует и настойчивое стремление властей прославить его и сохранить о нем память .

Эта работа велась систематически и приобрела беспрецедентные масштабы .

Большое внимание они уделяли сохранению усыпальницы Хань Юя и ее обустройству (она расположена на его родовом кладбище в Хэяне, пров. Хэнань) .

В императорском Китае было принято также воздвигать мемориальные храмы (цы) в честь наиболее значимых исторических персонажей. Удостоился этого и Хань Юй. Один из них был воздвигнут в Чаочжоу (пров. Гуандун), где Хань Юй, находясь в опале, некоторое время служил. Появился он, видимо, еще раньше, но объектом всеобщего поклонения стал именно при Цин. А при Цин посвященный Хань Юю мемориальный храм появился и в столице, на территории важнейшего государственного учреждения Гоцзы цзянь (в одном из его помещений император Канси штудировал китайскую классику) .

Таким образом, историческая судьба Хань Юя оказалась сложной, знакомый нам его имидж настойчиво и целеустремленно формировался ученой элитой императорского Китая на протяжении многих веков. Его основы были заложены в империи Сун, а в окончательном виде мы получили его из рук цинских ученых мужей. В процессе канонизации Хань Юя обращалось внимание прежде всего на то, что было актуально в данный период. При этом некоторые акценты в оценке его творчества смещались, что-то уходило в тень или исчезало вовсе. Без весьма основательного знания специфики официальной культуры императорского Китая выявить все эти малозаметные коррективы крайне трудно. А без этого адекватная оценка творчества этого виднейшего ее представителя невозможна .

Голыгина К. И. Теория изящной словесности в Китае XIX — начала ХХ в. М., 1971 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 Kirichenko Anastasia (Ural Federal University, Russia) “Service or Seclusion”: the Problem of Being Undemanded of the Confucian Scholar in Han Yu's Works of the Zengxu Genre The topic of this paper is Confucian civil duty in Han Yu’s works. The author is interested in Han Yu’s attitude to the problem of the demand for a Confucian scholar in the civil service and in the ways how he describes a retired scholar’s life. Having analyzed some farewell letters (zengxu), the author comes to the conclusion that Han Yu fundamentally distinguishes two possible states of an educated person — in service and out of service. From Han Yu’s point of view, seclusion often becomes a common outcome for honest and talented Confucians and for their ideological opponents — the Taoists .

Keywords: Confucianism, Han Yu, Wang Ji, recluse scholar, zengxu .

Ключевые слова: конфуцианство, Хань Юй, Ван Цзи, ученый-затворник, цзэнсюй .

Кириченко А. Д. (УрФУ, Россия) «Служба или затворничество»: проблема невостребованности ученого-конфуцианца в произведениях Хань Юя жанра цзэнсюй В истории эпохи Тан Хань Юй известен нам, прежде всего, как борец с буддийским учением. Современные антологии китайской философии, изданные в КНР, включают в себя именно те материалы из наследия этого автора, которые позволяют дополнить общую картину распространения буддизма, собственно конфуцианская проблематика остается по большей части в тени. Между тем, борьба с буддизмом не была центральной темой творчества Хань Юя, а его антибуддийскую полемику следует рассматривать как один из частных аспектов защиты конфуцианской культуры. По нашему мнению, главной проблемой для Хань Юя была реализация ученым-конфуцианцем своего призвания на государственной службе. Декларативно признавая совершенство существующей системы управления, Хань Юй гораздо большее внимание, нежели изображению идеальных отношений между государем и подданными, уделял проблеме невозможности для ученого мужа найти применение своим способностям. Размышляя о долге служилого конфуцианца, Хань Юй, таким образом, чаще изображал ситуации, когда государственный муж не в состоянии свой долг выполнить .

Данный литератор столь часто обращается к сюжетам о невостребованных талантах, что читатель без труда может усмотреть в его сочинениях импли

<

30 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

цитно содержащуюся критику в адрес кадровой политики империи. Цель данной статьи заключается в выявлении отношения Хань Юя к феномену невостребованности ученого мужа и того, как он характеризует жизнь не нашедшего себе применения ученого-затворника .

В качестве материала для исследования нам послужили сочинения Хань Юя «К проводам ученого сюцая Ван Ханя» ( ), «Пишу на проводах ученого-затворника Вэня, едущего в войска, что в Хэянском районе» ( ), и «Пишу на проводах ученого-затворника Ши Хуна» ( ), использованные как в оригинальной версии, так и в русском переводе В. А. Алексеева, а так же сочинение Ван Цзи, «Повествование об области, где пьяницы живут» ( zuxingj) .

Вопрос службы и долга является сердцевиной конфуцианского учения. Во многих жанрах китайской традиционной литературы разрабатывалась именно эта проблематика. Посвящения типа цзэнсюй ( zng x) были распространенной формой выражения адресату благих пожеланий, напутствий, советов, но, являясь посланиями личного характера, они, в то же время, содержали в себе размышления о сущности конфуцианского долга в целом .

Жанр цзэнсюй был естественным образом укоренен еще в доциньской практике устного напутствия, в процессе своего становления он вобрал в себя такие литературные практики как обмен стихами ( zngd) и,получившие широкое распространение в период Лючао пиршественные дружеские речи yuynsh)1. Первое письменное свидетельство, зафиксировавшее ( обычай прощального напутствия, мы находим у Сыма Цяня.

Это знаменитая, адресованная Конфуцию, речь Лао-цзы:

Я слышал, что богатые и почтенные люди, провожая гостя, дарят ему ценности, а человеколюбивые мужи провожают гостя [напутственными] словами .

Я не обладаю богатствами и знатностью, но меня называют человеколюбивым, и поэтому, провожая Вас, я скажу: «Кто имеет ясный ум, глубоко проникает [в суть явлений] и находится на закате жизни, тот любит общаться с людьми .

Кто много знает, широко образован и красноречив, тот навлекает на себя опасности, так как пробуждает недобрые чувства людей. Будучи сыном своих родителей, нельзя думать только о себе, будучи подданным [правителя], нельзя принадлежать только себе»2 .

Таким образом, красноречивое прощальное слово являлось выражением человеколюбия ( rn), естественной формой высказывания чувств между благородными мужами. Уже в данном фрагменте обрисовывается главный предмет конфуцианско-даосского диспута: выбор между служением государству, (Чжао Хоуцзюнь. Изыскания относительно происхождения и развития жанра посвящения). Шанхай, 2008. С. 83 .

Сыма Цянь. Исторические записки: («Ши цзи»): Т. VI. М., 1992. С. 127–128 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 совершенствованием окружающей действительности и сбережением собственной жизни, самосовершенствованием в уединении .

В эпоху Тан жанр цзэнсюй достиг своей зрелости и самостоятельности .

Такого рода напутственные слова сочинял и Лю Цзун-юань. Однако именно с Хань Юем связывают расцвет жанра. Считается, что Хань Юй довел данную литературную форму до стилистического совершенства. С другой стороны, он продемонстрировал принципиально иной подход к самому фактуальному содержанию своих посланий. Для Хань Юя напутственное слово является отправной точкой для размышлений о сути конфуцианского призвания, о превратностях судьбы и о нравственном поведении благородного мужа. Не важно, имели или не имели место встреча и расставание с каким-нибудь лицом в действительности. В своих посланиях Хань Юй зачастую дистанцируется от конкретных фактов. Мы мало что можем узнать о биографии его адресатов, поскольку прощальные напутствия Хань Юя утрачивают характер сугубо личных посланий .

Хань Юй на первый план выводит вопросы надындивидуального характера .

В глазах строгого конфуцианца решение кадровой проблемы это не попытка избежать индивидуальных трагедий, — личное благополучие и должно быть принесено в жертву, — это, в принципе, вопрос правильности существующего порядка вещей. Не нашедшие применения на службе честные и талантливые чиновники — свидетельство упадка нравов и слабости государства. Поэтому, хотя Хань Юй признает совершенство существующей государственной системы и мудрость первых лиц государства, однако, размышления о несправедливом замещении административных должностей в его устах есть форма самой острой критики. Поскольку прощальные речиимели характер персонального послания, для Хань Юя они стали удобной формой выражения собственных мыслей, позволяющей сочетать конкретику ситуации и размышления общего плана, с одной стороны, и яркую эмоциональную окраску, с другой. Речи Хань Юя полны воодушевления, надежды, тоски и заботы, на них всегда лежит печать личной заинтересованности в судьбе своих адресатов. Но за судьбами отдельных людей его главным образом интересует общая участь служилого сословия. Произведения формы цзэнсюй позволяют понять, в каком тесном родстве и конфликте находятся у Хань Юя представления о самоотверженной службе сакрализованному государю и о реализации конфуцианской личностью своего нравственного долга .

В своей официальной записке «Спустя 29 дней снова подаю послание премьер-министру» в полном согласии с конфуцианской доктриной, Хань Юй оправдывает уход со службы исходя из приоритета долга сыновней почтительности. По мысли Хань Юя, в древности, не найдя себе должного применения, чиновник мог переезжать из одного царства в другое, ибо все они были частями Поднебесной. В противоположность былым временам, теперь у нас, в Стране под нашим небом, единый государь и все внутри него — единой власти государ

<

32 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

ство. Уйти отсюда, пренебречь, то значило б уйти из той страны, где мать-отец твои. Поэтому ученый муж, что действует в законе и морали, коль он не может их осуществить в дворце, у трона, то вот гора и лес — и все тут!1 Согласовываясь с традицией, определенно имея ввиду жизненный путь Конфуция, Хань Юй дает такой вариант ответа на главный для конфуциански образованного человека вопрос, который не мог быть учтен в «Лунь юе», поскольку, на момент создания данного памятника, централизованное политическое пространство не существовало .

Для Хань Юя за пределами империи словно нет жизни. На границах империи приходится не просто сдерживать иноземный напор, сама природа там восстает против разумного порядка вещей. Не может быть и мысли о том, чтоб подвергнуть свою семью такой опасности и вместе с ней отправиться на враждебную территорию, на которую не распространяется благая сила дэ императора. Подвергнуть родителей риску никогда более не увидеть своего сына тоже недопустимо. Отказ от службы это крайний, но допустимый шаг. Представляется, данный отрывок может кое-что сказать о приоритетах Хань Юя. Поскольку в конфуцианской традиции принципы поведения государственных служащих тождественны таковым членов семьи, то может быть и не в практическом, но именно в логическом плане, родственные отношения — а из них наиболее важные отношения отца и сына — ценнее чего бы то ни было. Выполнение долга сыновней почтительности может привести чиновника и к уходу с поста .

Уже в «Лунь юе» в краткой форме были представлены все основные позиции по вопросу об участии благородного мужа в административном управлении .

Взаимоотношения внутри бюрократической структуры и подчинение государю это слепок с правильных отношений внутри семьи. Управлять значит осознавать свое место среди родственников .

Некто спросил Кун-цзы:

— Почему вы не участвуете в управлении государством?

Учитель ответил:

— В «[Книге] истории» говорится: «Когда надо проявлять сыновнюю почтительность — проявляй ее, будь дружен со старшими и младшими братьями». В этом и кроется суть правления. Таким образом, [я] уже участвую в управлении. К чему непременно состоять на службе ради управления?2

–  –  –

на административном поприще Хань Юй объясняет не позволяющей ему предпочесть уединенную жизнь в отставке заботой о Поднебесной. Поэтому в послании к премьер-министру, после того как он оправдывает не получивших возможности осуществлять дао и оттого избравших уединение «горы и леса»

ученых, для себя самого он полагает такой выход неприемлемым:

А на горах, в лесах — там место для ученого, где может он предаться одиночеству, в добре и совершенстве себя воспитывая сам. Но успокоиться там может только тот, кто не заботится о Поднебесной. А если же душа болит о Поднебесной, то он на это не согласен. Поэтому и Юй, так самовыдвигаясь, стыда не знает вовсе никакого1 .

При знакомстве со знаменитым произведением Хань Юя «К проводам ученого сюцая Ван Ханя» (803 г.), становится ясно, что талантливые люди, исповедующие скорее даосский подход к жизни, способные отрешиться от окружающей действительности, вызывают у него чувство изумления .

Я в молодости прочитал «Повествование об области, где пьяницы живут», дивяся про себя, как это люди, уходя от мира в неизвестность, без тяготы мирской, и вдруг такое говорят. Неужели в самом деле им вся сладость и весь смысл в одном лишь вкусовом? Затем когда читал стихи Жуань Цзи и Тао Цяня, то понял я, что эти два поэта хотя и фыркали на всех и не хотели вообще соприкасаться, жить с людьми, но все же не могли они успокоение души себе найти. А то ведь были и такие, что под влияньем раздражения на мир и на его дела, на толки вкривь и вкось по поводу тогосего, бежали прочь и отдавали себя вину2 .

«Повествование…» ( zuxingj) принадлежит кисти Ван Цзи (, 585–644), предка Ван Ханя, адресата послания Хань Юя. «Страну пьяных грез»

Ван Цзи рисует как место равнинное, без ярко выраженного ландшафта, там не бывает смены дня и ночи, лета и зимы3. Лишенная контрастов «Страна пьяных грез», тем самым, лишена и противоречий. Ван Цзи стремится создать образ спокойного, бесконфликтного состояния, характеризующегося отсутствием бурных эмоций, таких как ненависть или любовь. В лучших традициях даосской утопии жители «пьяной области» не нуждаются в социальной дифференциации, законодательстве и пользуются узелковым письмом. Вопрос реализации долга

Шедевры китайской классической прозы в переводах академика В. М. Алексеева:

в 2 кн. Кн. 2. М., 2006. С. 53 .

Там же. С. 84 .

(Ван Цзи. Повествование об области, где пьяницы живут) URL:

https://zh.wikisource.org/wiki/ (дата обращения: 10.02.18) .

34 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

в данном контексте не может быть поставлен. Актуальный для конфуцианства и фиктивный для даосизма феномен столкновения разных видов долга это, прежде всего, источник столь нежелательного, с точки зрения даосов, эмоционального беспокойства .

Образ жизни героев «Повествования…» можно назвать уединенным. Хань Юй использует общепринятое и лишенное каких бы то ни было негативных коннотаций выражение иньцюй ( ynj), «жизнь вдали от мира», «без чиновного места». С другой стороны, поведение лишенных гражданской позиции людей Хань Юй характеризует как бегство ( to) от мира прочь во мрак ( hnmng). Среди тех, для кого вино стало способом эскапизма, худшими являются люди, устранившиеся от сопряженных с несением государственной службы тревог и волнений. По мысли Хань Юя, неуспокоенность, неудовлетворенность Жуань Цзи и Тао Цяня является главным свидетельством их высоких нравственных качеств. Пристрастие к вину само по себе еще не исключает благородства натуры, оно также не является признаком по-даоски эксцентричного ненормативного поведения. Для Хань Юя винопитие это скорее метафора бездействия, как вынужденного, так и добровольного, такой элемент стиля жизни, под которым подразумевается невостребованность .

Отправной точкой размышления Хань Юя в послании к сюцаю Ван Ханю становится литературное произведение его предка. Хань Юй развивает свою мысль и упоминает относящийся к периоду правления Дэ-цзуна случай: «в это время, потомок из „деревни пьяниц“ за прямоту свою и честность со службы прогнан был своей»1. Далее выясняется, что адресат послания, потомок Ван Цзи, и есть тот самый государственный муж. У Хань Юя, между тем, речь идет не только о кровном родстве. Интересующим Хань Юя элементом преемственности тут, конечно, является и не любовь к вину, а некоторый, отличающийся прямотой, образ мыслей. Но, вместе с тем, чтобы высказать какие-то свои чаяния и выразить беспокойство чьей-нибудь судьбой, Хань Юй словно не нуждался в реальном поводе. В обращении к сюцаю Ван Ханю, он, очевидно, ведом тем вдохновением, которое вселило в него чтение «Повествования…»;

фигура Ван Ханя выполняет скорее служебную функцию, поскольку наличие живого адресата усиливает эмоциональную напряженность обращения .

«Область, где пьяницы живут», «обитель пьянчуг», «деревня пьяниц», за этими выражениями перевода скрывается одно единственное, взятое из творчества Ван Цзи, выражение оригинала — цзюйсян ( zuxing). Говоря о сюцае Ван Хане как о представшем перед ним во плоти, Хань Юй сетует, что не способен оказать Ван Ханю реальную помощь. «Как жаль, что у меня нет сил для поддержания этого сюцая, да и слова мои едва ли в глазах людей

Шедевры китайской классической прозы в переводах академика В. М. Алексеева:

в 2 кн. Кн. 2. М., 2006. С. 85 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 что-либо значат. На проводах Ван Ханя сижу вот так и пью вино»1. Хорошо известный по поэтической традиции обычай пить вино на прощание в данном произведении становится символическим жестом. Хань Юю не остается ничего другого кроме как «пить вино» ( yn ji). «Пьяная область» это, конечно же, не какое-то реальное место, и даже не конкретное состояние опьянения, это скорее ситуация, при которой у человека отсутствуют реальные полномочия, а его слова не имеют веса. Как нам представляется, упомянутые в послании к премьер-министру «горы и леса», являющиеся прибежищем для ушедшего в отставку чиновника, это не указание на местность, не географическое понятие, это, прежде всего, указание на положение вне административной структуры. «Гору и лес» стоит рассматривать как антипод «дворцу» точно также как автономию и самосовершенствование имеет смысл противопоставить насыщенной социальными контактами административной службе при дворе .

Отшельничество по завершении чиновничьей карьеры могло быть и совершенно реальным. Однако, как нам кажется, для Хань Юя уход со службы и уединенное существование это скорее невозможность выполнить свой общественный долг и отсутствие интеллектуального общения, нежели фактическое одиночество. Именно поэтому слова о «горах и лесах» не стоит понимать слишком буквально. Невостребованный талант мог схоронить себя и в Восточной столице, скрыться от людей во втором по значению городе империи .

О кадровом вопросе Хань Юй размышляет в своем произведении 810 г .

«Пишу на проводах ученого-затворника Вэня, едущего в войска, что в Хэянском районе». Послание к Вэню составляет пару к посланию на проводы ученогозатворника Ши Хуна. Оба произведения вошли в антологию классических китайских текстов Гувэнь гуаньчжи ( ) как образцы литературного стиля. Сюжет строится на том, что командующий хэянскими войсками генерал-губернатор У Чжун-и подыскивал ученых и в Лояне отобрал себе двух лучших и известных при том своей уединенной жизнью — Ши и Вэня. Хань Юй описывает их, как людей, «которые, исполнившись надежды лишь на себя, на свой талант и интеллект, в глубокой сокровенности живут, им не торгуя на базаре»2. В данных двух посвящениях Хань Юй не винит ученых-затворников ( chsh) за их за отшельническую жизнь вдали от государственных дел, но в то же время, сетует на то, что из-за проницательности У Чжун-и в деле подбора людей себе на службу, в смысле подлинных талантов Лоян совершенно обезлюдел. Хань Юй скорбит, что кадровая политика империи, при которой лучшие умы или невостребованны совсем или не имеют возможности служить непосредственно императору, приводит к истощению интеллектуальных

Шедевры китайской классической прозы в переводах академика В. М. Алексеева:

в 2 кн. Кн. 2. М., 2006. С. 85–86 Там же. С. 73 .

36 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

ресурсов на местах. Для Хань Юя очень важен корпоративный дух служилого сословия, общность конфуциански образованных людей. Разветвленный и налаженный государственный аппарат дает чиновникам возможность для интеллектуального общения, в частности досуга, и для педагогической деятельности. Подразумевается, что совершая поездки по стране, ученые мужи пользуются гостеприимством друг друга и делается это не только ради удобства, а ради выражения своего почтения и соблюдения ритуала-ли ( l). Кроме того, должный охват страны административной сетью состоящей из преданных государю чиновников так же препятствует и возникновению смуты .

Уединение Ши и Вэня Хань Юй определяет как состояние скрытости и самоуглубления, выражаясь дословно, они «глубоко спрятаны» ( shn cng). Понятием «глубины» определяется как ситуация отдаленности от мира, существования вне службы, так и сама личность конфуцианского ученого. Поскольку иероглифом шэнь ( ) описываются и внешние обстоятельства жизни и свойства должным образом культивированной человеческой природы, в подобных описаниях граница между реальной обстановкой и ментальным миром ученого-затворника размывается, и одна «глубина» как бы наслаивается на другую. Так, в эпитафии «Надпись на могильном камне Лю Цзы-хоу» ( ), Хань Юй говорит о своем герое, что тот был как «бескрайняя бездна» ( wishnb wys), причем в данном контексте «глубина» это глубина знаний. А в послании «На проводах будды, ) в качестве синонима иньцюй преподобного Вэнь Чана» ( (ynj), «жизнь вдали от мира», используется выражение шэньцюй (shn j). Весьма удачным представляется использованное В. М. Алексеевым при переводе прощального послания ученому-затворнику Вэню выражение «жизнь в глубокой сокровенности», поскольку оно наводит на мысль о некоторых непроявленных талантах конфуцианского ученого вне службы, а не на вид его жилища. Поскольку вопрос службы никак не может рассматривается как вопрос личного благополучия, Хань Юй далек от изображения материальной и предметной стороны жизни служилого сословия; бытовая конкретика необходима только как свидетельство соблюдения ритуала. Но так как жизнь без должности практически лишает конфуцианца возможности воплощать ритуал, необходимость в изображении его повседневного быта отпадает .

Размышляя над феноменом невостребованности ученого мужа, Хань Юй прибегает к языку образному и условному, иногда иносказательному. Для него жизнь вне административной должности подобна уединению среди «гор и лесов», «сокрытости в глубине», «пристрастию к вину». Анализируя принадлежащие Хань Юю произведения формы цзэнсюй можно сделать вывод, что этот автор придерживается несхожих подходов в отношении тех, кто, добровольно отказался от государственной службы в пользу эскапизма и тех, Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 кто в силу обстоятельств вынужден был покинуть административное поприще .

Важно, что Хань Юй всегда критикует систему замещения должностей более сурово, нежели отдельных людей. Сам жанр цзэнсюй подразумевает хвалебное и обнадеживающее содержание, и все адресаты Хань Юя это люди, с точки зрения конфуцианского идеала, достойные подражания, хотя бы по причине их прямоты и честности. Люди, подражания недостойные, выводятся в жанре цзэнсюй как фигуры второстепенные, дабы оттенить добродетельное поведение адресата прощального напутствия. Источники социального зла, общей административной неустроенности у Хань Юя совершенно деперсонифицированны, о них ничего нельзя сказать, кроме того, что ученые мужи под влиянием этих факторов вынуждены «жить в глубокой сокровенности» .

В государстве, в котором, по общему признанию, осуществляется совершенное правление, осуждение никогда не может быть направлено на какой-то четко определенный объект, если конечно, речь не идет о чем-то для китайской цивилизации чужеродном. Точно так же, Хань Юй, описывая карьерные неудачи ученых конфуцианцев, вынужден пользоваться самыми общими словами. За судьбами отдельных своих героев, он усматривает общую для всего служилого сословия участь, но, не имея возможности, назвать причины невостребованности лучших умов страны, он снова возвращается к описанию жизни своих героев, их ментального состояния. Уединение даосского отшельника или жизнь в отставке конфуцианского ученого, Хань Юй изображает весьма похожим образом, через понятия «глубины» и «сокрытости». Как нам представляется, это значит, что для Хань Юя все талантливые ученые мужи, оказавшиеся вне государственной службы, даже без учета личной мотивации, разделяют одну судьбу. Хань Юй полагает, что для образованного человека существует только два состояния: на службе и вне службы. Поскольку общественный долг не может быть исполнен частично, он может быть либо исполнен полностью, либо не исполнен совсем, нравственно совершенный ученый муж в отставке никогда не может смириться с мыслью, что он сделал все от него зависящее .

Однако, предпочитающий уединение даос и вынужденный стать затворником конфуцианец оказываются в общей ситуации нереализованности своих способностей. В этом смысле Хань Юй признает, что сам разделил общую участь и со своими идеологическими оппонентами .

Список литературы

1. Переломов Л. С. Конфуций: «Лунь юй» : исслед., пер. с кит., коммент. / Л. С. Переломов; факс. текст «Лунь юй» с коммент. Чжу Си; отв. ред. М. Л. Титаренко. М.: Вост. лит., 1998. 588 с .

2. Сыма Цянь. Исторические записки: («Ши цзи»): Т. VI / Пер. с. кит., предисл. и коммент. Р. В. Вяткина. М.: Наука, Вост. лит., 1992. 484 с .

38 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

3. Шедевры китайской классической прозы в переводах академика В. М. Алексеева: в 2 кн. Кн. 2. М.: Вост. лит., 2006. 503 с .

4. (Ван Цзи. Повествование об области, где пьяницы живут) URL: https://zh.wikisource.org/wiki/ (дата обращения: 10.02.18) .

5. (Чжао Хоуцзюнь. Изыскания относительно происхождения и развития жанра посвящения) // Вэньи лилунь яньцзю. Шанхай, 2008 .

№ 4. С. 83–88 .

Li Yijin (Shandong  University, China) Li Meng (Tianjin Chengjian University, China) Chinese Ancient “Ether of Literature” (Wen Qi) Theory and HAN Yu’s “Appropriate Words from Strong Momentum” Theory “Ether of Literature” Theory is an important scope in Chinese ancient literary theory, the original meaning of which comes from the natural gas. As a philosophical and literary term, it has multiple meanings such as vitality, thinking and emotion, spiritual realm, the character of a writer, style, tone and infectivity of the works. HAN Yu’s “appropriate words from strong momentum” theory inherited Mencius’ “magnanimous spirit” theory and LIU Xie’s “foster moral character” theory. It refers in particular that the author has full passion to ideal and faith and has a life situation with harmonious body and mind, therefore natural and rened words and articles can be created. This theory proposed on a litterateur standpoint promoted the development of ancient prose movement in the Tang Dynasty, and had a profound impact on future generations .

Keywords: China, ether of literature, HAN Yu, appropriate words from strong momentum

–  –  –

44 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Жизнь и творчество Хань Юя Lu Yanxin (Nankai University, China) On the Narration Characteristic of Han Yu’s Poetry HanYu’poetry have the narrationcharacteristic, from it’s subject matters, many replayed poetries are good at the narration. The next are his narrated matter poetries and emotion poetries. Others, the poesy theme are visited famous place Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 and in trip, experience in the work and relatives, narrated history and cherish the past, current events and in proper order. From the clue of narrate, there are three features, the rst is singlet line, the second is duplet concurrence, and the third is multiconductor complected. From the feature of its structure, HanYu’ poetries are good at the composition of time sequence. At the same time, he was according to his expression, adopted at narrate from the end,and narrate in advance,and narrate in turning, and so on .

Keywords: On the narration; characteristic; HanYu’poetry 50 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Жизнь и творчество Хань Юя 52 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Жизнь и творчество Хань Юя 54 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Жизнь и творчество Хань Юя 56 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Жизнь и творчество Хань Юя Muhametzyanov Rustem (Kazan Federal University, Russia) Han Yu and His Contribution to Combating Buddhism The article analyzes the religious views of the Chinese philosopher of the Tang dynasty, Han Yu, in the religious and cultural context in China of the time .

Special attention is paid to the doctrine of “the system of succession of the true teachings”, as well as Confucian views on Buddhism .

Keywords: China, Han Yu, Fan Zhen, the Tang dynasty, Buddhism, Confucianism .

Мухаметзянов Р. Р. (КФУ, Россия) Хань Юй и его вклад в борьбу с буддизмом В статье анализируются религиозные взгляды китайского мыслителя эпохи Тан Хань Юя, через призму религиозно-культурной ситуации в Китае .

Особое внимание в работе уделяется учению о «системе преемственности истинного учения», а также отношению конфуцианства к буддизму .

Ключевые слова: Китай, Хань Юй, Фан Чжэнь, династия Тан, буддизм, конфуцианство .

Китайская цивилизация за все время своего существования оказала огромное влияние на соседние страны. Фактически она определила культурный облик всего региона. Но это не означает, что Поднебесная все время выступал в роли «донора». История Китая знает немало случаев, когда приходилось перерабатывать чужой культурно-исторический опыт .

Будучи «рецепиетом», китайцы были вынуждены приспосабливать к национальным условиям новые идеи, которые спустя время становились своими. В результате такой «китаизации» появлялись новые феномены китайской культуры, которые становились важной частью всего китайского общества .

Буддизм как раз оказался такой культурно-идеологической системой, которая подверглась существенной трансформации, в результате которой появился специфический китайский буддизм. Но он занял свое место не сразу в религиознофилософской системе Поднебесной. В ходе процесса «китаизации» менялся не Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 только буддизм, но и многие сферы китайской культуры. В первую очередь это касалось традиционных китайских учений: конфуцианства и даосизма .

Если последние оказались участниками адаптации буддизма к культуре Китая, то последователи конфуцианства, по мнению В. М. Алексеева, воспринили его резко отрицательно. Они отнеслись «как религиозной ереси». Вместе с тем В. М. Алексеев отмечал, что и конфуцианство заимствовало у буддизма идеи, хотя «не пожелало это признать»[1, с. 136–137] .

Как известно, буддизм подвергся критике с момента своего распространения в Китае. Выступления против него не прекращались и в период его широкой популярности у китайской элиты. В этой связи достаточно вспомнить Фань Чжэня .

Так во времена Фань Чжэня (450—510 гг.) буддизм также пользовался покровительством знатных лиц, в том числе правителя. Выступления китайского мыслителя привели к дискуссии «о смертности и бессмертии духа»

[2, с. 144] .

Итогом этого дискуссии явился трактат Фань Чжэня «Об уничтожимости (смертности) духа» («Шэнь ме лунь»), который оказал большое влияние на современников, а также на последующие поколения китайских мыслителей .

Основной тезис Фань Чжэня в полемике с учением о переселении душ заключается в отрицании возможности для души (шэнь) существовать вне собственной формы-тела (син): «Если тело умирает, то и дух умирает» [3, с. 310] .

Фэн Чжэнь выстраивает свою критику, отталкиваясь от «порядка вещей», но вместе с тем у него присутствуют и социальные мотивы. Вот что он пишет в конце своего трактата: «множество людей истощает свои средства для того, чтобы стремиться к Будде, к тому же — без заботы и сожаления о родных и близких… Дом за домом оставляют родных и близких… Буддисты дошли до того, что заставляют… чиновников — бездействовать в учереждениях и ведомствах» [3, с. 316]. Фань Чжэнь призывает не только к социальной ответственности, но следовать традиционным ценностям и извечным законам .

Нужно также отметить, что против буддизма выступали и некоторые императоры. Так в 446 г. нанесли буддизму сильные удары император династии Северная Вэй Таба Тао (Тай У-ди)и император У-ди в 574 г. при династии Северная Чжоу. Однако буддизму удалось довольно быстро справиться с их последствиями и подготовить почву для расцвета в период правления династии Тан. Для китайского буддизма это был период как идейного, так и экономического расцвета. Однако это время и начало его упадка, так как в этот период конфуцианство вновь заняло ведущие позиции, и оно внимательно следило за успехами даосизма и буддизма. Одним из ярких противников буддизма был выдающийся ученый и литератор Хань Юй. Для него и буддизм «варварское учение», и Будда «Всего-навсего варвар, чей язык не похож на китайский»,

58 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

а уста «не изрекали ничего согласного с древними установлениями наших прежних владык» [4, с. 33] .

Хань Юйне просто критикует буддизм, а выступает за его запрет и возвращение к традиции. Он рисует идеальную картину прошлого, когда правители пребывали на троне на протяжении многих десятков лет,и «не служением Будде достигли они долголетия и благоденствия» [4, с. 31]. Хань Юй предостерегает правителя от поклонения Будде, ссылаясь на историю лянского У-ди, который «трижды приносил Будде в дар самого себя» и умер голодной смертью [4, с. 31] .

Будучи конфуцианцем, Хань Юй считал, что правитель является образцом для подражания подданым, и с этой позиции Сыну Неба нельзя почитать Будду. Ибо «простой люд глуп и темен. Ведь могут подумать, что Вы и впрямь почитаете Будду. И боясь от века отстать. Стар и млад побегут, словно волны на берег, забросив занятия и должности. О привычках забудут, презреют обычаи…»

[4, с. 32–33]. Эти слова Хань Юя написанные в сочинении «О кости Будды»

фактически повторяют мысль Фань Чжэня о том, что «сторонники Будды вредят правительству, буддийское духовенство подтачивает наши обычаи и нравы»

[3, с. 316]. Спасение Поднебесной Хань Юй видит не только в возвращении к «пути» Конфуция и Мэн-цзы. Но, как следует из сочинения «Юань-дао»

(«О дао»), в отказе от плена ложных догм и возвращения в лоно истинного учения древних мудрецов, Хань Юй призвал расстричь монахов, сжечь все их писания, превратить их храмы в обычные жилища [5, с. 129] .

За свое сочинение «О кости Будды» Хань Юй был «сослан в сырые места далекого юга» [1, с. 136]. Но его призыв не остался без внимания .

В 842–845 годах император У-цзун принял целый ряд антибуддийских законов. Сын Неба не был конфуцианцем как Хань Юй. Напротив, его считают приверженцем даосизма, который в этот период становится соперником буддизма. Даосские представители при императорском дворесыграли свою роль в организации преследований буддизма [6, с. 166]. К этому же стремились и конфуцианцы: в стране еще помнили об антибуддийских трактатах недавно умершего Хань Юя .

В результате указов в стране было закрыто большое количество монастырей, возвращенно к мирской жизни несколько сот тысяч человек. Со временем буддизм вышел из кризиса, но превзойти эпоху Тан по оригинальности идей, размаху манастырской жизни он не смог и занял второстепенное, по сравнению с конфуцианством, место .

В заключении следует отметить, что Хань Юй, будучи последовательным конфуцианцем и сторонником традиции, не мог не выступить против буддизма .

Он, как иФань Чжэнь, прекрасно понимал, что ему за это грозит и на что он идет. Но, критикуя буддизм, Хань Юй создает собственную систему, в которой, как отмечают многие специалисты, можно найти влияние и буддизма, и даосизма. Заслуга Хань Юя заключается в том, что он создает идейные условия, Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 которые позволили оттеснить буддизм на вторые позиции, но в то же самое время показывает, как могут взаимодействовать философии конфуцианства, даосизма и буддизма. Вполне закономерно, что спустя время Хань Юй стал столь же высоко цениться, как иКонфуций, и Мэн-цзы, которых он называл своими учетелями .

Список литературы

1. Алексеев В. М. Китайская народная картина: духовная жизнь старого Китая в народных изображениях. М.: Наука, 1966. 258 с .

2. Ян Хин-шун. Трактат Фань Чжэня «О Смертности духа» // Вопросы философии. 1955. № 6. С. 144–148 .

3. Радуль-Затуловский Я. Б. Великий китайский атеист Фань Чжэнь // Ежегодник Музея истории религии и атеизма. 1957. № 1. С. 282–316 .

4. Хань Юй и Лю Цзун-юань. Избранное. М.: Худож. лит., 1979. 230 с .

5. Конрад Н. И. Запад и Восток. Статьи. М.: Наука, 1966. 520 с .

6. Торчинов Е. А. Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания .

СПб.: Лань, 1998. 448 с .

Terekhov Anton (IOM RAS, Russia) Auspicious Omens in Life and Works of Han Yu Present article explores the experience of Han Yu (768–824) as a witness of unusual phenomena that were seen by him and his contemporaries as auspicious omens. It is based on Han Yu's seven memorials, which heretofore haven't been translated in western languages. These memorials are typical for the imperial China and show Han Yu not so much as a great writer, but rather as an ofcial, a person of his own time and place, who writes within a certain frame and feels excitement about the extraordinary marvels .

Keywords: Han Yu, Tang period, auspicious omens, memorials, bureaucracy

–  –  –

Традиция знамений с древности играла важную роль в культуре Китая .

Знамения, в качестве которых могло восприниматься любое отклонение от привычного хода вещей, считались посланиями Неба, выражавшего монарху

–  –  –

свое одобрение или недовольство. Наибольшего внимания обычно удостаивались знамения дурные, поскольку они, как считалось, служили предостережением для правителя и позволяли ему избежать возможных ошибок. В то же время благие знамения, воспринимавшиеся как знак милости высших сил, долгое время считались прерогативой легендарной древности и стали играть важную роль в политической жизни Китая лишь в эпоху Хань (202 г .

до н. э. — 220 г. н. э.). В последующие столетия был составлен целый ряд специально посвященных им работ1. Сохранялся интерес к этой теме и в эпоху Тан (618–907 гг.). Так, именно в этот период благие знамения подверглись окончательной регламентации. Их разделили на 4 категории, исходя из степени их значимости: к разряду великих знамений (да жуй ) было отнесено 64 типа небесных феноменов, таких как появление сияющей звезды (цзин син ) или благовещего облака (цин юнь ), к разряду высших (шан жуй ) – 38 типов необычных зверей, таких как белый волк (бай лан ) или алый заяц (чи ту ), к средним (чжун жуй ) – 32 типа благовещих птиц, таких как лазурный ворон (цан у ) или киноварный гусь (чжу янь ), а к низшим (ся жуй ) – 14 типов чудесных растений, таких как чудесный колос (цзя хэ ), волшебный гриб (лин чжи ) и дерево со сросшимися )2. Все знамения, вошедшие в эти четыре категостволами (му лянь ли рии, перечислены в составленном в 738 г. трактате «Тан лю дянь»

Подобный интерес к благим знамениям был связан с тем, что для самих китайцев они являлись неотъемлемой частью повседневной жизни. Согласно установленной процедуре, в случае появления в той или иной местности благого знамения, местные чиновники должны были сообщить о нем императору. Доклады трону с поздравлениями по поводу появления тех или иных благих знамений превратились в самостоятельный жанр. Так, в составленной в 982–986 гг. антологии «Вэньюань инхуа» («Прекраснейшие цветы из сада изящной словесности»), где были собраны наиболее выдающиеся литературные произведения VI–X вв., приведено 96 таких донесений, занимающих в общей сложности пять цзюаней4 .

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 18–39–00161 .

См.: Терехов А. Э. Традиция знамений и ее место в государственной идеологии древнего и имперского Китая // Процесс формирования официальной идеологии имперского Китая / Сост. М. Е. Кравцова. СПб., 2012. С. 251–258 .

Синь Тан шу (Новая книга [об эпохе] Тан). Пекин, 1975. Цз. 46, с. 1194;

Рыбаков В. М. Танская бюрократия. Часть 1: Генезис и структура. СПб., 2009. С. 224 .

Тан лю дянь (Установления [эпохи] Тан по шести [ведомствам]). Пекин,

1992. Цз. 4, с. 114–115 .

См. Вэньюань инхуа (Прекраснейшие цветы из сада изящной словесности). Пекин, 1966. Цз. 561–565, с. 2868–2901 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 Занимался составлением подобных докладов и один из величайших литераторов эпохи Тан — Хань Юй (768–824). До нас дошло семь его докладов подобного типа, однако они никогда, насколько мне известно, не переводились на европейские языки и не становились объектом исследования. В то же время, знакомство с ними позволяет увидеть Хань Юя не только как уникального творца, но и как чиновника, исполняющего непривычные для нас, но обычные для того времени функции1 .

Хань Юй сталкивался с событиями, которые казались ему удивительными, задолго до поступления на службу. Например, гостя у Ма Суя (726–795), генерала, в 783 г. получившего должность ведающего нравами (сыту ) и титул Бэйпин-вана, он стал свидетелем необычного происшествия, которое так поразило его, что легло в основу написанного им в 790 г.

эссе «Как кошки друг друга кормили» (Мао сян жу ):

Дома у ведающего нравами Бэйпин-вана были [две] кошки, которые родили котят в один и тот же день, и одна из них тогда же умерла. [У нее] осталось двое котят, которые [пытались] сосать [молоко] у мертвой матери, но мать была мертва, и они пищали жалобно-жалобно. Другая [кошка] как раз кормила своих детенышей и словно бы услышала их [плач], поднялась и словно бы прислушалась к нему, пошла [к ним] и, словно бы [желая] спасти их, взяла за шкирку одного из них, отнесла [его] на свою лежанку, [а потом] снова отправилась туда [за вторым]. Вернувшись, [она] стала кормить их, словно собственных детенышей .

Ах! Это — величайшее из чудес! Ведь кошка — это домашнее животное человека, и не [обладает] человечностью и чувством долга от природы, [однако] она испытывает влияние того, кто ее содержит. Бэйпин-ван управляет людьми так, что [они] благоденствуют, наказывает виноватых так, что [им воздается] по справедливости, упорядочивает [отношения] между женщинами и мужчинами так, что каждый оказывается на своем месте. Разобравшись с государственными делами, [он начинает] заниматься устоями семейной жизни, и отец [начинает вести себя, как подобает] отцу, сын – [как подобает] сыну, старший брат – [как подобает] старшему брату, а младший брат – [как подобает] младшему брату .

[И все это] так гармонично, так радостно! К чужим людям [он] относится как к родственникам, и вся семья [его] как один человек. А раз так, на кого он способен влиять, что он способен вызывать, вполне очевидно!

В данной статье не анализируются «теоретические» рассуждения Хань Юя о знамениях — в частности, знаменитое эссе «Объяснение [смысла] поимки линя»

(Хо линь цзе ), которое ранее уже переводилось на русский язык (См. Шедевры китайской классической прозы в переводах академика В. М. Алексеева. В 2 кн. Москва,

2006. Кн. 2. С. 70–71) .

62 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

В «Переменах» сказано: «Искренность достигает свиней и рыб». Разве это [происшествие] не того же рода?

Я, Юй, некогда удостоился благосклонности Бэйпин-вана, и когда некий гость спросил меня о его, вана, добродетели, я, Юй, ответил ему этой [историей]. Гость сказал: «Жалование, чин, знатность и богатство — это то, чего страстно желает [любой] человек. Получить их сложно, но не настолько, насколько сложно их удержать. Получив их благодаря заслугам, некоторые теряют [их] из-за [недостатка] добродетели; получив их некоторые теряют [их] из-за детей и внуков. Ныне же, с такими заслугами и добродетелью, с такими знамениями и благополучием, [как у Бэйпинвана, то, что] он благополучно удержит их, совершенно очевидно». А раз уж так, [я решил] рассказать об этом и написал рассуждение о том, как кошки друг друга кормили1 .

Внимание, которое Хань Юй уделяет этому, казалось бы, заурядному происшествию2, позволяет говорить о его отношении ко всевозможным необычным явлениям. Характерные черты этого эссе — подробность описания события, готовность найти в нем высший смысл и вызванный им восторг — проявляется и в составленных им позднее докладах .

Первый из них был написан в 797 г., когда Хань Юй находился в свите (724–799)3, незадолго до этого (в 796 г.) назначенного на Дун Цзиня должность императорского уполномоченного посланца («посланца, уполномоченного приводить верность в надлежащую меру», цзедуши ) области Сюаньу (Сюаньу-цзюнь ) со столицей в Бяньчжоу (на территории нынешнего г. Кайфэн в пров. Хэнань). Именно для Дун Цзиня Хань Юй, в то время еще не занимавший официального поста4, составил Хань Юй. Хань Чан-ли вэнь цзи цзяо чжу (Сверенный текст «Собрания сочинений Хань Чан-ли» с комментариями) / Сост. Ма Ци-чан. Шанхай, 1986. С. 100 .

Впрочем, Хань Юй был не одинок в своей оценке этого события: спустя семьсот с лишним лет ученый и литератор Тан Шунь-чжи (1507–1560) написал «Продолжение рассуждения [о том, как] кошки друг друга кормили» (Сюй мао сян жу шо ), в котором об описанном Хань Юем «великом чуде» говорилось, что «в древности такого никогда не бывало, и со времен [эпохи] Тан вплоть до сего дня [такое] видели лишь дважды» (цит. по Чэнь Кэ-мин. Хань Юй нянь пу цзи ши вэнь синянь [Хроника жизни и хронология стихов и прозы Хань Юя]. Чэнду, 1999. С. 25) .

Дун Цзинь был знакомым дяди Хань Юя, Хань Шэнь-цина (ум. 772) (См.:

Лю Го-ин. Хань Юй пинчжуань [Критическая биография Хань Юя] .

Пекин, 1991. С. 55) .

Свою первую должность — чиновника по расследованиям и наказаниям [при посланце], уполномоченном надзирать и разбираться (гуаньча туйгуань Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1.

2018 Секция 1 • Panel 1 «Донесение с докладом [о том, что] в Бяньчжоу обнаружили чудесные колосья и чудесные тыквы» (Цзоу Бяньчжоу дэ цзя хэ цзя гуа чжуан ):

[По поводу изложенного] выше, почтительно замечу, что в «Изображениях благовещих откликов» [сказано:] «Когда благая сила дэ истинного царя достигает земли, то произрастает чудесный колос» .

Распростершись пред Вашим императорским величеством, думаю о том, что [Ваш] Дао-путь пребывает в согласии с Небом и Землей, а [Ваши] благодеяния пропитывают [все, что] движется и произрастает. Вблизи нет таких, кто не [пребывал бы] в согласии, вдалеке нет таких, кто не [выказывал бы] покорности. Божества и люди благодаря [Вам] пребывают в гармонии, и ветры и дожди все повинуются [Вашей воле] .

[Среди] вышеупомянутых чудесных колосьев, некоторые, [произрастая] из двух корней, переплетались стеблями так, что одно соцветие [рождалось из нескольких] сросшихся завязей, некоторые разрастались и расцветали так, что различные семена [вырастали] на общем стебле .

Были и благовестья в виде [колосьев] со сросшимися листьями, и знамения в виде [колосьев] с пышной верхушкой. Испытав воздействие августейших благодеяний, разве смогут тонкие стебли остаться [такими, какими их обычно создает] природа?

Лично столкнувшись с чудесными благими знамениями, ничтожный подданный с радостью встречает прекрасное сияние [Вашего величества] .

Не в силах выразить [нахлынувшие чувства]1 .

Здесь уже в полной мере проявляются характерные черты подобного рода докладов: специфическая структура, цитаты из специальных сочинений2, множество подробностей, славословия в адрес монарха. В то же время, дотошность, с которой описываются чудесные колосья, позволяет предположить, что Хань Юй видел их собственными глазами .

Другой доклад о появлении благого знамения был составлен Хань Юем два года спустя, в 799 г. Весной этого года он переехал в Сюйчжоу, административный центр областей Сюй, Сы и Хао (Сюй Сы Хао цзедуши, на территории совр. пров. Цзянсу и Аньхуэй), которыми с 788 г. руководил Чжан Цзянь-фэн (735–800), друг упоминавшегося выше Ма Суя. Осенью ) — Хань Юй получил лишь в следующем году. См. Лю Го-ин. Ук. соч. С. 56. Здесь и далее названия должностей даются в переводе В. М. Рыбакова (Ук. соч.) .

Хань Юй. Ук. соч. С. 729 .

Цитируемые Хань Юем в данном случае «Изображения благовещих откликов»

(Жуй ин ту ) идентификации не поддаются. В Китае было создано несколько трактатов с таким названием, но ни один из них до нас не дошел .

–  –  –

Хань Юй получил должность чиновника по расследованиям и наказаниям [при посланце], уполномоченном приводить верность в надлежащую меру (цзеду туйгуань ), и вскоре после этого написал «Письмо с поздравлением сюйчжоускому пособнику достижению Чжану [в связи с поимкой] белого )1:

зайца» (Хэ Сюйчжоу Чан пу-е бай ту шу Распростершись, доношу до Вашего слуха, что в нынешнем месяце пятого дня инспектор гарнизонных земель Чэнь Цун-чжэн преподнес благовещего зайца. Шерсть [зайца] белоснежна, и Небо укротило его нрав. Прежде его действительно поймали в военном поселении Аньфу в уезде Фули. Военнообязанные из [этого] поселения повстречали его на утреннем строе, подошли к нему ближе, [но он] не сбежал, встал по-людски и сложил в знак приветствия [передние] лапы. Скромно замечу, что благие и злые знаменья — это то, с помощью чего Небо являет озарение [находящимся] внизу. Толкуя [знаменья] по принципу общего сходства, детали [вещих] событий нельзя трактовать как попало. Кто, как не [муж] проницательный, мудрый, широкий в познаньях, сможет сполна прояснить [суть знамения с зайцем]? Я же, Юй, хоть и бездарен, прошу позволенья попробовать показать его [смысл] .

Заяц — [зверь] рода инь и к тому же обитает в норе. Он хитер и скрытен, является символом бунта. Ныне же он бел цветом и выделяется [тем самым среди] своих сородичей; он кроток нравом, [поскольку] подверг свой характер исправлению. [Он] стоял по-людски и сложил в знак приветствия [передние] лапы — это не есть поведение птиц и зверей; [он,] подчинившись, пошел за людьми — это готовность покорно принять наказание. Поймали его в Фули, а Фули – это, в сущности, название варварского государства, и к тому же [созвучно со словом] «примкнуть» (фу ли ). [Он был пойман] не на поле крестьянина, а на поле военных поселенцев, — это проявление воинской доблести. Это — путь [мятежников, которые] приходят сюда [сдаваться] без боя. В этом добрая слава Аньфу — «Холма умиротворенья» .

Распростершись, думаю о Вас, кто служит опорой императорскому роду и является оплотом для Поднебесной. Во всех четырех сторонах есть мятежные подданные, [но вот они], еще не обагрив кровью топор, плаху и иже с ними, в страхе и ужасе падают и разбегаются прочь, [опять] подчиняясь нам! Вот что предвещает тот случай! Это следовало в деталях донести до Вашего слуха, тем самым восприняв волю Неба и отреагировав [на нее]. Я, никчемный, умом не блистаю, громозжу коекак предложения и фразы, [со своими] ничтожными знаниями и глупыми мыслями — [и вдруг] увидел сие великолепие. Как же осмелюсь [теперь] См. Чэнь Кэ-мин. Ук. соч. С. 68–73 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 уклониться от непреложной обязанности [сообщить об этом] и остаться в молчании? Я, Юй, дважды кланяюсь1 .

Хотя этот доклад предназначался не императору, а всего лишь вышестоящему чиновнику, он стал первым сообщением такого рода, написанным Хань

Юем от своего лица. По стилю он значительно отличается от предыдущего:

использованный здесь специфический способ объяснения смысла знамения — толкование отдельных обстоятельств произошедшего события — восходит к древней традиции, появившейся еще в периоды Чжаньго (V–III вв. до н. э.) и Хань2. Не исключено, что Хань Юй, который в это время жил в Фули3, видел чудесного зайца собственными глазами .

Следующие два доклада о появлении благих знамений составлены Хань Юем спустя долгое время и снова от имени вышестоящих чиновников.

В 815 г., вскоре после назначения на пост хранителя императорских указов (чжичжигао )4, он написал «[Составленное] для правительственных сподвижников донесение с поздравлением [по поводу] выпадения снега» (Вэй цзайсян хэ )5:

сюэ бяо

Подданные такие-то сообщают:

Подданный, распростершись [пред Вашим величеством], отмечает, что в минувшем году в зимнюю пору снега выпало чрезвычайно мало, и в нынешнем году в начале весны озимая пшеница не взошла .

Ваше Величество пребывает в глубоких раздумьях о простом народе, постоянно сопоставляет слова и стремления и чудесным образом вникает [во все дела] до полной ясности. [В результате, Ваши] августейшие чувства воздействовали [на Небо], начали собираться весенние облака, и вслед за этим выпал своевременный снег. [Это] воистину является счастливым предзнаменованием богатого урожая, рассеивают бедствий в новом году .

Весенние полевые работы можно [начать] в срок, и [люди] в полях питают надежды [на богатый урожай]. Все это — [результат того, что] Ваше Величество с Небом единодушны и, глядя на [страдания простых] людей, как будто бы [сами] испытывают муки. Каждый раз, как произнесет свои Хань Юй. Ук. соч. С. 141–142 .

Хотя У Жу-лунь (1840–1903) пишет, что Хань Юй здесь «пародирует [летопись] „Цзо чжуань“, считает это комичным и тем самым увещевает [Чжан Цзяньфэна]» (цит. по Чэнь Кэ-мин. Ук. соч. С. 98), подобная трактовка представляется безосновательной .

Чэнь Кэ-мин. Ук. соч. С. 68 .

Лю Го-ин. Ук. соч. С. 205–207 .

Правительственными сподвижниками (цзайсян ) в этот период были У Юань-хэн (758–815), Чжан Хун-цзин (760–824) и Вэй Гуань-чжи (760–821) .

66 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

совершенномудрые речи, тотчас же удостаивается чудесных милостей. Видя, как воздействуют друг на друга Небо и человек, понимаешь, как радуются одному и тому же и при дворе, и в народе .

Мы, Ваши подданные, будучи ответственными за приведение [мира] в гармонию, стыдимся отсутствия действенных результатов, и лицезря сии благодатные милости, воистину исполняемся признательности [за Ваше] великое благоволение1 .

Данный доклад интересен в первую очередь тем, что в качестве знамения здесь выступает обычный природный феномен, появление которого ставится в заслугу императору. Помимо этого, в докладе отражены представления о взаимоотношениях Неба и человека (в первую очередь — правителя), характерные для ханьского конфуцианства .

Спустя два года, в 817 г. Хань Юй, получивший должность ведающего важными делами экспедиционной армии (синцзюнь сыма ), сопровождал недавно назначенного правительственного сподвижника Пэй Ду (765–839) в походе для усмирения восстания в области Цай (на территории совр. пров .

Хэнань).

По-видимому, незадолго до этого им было написано «[Составленное для] правительственного сподвижника донесение с поздравлением [по поводу поимки] белой черепахи» (Вэй цзайсян хэ бай гуй чжуан ):

Распростершись [пред Вами], отметим, что появление счастливого предзнаменования непременно имеет причину. Раз уж проявился образ вещи, то можно выяснить, [что он предвещает] .

В древности черепаху называли цай. Цай — значит черепаха. Ныне же как только проникли в земли, [где хозяйствуют] разбойники, [сразу] заполучили черепаху, то есть заполучили Цай. Белый — цвет запада, символ наказаний и казней. Это значит, что [наши войска] непременно схватят их руководителей и обретут земли. [Они] придут, ведя [их] за собой, [чтобы] живьем доставить к Вашему величеству. Раз уж этот символ появился, то и отклик на него недалеко .

Все это случается благодаря совершенномудрой силе дэ Вашего величества .

Чудесные животные приходят служить [Вам] и наступление [эры] Великого спокойствия происходит уже сегодня. Мы, Ваши подданные, по ошибке занимаем посты министров, [однако] лично наблюдая благовещее знамение, не в силах превозмочь наступающее [желание] хлопать в ладоши и прыгать [от радости]2 .

Черепаха, о которой идет речь, была поймана при усмирении области Хуайси (на территории совр. пров. Аньхуэй) и поднесена двору еще в 816 г. Ли Дао-гу (768–820), занимавшим должность посланца, уполномоченного надзирать и разбираться (гуаньчаши ) в области Эюэ (на территоХань Юй. Ук. соч. С. 598 .

Там же. С. 602 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 рии совр. пров. Хэнань, Хубэй и Хунань). Причиной составления запоздалого доклада стало, по-видимому, стремление подтолкнуть императора к решительным действиям.

Толкование Хань Юя быстро получило подтверждение:

в 7 месяце Пэй Ду был отправлен в поход, в 10 месяце захватил Цай и спустя два месяца вернулся в столицу с плененным зачинщиком мятежа, генералом (783–817)1 .

У Юань-цзи Доклад о поимке черепахи был последним, написанным Хань Юем для вышестоящих чиновников. Через три года, в 6 месяце 820 г., вскоре после вызванной предоставлением «Докладной записке о кости Будды» (Лунь фо гу бяо ) ссылки в Юаньчжоу (на территории совр. пров.

Цзянси) в должности начальника округа (цыши ), им была составлена «Докладная записка с поздравлением [по поводу появления] благовещего облака» (Хэ цин юнь бяо ):

Подданный такой-то сообщает:

В возглавляемой подданным области нынешнего месяца шестнадцатого дня в час шэнь появилось на северо-западе благовещее облако, [пробыло] там до захода солнца и только тогда растворилось. Ваш подданный, чиновники и народ всей области — не было таких, кто [его] не видел. Разноцветное, пестрое — сиянье-блеск [такие, что] нельзя охватить взором; не дым, не облако — форма-очертания [такие, что] невозможно подробно описать. Окутав солнце, стало [оно] еще прекраснее, плавало в воздухе, не [зная] стесненья, изменялось и превращалось без конца, сжималось и расширялось без остановки. Это — благое знамение высшей категории, поистине служащее откликом на [наступление эры] Великого спокойствия. Подданный такой-то искренне радуется, искренне ликует, бьет челом, бьет челом .

Почтительно замечу: в «Книге [об истории эпохи] Сун» сказано: «Благовещие облака пяти цветов — это отклик [на наступление эры] Великого спокойствия». Также, опираясь на «Контракт, достигающий духов» — [апокриф] «Канона сыновней почтительности», скажу: «[Когда] благая сила-дэ истинного царя достигает гор и холмов, то появляются благовещие облака» .

Поэтому Желтый император с их помощью записывал события, а юйский Шунь благодаря им сочинил песню. Также замечу, что конец лета — шестой месяц — это [время, когда Сила] Почвы в зените и заправляет делами, и день тот — сияющий сюй — также находится под властью Почвы. Северозапад — это то, где находится столичный округ. Почва является силой, [покровительствующей] государству и царствующему дому, а появилось знамение на месте, [соответствующем] столичному округу, [и такие знамеЧэнь Кэ-мин. Ук. соч. С. 502; Лю Го-ин. Ук. соч. С. 220–222 .

<

68 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

ния] были засвидетельствованы в древности и [находили] подтверждения в современности .

Распростершись пред Вашим императорским величеством, думаю о том, что сила-дэ [Ваша] пребывает в согласии [со всем, что] покрывает [Небо] и несет на себе [Земля], а Путь-дао озаряет славой Сюань[-юаня] и юйского [Шуня]. [Вы еще] только лишь унаследовали престол, а счастливые знамения [уже] приходят одно за другим, признаки Приближающегося спокойствия уже проявились, и пределы человечности и долголетия раздвинулись. Презренный слуга прежде, при предшествующем государе, рассуждениями о делах навлек [на себя] кару, сам оказался в ссылке, [но сейчас], увидев воочию необычайное благовестье, захлопал в ладоши, запрыгал, возрадовался, возликовал, поистине вдвое сильней, чем подобает обычно .

Покорнейше прошу препроводить [сие послание] придворному летописцу, дабы сделать известным то, что было вызвано [Вашей] совершенной силой-дэ .

С тоской вспоминаю императорский двор, сердце и душа летят, мчатся [туда, и я] не в силах превозмочь наступающее [желание] радостно хлопать в ладоши и прыгать-скакать. Почтительно направляю чиновника такого-то представить [трону сию] докладную записку, дабы донести до [Вашего] слуха [свои] поздравления1 .

Этот доклад является наиболее пышным и преисполненным славословий среди аналогичных работ Хань Юя в этом жанре, что обусловлено, очевидно, его желанием снискать милость недавно взошедшего на трон императора Му-цзуна (820–824) и вернуться ко двору. Доклад достиг желаемого эффекта: спустя три месяца Хань Юй получил прощение и возвратился в столицу .

Стоит отметить, данное знамение Хань Юй, по его собственным словам, «увидел воочию» и этому, судя по всему, можно верить, поскольку ложные сообщения о благих знамениях в танском Китае карались двумя годами каторги2 .

Кроме того, интересно наличие в докладе двух цитат: из «Трактата о благих знамениях, служащих подтверждениями [прав монарха на престол]» (Фу жуй чжи ), входящего в состав «Книги [об истории эпохи] Сун» (Сун шу ) и ханьского апокрифического текста «Контракт, достигающий духов»

(Юань шэнь ци ). Это — единственный обнаруженный мной случай, когда Хань Юй цитирует апокриф. В то же время, это не означает, что Хань Юй читал сам этот текст: приведенная им цитата встречается в целом ряде других сочинений — в частности, в составленных в начале Тан энциклопедиях Хань Юй. Ук. соч. С. 626 .

См. Уголовные установления Тан с разъяснениями («Тан люй шу и»). Цзюани 17–25. / Пер. с кит. и коммент. В. М. Рыбакова. СПб., 2005. С. 348 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 «Собрание книжных фрагментов из Северного зала» (Бэйтан шучао ) и «Собрание по родам [записей из] классической литературы и изящной )1, — и Хань Юй вполне мог заимсловесности» (И вэнь лэй цзюй ствовать ее оттуда .

Два последних доклада Хань Юя о благих знамениях написаны им за год до смерти, в 823 г., после того, как в 6 месяце он получил назначение на должность местоначальника столичного округа (цзинчжаоинь ), также исполняющего обязанности великого мужа державного наблюдения (юйши дафу )2.

Осенью этого года он составил «Докладную записку с поздравлением [по поводу] дождя» (Хэ юй бяо ):

Подданный такой-то сообщает:

Подданный слышал, что благая сила дэ совершенномудрых людей сообщается с Небом и Землей; [их] искренность проистекает изнутри, и обстоятельства откликаются [на нее] снаружи. Ранее я слышал эти слова, а ныне увидел [свидетельство] их истинности. Подданный искренне радуется, искренне ликует, бьет челом, бьет челом .

Подданный, распростершись [пред Вашим Величеством], отмечает, что с последнего месяца лета дождевая влага не падала [на землю]. Подданный ведает управлением стольным градом, и [проводимые под его руководством] моления-просьбы поистине шли чередом. [Однако же] Синее Небо [оставалось] чистым, а засуха лишь становилась сильней .

[Но] Ваше Величество пожалели сих простолюдинов и озаботились [тем, что происходит] с горами и потоками, и только лишь императорские посланники вышли из Девяти врат [дворца], вот уже темные тучи нависли со [всех] четырех сторон, дракон-божество принялся исполнять [свои] служебные обязанности, и гром и дожди пришли в обусловленный срок .

Благодатные хлеба воспряли, поднялись, корни и листья налились влагой, выпрямились стебли, распустились колосья, не опоздав к положенному времени .

[Когда] люди [пребывают] в гармонии, а урожай обилен — нет счастья, превыше этого. Ничтожный подданный, по счастливой случайности удостоившийся [Вашей] благосклонности и доверия, получив возможность наблюдать [сие] необычное знамение, радостно хлопает в ладоши, восторженно кричит, вдвое сильнее, чем подобает обычно .

См. Вэй шу цзи чэн (Собрание апокрифических книг) / Сост. Ясуй Ко:дзан и Накамура Сё:хати. Шицзячжуан: Хэбэй жэньминь, 1994 .

С. 975. Любопытно, что везде, за исключением рассматриваемого доклада, говорится о «сияющем» (цзин ), а не о «благовещем» (цин ) облаке .

Лю Го-ин. Ук. соч. С. 278–279 .

–  –  –

Не в силах превозмочь наступающее [желание от радости] прыгатьскакать, почтительно представляю [трону сию] докладную записку, [дабы] донести [до Вашего] слуха [свои] поздравления1 .

Как и в случае с описанным выше своевременным выпадением снега, в данном случае в качестве знамения выступает обычное природное явление, представленное, однако, как чудесное восстановление естественного хода вещей, достигнутое благодаря благому влиянию императора .

В десятом месяце того же года Хань Юем было составлено «Донесение с поздравлением [по поводу того, что] солнце не стало ущербным» (Хэ тайян бу куй чжуан ):

Императорская обсерватория подала доклад [о том, что] в первый день настоящего месяца солнце затмится и станет ущербным... .

Ваше величество трепещет в благоговении пред велением Неба, преодолевая себя, совершенствует личность. [Его] искренность проистекает изнутри, и бедствия рассеиваются наверху. [Поэтому] с часа мао до часа сы [солнце], что должно было стать ущербным, ущербным не стало. Хоть и было укрыто темными тучами, вскоре снова стало ясным и светлым, даже более, нежели раньше, так что и не заметишь какого отличья. Когда само Небо не нарушает [привычного хода вещей], какое же счастье может быть больше, [чем это]?

Я, Ваш подданный, удостоившись чести служить местоначальником столичного округа, лично наблюдал [сие] необычное знамение, и искренность радости и волнения [моих] поистине вдвое сильнее, чем подобает обычно .

Почтительно представляю [трону сие] донесение, [дабы довести до Вашего] слуха [свои] поздравления2 .

Этот доклад демонстрирует, что в качестве доброго знамения могло восприниматься не только непосредственное благоприятное событие, но даже простое отсутствие событий дурных .

Таким образом, в докладах Хань Юя о благих знамениях встречаются и необычные или просто долгожданные природные феномены, и непривычное поведение животных, и удивительный внешний вид растений. Он сообщает о них для того, чтобы склонить правителя к определенным действиям, сникать его милость — или просто потому, что того требуют должностные инструкции .

Безусловно, приведенные выше доклады не относятся к числу наиболее выдающихся произведений Хань Юя. В них чувствуется сильное влияние нелюбимого им «парного стиля» (пяньвэнь ), а также ханьского конфуцианства, к которому он также не питал особой симпатии. В результате, несмотря на заслуженную репутацию новатора, в случае с докладами о благих знамениях Хань Юй и в плане содержания, и в плане формы остается традиционалистом .

Хань Юй. Ук. соч. С. 634 .

Там же. С. 634–635 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 Но в то же время, за стандартным жанром виден чиновник, играющий по сложившимся в бюрократической среде правилам, а за дежурными высокопарными фразами чувствуется искреннее восхищение человека своей эпохи, снова и снова становившегося очевидцем необычных событий .

Zha Hongde (Nankai University, China) The Interpretation of Yuan Haowen’s Poetic Tenet from the Respect of Han Yu People in the Song Dynasty and the Jin and Yuan Dynasties praised Han Yu when they talked about poetry, Li Bai and Du Fu are often tied together with Han Yu. These include the famous poets and poets Yuan Haowen in the transitional period of Jin Dynasty and Yuan Dynasty. Most of the researchers believe that Yuan Haowen’s poetics was to uphold Tang poetry. But Yuan Haowen’s respected poets in the Tang Dynasty actually refer to Han Yu. However, Han Yu was a poet who created the poetic style of the Song Dynasty. Yuan Haowen’s poetics point was to respect Han Yu,in fact, it was the afrmation of poetry in the Song Dynasty. Of course, Yuan Haowen’s view of poetry was not only for the Song Dynasty, but for the Tang and Song dynasties. He studied poetry in the Tang and Song Dynasties and found a balance between them. Looking for the new direction of poetry development beyond the style of Tang poetry and Song Poetry, create a new style of the times .

Keywords: Han Yu; Yuan Haowen; Tang and Song Dynasties 76 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Жизнь и творчество Хань Юя nature interaction, and hence extended natural disaster to political calamity .

By his classic creation Fish King, the Russian writer V. P. Astafyev excellently revealed both the harmonious relationship and the confrontation and conflict between the man and the nature as well as between the man and the social environmental system. This essay mainly expounds the unique significance of creation and aesthetic value of Fish King in the aspects of both “the balance of natural ecology” and “the balance of social ecology” from the “ecological equilibrium” perspective .

Keywords: V. P. Astafyev, ecological equilibrium, King-sh, Han Yu

–  –  –

В апреле 2017 года, после переиздания в Китае, произведение Виктора Петровича Астафьева (1924–2001) «Царь-рыба» вызвало огромный резонанс, первые 20 тысяч книг были распроданы всего за несколько месяцев. Такой сильный отклик у китайских читателей, пожалуй, был произведен благодаря эстетическому описанию темы «природы и человека» и принципа «экологического равновесия» .

Вопрос взаимоотношений природы и человека с давних времен был решающим в кругах китайских мыслителей. Еще в средине династии Тан, VIII–IX в. н. э., один из«восьми великих людей времен Тан и Сун» Хань Юй (768–824) стал свидетелем того, как из-за вреда, причиненного людьми природе, плодородные земли Гуаньчжун (центральная часть провинции Шэньси) времен династий Цинь и Хань полностью истощились до эпохи Тан. Потребовалось поддерживать этот регион привозным продовольствием с провинций Цзянсу и Аньхой. Хань Юй глубоко прочувствовал то, насколько противоречивы интересы человека и природы в такой их взаимосвязи, ведь человек стал лишь вредителем окружающего мира. «Когда портится предмет, в нем заводятся насекомые; когда был разрушен первоначальный хаос, появилось человечество... То, как сильно люди вредят гармонии сил инь и янь, тоже очень заметно: поднимается целина, вырубаются горные леса... Все сущее в природе чахнет, ведь люди не дают ей развиваться естественным путем.. .

Я думаю, Небо услышит их крики и недовольство; люди, которые заслужили, будут достойно вознаграждены; те, кто виноваты в бедах против природы,

80 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018Жизнь и творчество Хань Юя

будут серьезно наказаны»1. Поднятием целины, вырубкой леса и другой производственной деятельностью человечество разрушает природу, подрывая и приводя в упадок жизнь всего сущего, не давая возможности благоприятному и привычному для природы развитию... Именно поэтому Хань Юй выразил свое мнение о том, что те, кто нарушили законы природы, непременно будут наказаны самой же природой .

В то время между Хань Юем, философом и писателем Лю Цзунъюанем и Лю Юйси зародилась дискуссия о проблемах взаимоотношений человека и природы, в результате чего китайская философская мысль включила понятие «небесного дао» (законов природы) в принцип «человечности»

(высшей морали и этики). Это послужило началом сунского и минского неоконфуцианства. Учение Хань Юя стала не только важнейшим тезисом натуралистской философии «единства Неба и человека» времен династий Хань и Тан, но также широко раскрыло смысл серьезной проблемы «экологического равновесия» .

Можно сказать, тысячу лет назад Хань Юй со своей специфической писательской остротой обратил внимание на концепцию взаимореагирования Неба и человека, а также на то, что природные катастрофы приводят к политическим бедствиям.

По славам Хань Юя, «Я услышал слова древнего моления о дожде:

„Люди лишились своего ремесла!“ Из этого понятно, что люди теряют свой род деятельности, чего вполне достаточно, чтобы вызвать засуху...»2 «Во время, когда проблема взаимоотношений человека и природы, пожалуй, еще никогда не стояла так остро»3 своим произведением «Царь-рыба» В. П. Астафьев ярко продемонстрировал принцип «единства и противоборства человека и природы”»4. Именно поэтому, в настоящее время, когда природная среда испытывает огромные потери, а нам так необходимо стремление к балансу, интерпретация произведения «Царь-рыба» в ключе «экологического равновесия» еще более бы способствовала нашему познанию своеобразного значения и эстетической ценности этого труда В. П. Астафьева .

«Экологическое равновесие» — это, вкратце говоря, динамическое состояние равновесия человека и природы, человека и всего того, с чего состоит природа, включая межчеловеческие отношения и взаимосвязи человека с обществом. Принцип «экологического равновесия» в произведении «Царь-рыба» касается двух важных аспектов. Во-первых, это Лю Цзунъюань. Тянь шo («Слово о Небе») .

–  –  –

экологический баланс, состояние взаимодействия всех частичек природы с человеком, баланс в биосфере. Во-вторых, это баланс социальной среды, отношения системы общественной среды с каждым отдельным индивидом, баланс в социосфере .

Баланс в природной среде Астафьев родом из Сибири, и материал для большинства своих творений он черпал именно оттуда. За полярным кругом таинственная тундра, массивы девственного леса, бурлящие воды Енисея, искренние и простые жители, жадные браконьеры рыбы, внушающие страх изгнанники и каторжники.. .

Все то «самобытное» и «необыкновенное», что известно всем о Сибири, было изложено от первого лица главным героем повествования Астафьева. Рассказы эти будто живые, проникновенные, насыщенны характерными красками и живыми чертами: настоящие, первобытные, экстенсивные, детальные. Очень по-сибирски, по-деревенски, очень жизненно. От самой малой травинки до дерева, от птички и до зверя... У всего сущего есть душа .

Астафьев родился в 1924 году, в многострадальную эпоху. Когда ему было 17–18 лет, настигла Вторая мировая война, и он был на фронте, на передовой,сполна испытал горе войны. Важное место в воспоминаниях и монологах деревенского писателя занимают темы войны и мира, деревни и города, добра и зла, морального долга, человека и природы… Астафьев считает, что тема взаимосвязей человека и природы, которую исследуют многие, является наиболее важным вопросом… Связь человека и природы интересует Астафьева в нравственно-философском аспекте.. .

Некоторые даже прямо называют произведение онтологическим, с главной темой о проблеме взаимоотношений человека и природы.Например, размышления героя повествователя о проблеме взаимоотношений человека и природы: «По-шаманьи зловеще, пространственно-жутко гудела вокруг нас тайга, соединенная с небом, набитым низкими текущими тучами. Трудно, почти невозможно было представить, что где-то в этом океане, непробуднотемном, в бездонности его и безбрежности, прячутся маленькие, одинокие люди»1 .

Некоторые считают себя детьми природы, преклоняются и любят ее; некоторые считают себя завоевателями и пытаются захватить природу силой.. .

Пусть даже всего «капля» или «нет мне ответа» от воспевания природы, главный герой-повествователь «я» в своей публицистической манере лирического изложения стремиться к «единению личности (Я) и окружающего мира». «На заостренном конце продолговатого ивового листа набухла, созрела продолгоАстафьев В. П. Царь-рыба. М.: Вече, 2016. С. 96 .

–  –  –

ватая капля и, тяжелой силой налитая, замерла, боясь обрушить мир своим падением. Я закинул руки за голову и замер»1 .

«Взаимодействие сил, — ударился в размышления Дамка. — Природа сама устанавливает баланец меж добром и злом»2. В этих разнообразных взаимозависимостях, сквозь поиски «экологической философии и душевного восприятия» Астафьев вложил в слова героя своего произведения сущность вопроса равновесия природной среды, гуманности и морали, теории изначальности человеческой природы, принципов долга и права .

Может быть, именно главная тема о проблеме взаимоотношений человека и природы привела к тому, что к «Царь-рыба» Астафьев добавил подзаголовок «повествование в рассказах», хоть до сих пор произведение общепризнанно считается романом, и к тому же, за уже более 40 лет после издания стало классикой литературы. Неизвестно когда именно его сняли, но при издательстве книги «Царь-рыба» подзаголовок «повествование в рассказах» исчез, вариант издательства «Вече» 2016 года вышел уже без подзаголовка. Тридцать лет назад Астафьев сказал,что очень странно, когда он писал произведение «Царьрыба», то определил его композиционный жанр как повествование в рассказах, а критики игнорируют его мнение, они все время называют его романом .

Будь то повествование в рассказах или роман, пока существуют человек и природа, мы не можем обойтись без произведения «Царь-рыба» .

Баланс в социальной среде Впервые полностью повествование в рассказах «Царь рыба» было напечатано в сокращенном виде, в номерах 4–6 журнала «Наш современник» за 1976 год, за исключением глав-рассказов «Дамка» и «Норильцы». «Дамка»

появилась в «Литературной России» за 1976 год, глава «Норильцы», снятая цензурой Советского Союза, увидела свет только спустя 25 лет. В 1990 году Астафьев восстановил текст этой главы и опубликовал в журнале «Наш современник» № 8/1990 г. под названием «Не хватает сердца». Таким образом, повествование «Царь-рыба» сформировано из 13 глав .

В Китае «Царь-рыба» впервые было издано в 1982 году отдельной книгой на китайском языке. Конечно, было напечатано только 12 глав, без главы «Не хватает сердца». После этого, один за другим были переведены и напечатаны другие произведения Астафьева: «Пастух и пастушка» (1967), «Звездопад»

(1960), «Кража» (1966), «Печальный детектив» (1987), «Затеси» (1972–1997), «Ода русскому огороду» (1972) .

Тем не менее, произведение «Царь-рыба» навсегда получило всеобщее признание, как главная литературная работа В. П. Астафьева, завоевав любовь Там же. С. 55 .

Там же. С.128 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 китайских читателей, отклик многих китайских писателей и критиков, оказав чрезвычайно глубокое влияние на китайскую литературу с 80-х годов прошлого века .

Лауреат Нобелевской премии по литературе Мо Янь на лекции в Китайском университете Гонконга в 2011 году сказал: «Где-то в 60-х годах прошлого века советский писатель В. П. Астафьев написал произведение «Царь-рыба», в конце рассказа он также расписал несколько фраз, описывающих эпоху, в которой он жил, в определенном стиле. Я только помню, что он писал «Время насаждать и время вырывать насаженное; …Время разрушать и время строить; …Время рвать и время сшивать; …Время войне и время миру» и т. д. Тогда я почувствовал, что для описания эпохи, в которой мы сейчас живем, я и вправду не смогу подобрать лучшей и более уместной фразы»1 .

В 2016 году Издательство Гуаньсийского педагогического университета купило право на переиздание, чтобы вновь напечатать в Китае перевод произведения «Царь-рыба». Они пригласили меня перевести главу «Не хватает сердца». Получив электронный вариант рассказа «Не хватает сердца» на русском языке, его название в китайском переводе звучало как «нищий духом» .

Поначалу я предполагала, что фразой «нищий духом» описано «начальство на приписках нажёг, полярные надбавки зажилил, лишив и без того подслеповатого, хилого северного ребенка своего жиров и витаминов», осуждение нравственности мещан «парижан», которые «сотворили себе роскошную жизнь» в Норильске. Как будто «Царь-рыба» — произведение, общепризнанно наполненное порывами нравственности. Но Астафьев сразу же переводит тему на историю Норильска, на которую не обращали внимания норильские «парижане». «История ж его города неудобна, груба. От нее может голова разболеться, от нее задумываться начнешь». Может быть, автор почувствовал свою неожиданность, так как в новом издании «Царь-рыба»2, мы здесь обнаружили пробел .

Но я предпочитаю рассматривать этот пробел как своеобразные «передышки», созданы Астафьевым как раз перед самим «спектаклем», как будто «запасание силами» в ожидании удара в душу. Ведь далее следует жестокий, кровавый «рассказ о норильцах3». Может поэтому, при печати «Царь-рыба»

в 1976 году эта глава, которая была запрещена, именно под названием «Норильцы». «Не хватает сердца» — это название, которое автор дал 25 лет спустя, в 1990 году, во время выхода в свет этой главы .

Астафьев В. П. Царь-рыба. М.: Вече, 2016 .

В те времена «норильцами» называли беглецов из тундры, они там строили неизвестный город, имени которого и сами не знали — Норильск .

–  –  –

Путем рассказа о двух ужасных «посещениях» рыбацкого домика норильскими беглецами Астафьев раскрыл горькую судьбу одного советского командира. В 30-х годах прошлого века во времена «Большой чистки» он стал политзаключенным и был отослан на трудовое перевоспитание в концлагерь Норильска… Ради того, чтобы добиться встречи со Сталиным и раскрыть правду, он несколько раз сбегал и был пойман, в конце концов за защиту справедливости был убит в карьере лагеря… Будь то в загруженных преступниками вагонах и суднах на Сибирь, или в трудовых лагерях, где «цинга, простуды, обвалы в карьерах, метели, морозы уносили людей», «кашель, стоны, драки, резня, воровство и лютый конвой: при малейшем неповиновении — прикладом в зубы, за сопротивление — пуля», «бывалые люди» говорили, будто на Колыме, на Атке, покойников сплошь закапывали без ягодиц, вплоть до массовых «бесследных» исчезновений мертвых арестантов в тундре.. .

Настолько жестоко, что порой ты не в состоянии дочитать, но все же рассказ побуждает читателей доискаться конца, как тот рыбак в книге, слушающий историю норильца, «Какой уж тут сон?! Говори дальше. На сети нам сегодня не попасть. Ветрено»1 .

Неудивительно, что в тот же год (1976) запрета на издание глава «Не хватает сердца», запрещенные ранее романы А. И. Солженицына «Раковый корпус»

и «В круге первом» с похожим сюжетом были напечатаны в Западной Европе .

Впоследствии, в большей степени из-за выхода в свет произведения «Архипелаг Гулаг» за границами СССР, в 1974 году А. И. Солженицын был депортирован из Советского Союза .

В конце 2016 года, занимаясь переводом этой главы, каждой зимней глубокой ночью по сердцу ощущались холодные трещины, и болела душа, все более прочувствовала слабостью «нищего духом». «Название главы»—«Не хватает сердца» дважды проскакивало в тексте, осуждая расточительство людей на соль, хлеб (пищу), и все это в диалогах, наполненных колоритными высказываниями. «Борони Бог, как говорят тунгусы... Ах, как нам не хватает сердца! Соль добудем, хлеб посеем, но — сердце!..» Таким образом, китайское название «Нищий духом» изменилось на «Не хватает сердца», что означает «потерять всякую совесть» .

Будь то по стилю нарратива или структуре речи, глава «Не хватает сердца»

кажется совершенно чужой рядом с лирическим повествовательным тоном остальных глав. Автор обрисовал «людей Норильска» в каком-то будто сухом бесчувственном стиле.Но то, что казалось «нехваткой сердца» на самом же деле было «уничтоженной человеческой совестью», что так преобладала в отношениях внутри социальной среды и между отдельными людьми того времени. Таким образом, произведением «Царь-рыба» Астафьев развил проАстафьев В. П. Царь-рыба. М.: Вече, 2016. С. 96 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 1 • Panel 1 блему баланса природной среды до высшей степени — баланса в социальной среде. И именно простота описания в этих «Не хватает сердца» и «Несправедливость вызывает возмущение»,вместе с остальными 12 главами, наполненными глубоким волнением от увиденного, а также присущие повсюду фактическое повествование, острые сцены, живые диалоги, ретрофлексии, персонифицированное и непринужденное изложение, крайне трогательный прозаический стиль — все это придало произведению черты публицистической исповеди и философии нравственности и создало уникальный литературный стиль, на чем настаивал Хань Юй— именно с помощью образного выражения излагать свои мысли .

Как полагает Витгенштейн, «смысл мира должен лежать вне его». В понимании самих читателей, как и в литературной действительности, выдающиеся произведение «Царь-рыба», с его острым изложением проблемы отношений экологического равновесия, в настоящее время, когда человечество находится на гране экологического кризиса и душевных поражений, является проявлением постоянной воли к жизни .

–  –  –

Berezkin Rostislav, (Fudan University, China)

Writing on the Mores of Native Place:

“Records of Haiyu Customs” by Wu Shuangre (ca. 1889–1934)1 Keywords: Ethnography, customs, festivals, Republican literature, miscellaneous records

–  –  –

As he often wrote (and edited) for the local newspapers of Changshu since 1913, he also contributed a lot to the development of culture of his native place1. Quite popular in the time following establishment of Chinese Republic, he remained in the shade of great Chinese writers of that period and is almost completely forgotten nowadays, though some of his novels have been reprinted recently2 .

As Wu Shuangre was a native of Changshu, some of his novels take place in Changshu, for example the Mirror of Sins and Injustice. He always had special feelings for his native place, which is considered to be one of the strongholds of traditional Chinese culture in late imperial period. It was a native place of several famous men of letters. It is no wonder that Wu Shuangre composed the critical essay of the customs of his native town. Such ethnographic interest also was obviously related to the growth of interest in folk culture and literature on the part of the younger generation of Chinese intellectuals, which resulted in the famous “folklore movement” of that period3. The book by Wu Shuangre Record of the Haiyu Customs (Haiyu fengsu ji ) is not widely known among Chinese scholars of literature; however, it certainly deserves attention as a piece of ethnographic literature .

The aim of this essay is to demonstrate the value of his work from the historical and cultural points of view, as well as to underline its special features in comparison with other similar texts .

The Record of the Haiyu Customs (hereafter abbreviated as the HFJ) was rst printed in 1916, and recently reprinted in the collection of Chinese ethnographic descriptions4. It was composed at the time, when Wu Shuangre was the most active as a young writer. The place name Haiyu, used in the title of this book, is an ancient name of Changshu area. It refers to the county, which was established on the place of modern Changshu in 2835. This area on the south bank of the Yangzi river (Jiangnan) started to develop very early. Changshu is famous for its culture and arts, which basically represent a branch of the culture of the greater Suzhou area.6 Still, this culture is quite conservative even nowadays. Perhaps this has to do with the, ed., Changshu lao baokan

See Shen Qiunong (Yangzhou:

Guangling shushe, 2007), p. 237 .

, ed., Haishang wenxue baijia wenku, vol. 28: Xu Zhenya E.g. Luan Meijian and Wu Shuangre, 028, (Shanghai: Shanghai wenyi chubanshe, 2010) .

See Chang-tai Hung, Going to the people: Chinese intellectuals and folk literature, 1918–1937 (Cambridge: Harvard University Press, 1985) .

, ed., Zhongguo fengsu zhi Zhang Zhi (Yangzhou: Guangling shushe, 2003), vol. 32. The references below are to this reprint edition .

The name points to the proximity of this place to the sea, which existed in that time .

, Changshu wenhua gailun: Wu See, e.g., He Zhenqiu and Yan Ming wenhua de dingdian yanjiu (Suzhou: Suzhou daxue chubanshe, 2001) .

88 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

specics of transportation in this area. While the traditional waterways transportation was greatly developed, there has been no railroad leading to Changshu. Many old customs survived there, which were described by Wu Shuangre at the beginning of the 20th century. Furthermore, some of them exist even now, thus making his book a valuable material for comparison in modern ethnographic studies .

Because of the rich cultural traditions, there was quite long history of local historical writings in Changshu. The earliest gazetteer (difangzhi) of this area dates back to the Song dynasty. Originally written in 1167, it survived only in the late editions with the Yuan and Ming-dynasty additions and commentaries.1 Changshu gazetteers of the late imperial period (15th — early 20th centuries) usually contain substantial information on the folk customs in the special sections, however, it is not that rich and detailed, as in the RHC. The essay by Wu Shuangre appears to be the rst systematic ethnographic description of Changshu undertaken by its native in the period before the destruction of traditional forms of life (Republican reforms as well as the agrarian reform of the 1950s) .

The main purpose of Wu Shuangre’s writing was to criticize old beliefs (superstitions) and improve the mores of his native place. This aim of the book is pointed out in the preface, written by Zhou Zhezhun (1916), who was a native of Changzhou, situated not far from Changshu: “It evaluates the customs and shows everything hidden, discloses all vices” (HFJ, 2). Zhou Zhezhun believed that the high literary quality of his text would assist its moralizing and educational purpose. At that time many intellectuals of the new generation believed that superstitions (referring mostly to religious beliefs and practices) will disappear after the spread of new scientic knowledge2. Wu Shuangre was quite pessimistic in this regard. At the end of his book, he expresses his doubt that folk practices of exorcism and magic can ever be completely eradicated (HFJ, pp. 92–93) .

The essay by Wu Shuangre consists of four chapters (juan) that deal with the different aspects of everyday life of Changshu people. The rst of them is devoted to annual celebrations, the second — to the customs related to illness and death (exorcistic and funeral rituals), the third — to the marriage and childbirth rituals (including rites of children protection), the fourth consists of miscellaneous records (zaji ), which reminds one of the miscellanea writings (biji ) of Chinese intellectuals of the Song to Qing dynasties. The main part of the work is followed by the collection of “bamboo-branch poems” (zhuzhici ), written by Wu Shuangre himself. Composition of this type of verses, which imitated folk songs, See Sun Yingshi, Baolian, ed., [Jiangsu sheng] Qinchuan zhi, rpt. in Zhongguo fangzhi congshu: Huazhong difang, vol .

420 (Taibei: Chengwen chubanshe, 1983) .

See Rebecca Nedostup, Superstitious Regimes: Religion and the Politics of Chinese Modernity (Cambridge: Harvard University Asia Center, 2009) .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 can be traced back to the Tang dynasty and enjoyed popularity among Chinese intellectuals interested in folklore and ethnographic observations.1 Such verses are also important sources of traditional ethnography. The impressive collection of short notes and poems (some of them in the form of the bamboo-branch verses) by the natives of Changshu also appears at the beginning of HFJ .

The rst chapter of HFJ contains overview of annual observances, starting with the celebration of Spring Festival. Wu Shuangre compiled vivid descriptions of folk festivals, many of which were celebrated in honor of local gods. One of the most detailed is that of the festival of Zhenwu (Dark Warrior) temple on Yu Mountain just on the side of the old county city of Changshu (one of the best scenery spots of this place). It is celebrated on the 3rd day of the 3rd month, around

the time of Qingming, the day of sweeping ancestors’ tombs. HFJ says:

The third day of the third month is the birthday of the Ancestor. On the western peak of the Yu mountain there is a temple of the Ancestor, after which it is called Ancestor’s Mountain. On this day the stupid men and women engage in “burning incense”. Whether it is far or close, and whether it is clear or it rains, they always carry out. They march in the groups of ve, six, or even more than ten people. In every group there are persons carrying a gong, a ute, several bunches of incense sticks, and praying mats according to the number of pilgrims. All the way they chant [prayers]: “We entrust our destiny with the whole heart!” in the loud voice. Whenever they pass by a temple or cross a bridge they stop to chant scriptures: they sit on the mats and prostrate on the earth to worship [deities]. Those, who are especially ardent strip to the waist, pierce the skin on the back and shoulders and hang incense on the hooks. In the places, where the incense is suspended, skin parts from esh for more than an inch. They march trembling from pain, and those, who see this, change their expression. This is called “lights on the esh” or “burning incense on the shoulders.” When you ask them, why do they torture themselves, they answer that in this way they repay for the mother’s mercies .

–  –  –

The custom of pilgrimage to the Yu Mountain persists even nowadays, as was witnessed by the author on April 1, 2014. The self-organized groups of pilgrims are accompanied by small bands of traditional ddles and utes (see Figure 1). They climb the mountain from the early morning till the afternoon, bringing symbolic offerings to the newly restored temple of Zhenwu. Pilgrims chant special prayers, written down in the manuscripts of the Incense Scroll (Xiang juan ), which can be found at the local storytellers a.k.a. ritual specialists — “masters of telling scriptures” (jiangjing xiansheng ) in Changshu. Masters of telling scriptures nowadays also can be invited to chant Baojuan of Xiangshan and Baojuan of the Ancestor in the temples of the Yu Mountain — the activity that is not mentioned in HFJ (see below)1 .

This festival has old origins and has to do with the special form of local worship of Zhenwu (Xuantian shangdi ), one of the most popular Daoist deities, who is revered by the local people as their ancestor2. According to local sources, the temple to Zhenwu originally was built on the Yu Mountain during the Ming dynasty (16th century). It was one of the most important temples of Changshu county in the imperial period3. Hanging incense burning on the hands was the common practice On the published texts, see ZCBJ, 1. 24–53 .

One should note that Yu Mountain also was a burial place for eminent persons in the past .

On the history of this temple, see Wang Jian, Li hai xiang guan: Ming Qing yilai

Jiangnan Su Song diqu minjian xinyang yanjiu :

(Shanghai: Shanghai renmin chubanshe, 2010), pp. 151–155 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 Figure 2: Dragon boat racing, the festival of the Li deity in Small Hudian village in vicinity of Changshu, 17. 04. 2013 of penitence and self-mutilation once quite widespread in many areas of Jiangnan .

Nowadays one cannot nd it during “incense burning” ritual on the Yu Mountain, though the similar practice still appears at the temple festivals in the neighboring Zhejiang province. Thus, HFJ leaves us a precious eyewitness account of how Zhenwu festival in Changshu was carried out more than a hundred years ago .

At the same time Wu Shuangre directly expresses his critical attitude towards the custom of “incense burning” on the Yu Mountain. He bases his criticism on the traditional Confucian ideas that one cannot harm own body, because it is disrespectful towards one’s parents. In this view such folk expression of lial piety appears violation of Confucian doctrines. Besides calling pilgrims “stupid people”, which is a widespread appellation of commoners in the literati’s writings of the late imperial period, Wu Shuangre also calls them “incense worms” (xiang chong ), which is even harsher expression (HFJ, 24). The record about the festival on the Yu Mountain is followed by “bamboo-branch lyrics,” composed by Wu Shuangre on the occasion of observing it (HFJ, 24–25). In his view, this irrational practice must be abolished .

Other folk celebrations, special of Changshu and described in HFJ include competition of dragon boats (hua longzhou ) and spring festivals (chun she ) (HFJ, 42–44). Unlike in other places of China, in Changshu the dragon boat racing is not necessarily associated with the Mid-summer festival (Duanwujie) on the 5th day of the 5th lunar month. It can be staged during spring festivals in honor of local tutelary deities. During spring and autumn festivals, peasants sponsored drama performances that testied for the widespread nature of local theatre genres, such as 92 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

tanhuang. In the modern period these festivals (temple fairs) and dragon boat racing have been revived and proclaimed intangible cultural heritage of Changshu city (see Figure 2) .

Many customs related to gods’ celebrations, described in HFJ, have already completely disappeared from modern practice. These are, for example, the festival in honor of Guandi (Guan Yu ), which in the past was celebrated by different ) statues1. Unfortunately, social groups, or the tours of City gods (chenghuang HFJ does not provide the clear list of major temples and festivals of local deities, which one can nd in traditional gazetteers. This has to do with the style and purpose of his writing. Rather than providing historical data, Wu Shuangre concentrates on his impressions and thoughts concerning such events .

Especially valuable are Wu Shuangre’s descriptions of exorcistic rituals, a variety of which existed in Changshu in his days. He characterized these negatively, and described Changshu people as superstitious in general: “Whenever a snake appears in the house, or an ant shows up on the bed, a cock ies over the roof, a dog’s barking resembles weeping, or a mouse makes a strange noise similar to throwing divination blocks, once superstitious people encounter one of these things, they interpret them as inauspicious. In all these cases they would turn to a blind fortuneteller, and if [a disaster is predicted] to be small, they organize chanting scriptures, or [when the danger] is big, they arrange a Daoist offering, warding off a calamity in this way” ( ;

HFJ, 91). Wu Shuangre’s records preserved information about many such rituals, which are extinct in Changshu nowadays or changed their form. These include the rites of “sending of the monkey immortal”, “joyous calling” (i. e .

“summoning the soul” ), and “borrowing longevity”, which were done on the occasions of grave illness (HFJ, 47–50). Though mentioned in other historical sources, we can hardly nd so many details there, as in HFJ. Wu Shuangre mentioned important role of mediums in the local society, which still exists in Changshu now.2 They were main operators of exorcistic rituals .

Besides, HFJ gives information about rare rituals aimed at protection of children, such as “opening barriers” and consecrating a child to a local deity — “conscription” (HFJ, 64, 67–68). The same applies to the records on the traditional funerary rites, which could be staged in the period of 49 days after a person’s death, according to the division into seven parts of seven days each (HFJ, 55–59). The funerary rites have been greatly simplied in the modern period, though In the period of 1724 and 1912 the territory of modern Changshu city was divided into two counties: Changshu and Zhaowen, so there were two City gods in that city .

On mediums, see Qiu Huiying, “Jiangsu Changshu Baimao diqu xuanjuan huodong diaocha baogao”, Minsu quyi 169 (2010): 183–247 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 still preserve some local specics1. An example of an old custom described in HFJ and still preserved in modern practice is summoning the soul of the deceased person in the form of “crying of the fth ward”, commonly performed during the (35th day after death) (HFJ, 57–58) .

rites of the “fth week” Overall, Wu Shuangre testies for the use of both Daoist and Buddhist services in different aspects of local society. He mentions communal Daoist services organized on territorial basis, which are rarely seen today. Wu Shuangre labeled them as “extorting money” from population (HFJ, 86, 89). On the other hand, he described women praying to child-giving Bodhisattva Guanyin. The cult of Guanyin (which is still very popular in Changshu today) in that period was served by the Buddhist aunts (fopo ), who were chanting the Buddha’s names (nianfo ) (HFJ, 41–42). As typical of Chinese traditional literati, Wu Shuangre does not give details of ritual (scriptural) contents of folk practices, but these passages demonstrate the integration of both Daoist and Buddhist practices into the traditional rural society .

Wu Shuangre also noted certain changes in local customs, for example the introduction of “civilized marriage” (HFJ, 69–70). He is considerably conservative in his attitude towards self-initiated marriage and Westernization of bridal customs, innovations that in his view may lead to the damage of family morals .

HFJ cannot be evaluated as especially complete, as it does not provide information about several important ritual activities in Changshu. One of them is the ritualized storytelling, called “telling scriptures” (jiangjing ) or “scroll recitation” ), which uses texts of baojuan (xuanjuan (precious scrolls). This is a tradition greatly developed in Changshu, and in its present form this recitation appears in connection with the exorcistic rituals, mentioned by Wu Shuangre, such as “sending-off the immortal monkey” and “opening barriers for children”.2 Besides, it is a part of funerary rituals. Nowadays, it is also recognized as “intangible cultural heritage”, and a number of baojuan texts from Changshu has been published. It is surprising that HFJ does not mention it, though my guess is that Wu Shuangre might have meant it by “chanting scriptures” and recitation of the Buddha’s name in the passages quoted above. Unfortunately, he did not provide any details about contents of these scriptures. He might have meant Buddhist scriptures (sutras) here, which is

See Rostislav Berezkin, “Precious Scroll of the Ten Kings in the Suzhou Area of China:

with Changshu Funerary Storytelling as an Example”, Archiv Orientalni, 84 (2016): 1–32 .

See Qiu Huiying, “Jiangsu Changshu Baimao diqu xuanjuan huodong diaocha baogao”;

Yu Dingjun “Jiangsu Changshu de jiangjing xuanjuan”, in ZCBJ, 3. 2554-2593; Rostislav Berezkin, “On the Survival of the Traditional Ritualized Performance Art in Modern China: A Case of Telling Scriptures by Yu Dingjun in Shanghu Town Area of Changshu City in Jiangsu Province”, Minsu quyi 181 (2013): 167Id., “On the Performance and Ritual Aspects of the Xiangshan Baojuan: A Case Study of the Religious Assemblies in the Changshu Area”, Chinese Studies 33.3 (cumulative 82, September 2015): 307-344 .

94 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

also possible. Another widespread local belief not mentioned by Wu Shuangre is the worship of Wuxian (Five Manifestations, or Wutong ) and their mother Tailao. It is a famous “illicit cult” of the whole Southern Jiangsu; it still exist in Changshu (many rural houses have special altars for Wuxian) and it is also reected in “telling scriptures”.1 Therefore, HFJ does not give any information on the history of local baojuan performances, which is an important part of local culture .

Besides its critical and conservative attitude, HFJ is noted for its humorous style .

For example, while writing about the ritual of “summoning soul”, Wu Shuangre joked that it can be used for remonstrating careless young scions of rich families, who were misled by courtesans or entangled in the world of ofcials: “A-Gou, come back!” (HFJ, p. 48–49). This style betrays the reputation of the author as a capable writer .

Overall, HFJ can be characterized as a piece of traditional ethnographic writing, which also possesses certain literary value. Though not written by a professional ethnographer, it presents precious eyewitness account of folk customs of Changshu at the beginning of the last century. With his main purpose of criticism of local beliefs, Wu Shuangre preserved important evidence for modern ethnographers .

Besides, his piece demonstrates typical attitude of traditional Chinese literati of the very beginning of Republican period towards folk culture .

Abbreviations:

HFJ: Haiyu fengsu ji .

ZCBJ: Wu Wei, ed. Zhongguo Changshu baojuan (Suzhou:

Guwuxuan, 2015). 4 vols .

Berwers Elena (Scientific-Production Centre “Dongfang”, Russia) The Movement for “Return to Antiquity” at the End of the Ming Dynasty The “Restoring” association was established as an alliance of like-minded people: scholars, writers, ofcials, students, educated citizens, who were aware of the approaching collapse of the Ming dynasty. They saw the dominance of eunuchs, misrules, abuses and corruption of the imperial court, and sought a way out of the crisis in the movement of society along the path laid by "perfect»

rulers of ancient times. They attributed all the misfortunes to the fact that modern See ZCBJ, 3. 2554–2593; Berezkin, “On the Survival of the Traditional Ritualized Performance Art in Modern China,” pp. 180-181. On the cult of Wutong in Jiangnan, see Richard von Glahn, The Sinister Way: The Divine and the Demonic in Chinese Religious Culture (Berkeley: University of California Press, 2004) .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 power has come down from the true path. They attached great importance to the didactic function of literature. In their intention to return to antiquity the members of the association did not mean returning to archaic forms of literature, on the contrary, some of them created completely new forms. Their goal of "returning to antiquity" concerned the revival of the ideas of humanity, duty, reasonable government, the strengthening of the social role of the educated people, cultural development of the society as a whole .

Keywords: literature, return, antiquity, end of Ming

–  –  –

В истории Китая XVII век ознаменовался, прежде всего, глубоким кризисом Минской династии, мощными крестьянскими восстаниями и постепенным захватом страны маньчжурами. Кризис в империи назревал уже давно; вся полнота власти сосредоточилась в руках группировки евнухов, так, молодой император Сизцун (правивший с 1621 по 1627 г.) на протяжении всего царствования находился под влиянием коварного интригана Вэй Чжунсяня, всевластие которого кончилось лишь со смертью императора1. «При отсутствии в Китае представительных организаций сословной монархии политическая борьба приняла совершенно специфические формы и выявлялась в подаче докладов императору .

Подавать доклады, минуя государственный аппарат, и задерживать императорские эдикты могли только служащие палаты инспекторов, они-то и стали выразителями оппозиционных настроений»2. Инспекторы, которых поддерживали передовые сановники и горожане, требовали устранения временщиков, реформы государственного управления, изменения внешней политики, реорганизации армии и т. д .

Ответом на многие из этих докладов становились жестокие репрессии .

Но, несмотря ни на что, политическая борьба усиливалась: в конце XVI в .

в г. Уси возникла политическая группировка Дунлинь ( ), названная в честь местной академии и объединившая многих передовых ученых, опальных сановников и образованных горожан. Сфера их интересов и влияния не ограничивалась политическими реформами, но распространялась также на науку, литературу и искусство. Дунлиньцам удалось войти во властные структуры См. подробнее: Воскресенский Д. Н. Литературный мир средневекового Китая .

С. 143–150 Симоновская Л. В., Эренбург Г. Б., Юрьев М. Ф. Очерки истории Китая. С. 97 .

96 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

и добиться некоторых успехов, но в 20-е годы XVII века политический террор усилился, и группировка была разгромлена, большинство ее участников было казнено или сослано .

Как известно, рубеж XVI–XVII вв был периодом экономического подъема, процветания ремесел и торговли, роста городов, расцвета книгопечатания, развития культуры, в особенности, демократической городской культуры. В то время возникало множество литературных клубов, кружков, всевозможных объединений, где люди читали и обсуждали книжные и театральные новинки, слушали актеров, дискутировали о путях развития литературы .

В 1629 году в городе Сучжоу по инициативе Чжан Пу (1602–1641) происходит объединение нескольких литературных клубов и группировок, членами которых была, в основном, передовая интеллигенция, в общество под названием «Возрождение» ( ) .

В «Краткой истории общества «Возрождение»», составленной Лу Шии, было записано, что общество выступает за возрождение древней науки и за то, чтобы древнее служило настоящему. Конкретными целями назывались совместная подготовка к написанию восьмичленных сочинений, обмен знаниями, оттачивание культурных навыков. Вместе с тем, ставились и политические задачи, не решенные в свое время дунлиньцами, такие, как прощение недоимщиков, отмена подушного налога, отмена системы частных посланцев от императора и отмена строевых учений дворцовых евнухов. Об этих последних задачах упоминает в «Записках общества «Возрождение» выдающийся поэт и историк У Вэйе1. Организация очень быстро приобрела большое влияние и множество сторонников, в разные годы в списках членов общества числилось более 2 тысяч человек .

Общество регулярно проводило собрания, из которых самыми значительными считаются: организационная встреча в 1629 году в Иньшане (уезд Уцзян), собрание 1630 года в Нанкине и собрание 1633 года у Тигриного холма в Сучжоу. За несколько лет многие члены общества успешно сдали экзамены и получили назначения на высокие государственные должности, их популярность, как при дворе, так и среди демократической интеллигенции, неуклонно росла. В «Полной истории деятельности общества», составленной много позднее неким Ду Дэнчунем (1629–1705), указывается, что к концу 30-х годов XVII в. уже несколько десятков тысяч человек считали себя учениками и последователями Чжан Пу2. Это не могло не вызвать зависти и недовольства у придворной клики. Главный канцлер Вэнь Тижэнь и другие коррумпированные чиновники заявили, что общество «Возрождение» «сеет смуту в Поднебесной»

и издали указ о проведении расследования деятельности общества и только https://baike.baidu.com/item/ Там же .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 заступничество вновь назначенного сановника Чжоу Яньжу спасло руководителей «Возрождения» от расправы .

В начале 20-х годов XVII века сложилась тяжелая ситуация в сельском хозяйстве: стихийные бедствия, такие, как засуха и саранча, привели к неурожаю и массовому голоду, вымирали целые деревни. Началась волна крестьянских восстаний. Крупное восстание, руководимое тайным обществом «Белый лотос», вспыхнуло в Шаньдуне в 1622 году. Оно было быстро и жестоко подавлено, но вслед за ним стало появляться больше и больше очагов в различных районах. К 1628 году это была уже настоящая крестьянская война, которую возглавили крестьянский сын Ли Цзычэн и бывший солдат Чжан Сяньчжун .

Пламя войны разгоралось все сильнее, и в апреле 1644 года войска Ли Цзычэна вступили в Пекин. Минский император повесился в парке «запретного города». Но придворная клика не собиралась сдаваться повстанцам, а предпочла объединиться с маньчжурами для подавления восстания. В мае 1644 года военачальник У Саньгуй открыл маньчжурской армии проходы в Великой китайской стене, после чего совместными усилиями им удалось вытеснить повстанческие войска из столицы, а затем постепенно разгромить их основные силы .

Придя в столицу, маньчжуры укрепились там и провозгласили шестилетнего князя Фу Линя новым правителем Китая. С этого события и началось правление в Китае маньчжурской династии Цин .

После вступления маньчжуров в «запретный город» в рядах «Возрождения»

произошел раскол: некоторые из членов примкнули к повстанческой армии (например, шучан Чжоу Чжун даже составлял проект манифеста, провозглашающего Ли Цзычэна императором), другие же отправились на юг, где составили костяк антиманьчжурского сопротивления .

В условиях постепенного подчинения всей страны новой власти, лозунги, провозглашенные ранее членами «Возрождения», о возврате к прежним ценностям и восстановлении гуманного правления звучали революционно и отчасти совпадали с главным призывом сопротивления: (Долой Цин, восстановим Мин!) .

В это время Минская верхушка, бежавшая в Нанкин, продолжала внутреннюю борьбу за власть, в которой вновь победила партия евнухов, возглавляемая крупными сановниками Ма Шиином и Юань Дачэном. Они провозгласили императором своего ставленника Фувана и выразили намерение «покарать разбойников и осуществить реставрацию». Однако известие о занятии трона в Пекине маньчжурским императором спутало их планы. Они все еще надеялись договориться с маньчжурами и не готовились к отпору. Командующие военных округов, пользующиеся неограниченной властью на вверенных им территориях, постоянно враждовали между собой; часть военачальников перешла на сторону неприятеля .

98 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

Члены общества «Возрождение» выступили против соглашательской политики правящей верхушки, резко обличали коррупционеров и предателей — Ма Шиина и Юань Дачэна, готовых скорее сдаться маньчжурам, чем поступиться своей властью .

Когда цинские войска подошли к Нанкину, немало членов «Возрождения»

примкнуло к вооруженному сопротивлению: Чэнь Цзылун и Ся Юньи подняли войска в Сунцзяне, Хуан Чуньяо и Хоу Цицзэн возглавили антиманьчжурскую борьбу в Цзядине1 .

С концом Мин часть членов общества ушла в подполье, скрывалась в горах .

Гу Яньу и Хуан Цзунси сконцентрировались на литературном творчестве, в своих работах они старались обобщить и проанализировать причины упадка и гибели Минской династии. Некоторые из их соратников — Ян Тиншу, Фан Ичжи, Чэнь Чжэньхуй и другие — постриглись в монахи и навсегда отказались от мирской жизни. Таким образом они воплощали в жизнь высокие моральные устои, идеал чистой совести, честность и порядочность, за которые всегда ратовало «Возрождение», опираясь на примеры из классической древности .

Хотя с этого времени пути многих участников движения разошлись и им не часто удавалось встречаться, но их объединяли общие мысли, принципиальные позиции, единые взгляды на историю и литературу. Они многие годы продолжали переписываться, следили за судьбой соратников, старались, по возможности, помочь попавшим в беду. Общество просуществовало более 20 лет и было официально запрещено маньчжурскими властями в 1652 году .

Многие приверженцы «Возрождения» оставили значительное творческое наследие, прежде всего, в области классической филологии. Чжан Пу и Чжан Цай занимались исследованием и толкованием древних книг, писали исторические эссе. Гу Яньу и Хуан Цзунси и после прихода Цинов и начала репрессий не боялись выдвигать идеи переустройства общества. В их философско-исторических и публицистических работах прослеживаются концепции, близкие к взглядам просветителей, такие как рационализм, утилитаризм, уважение к человеку и его труду .

Что касается поэтического творчества, то из всех членов общества «Возрождение» наибольшего признания добился У Вэйе (1609–1671). Ему досталась трудная судьба: успешно сдав экзамены и получив высокую должность, он довольно быстро лишился ее из-за своего доклада императору о злоупотреблениях, творящихся при дворе. Когда императором был провозглашен Фуван, У Вэйе получил должность помощника смотрителя дворцов императрицы, но, поскольку всеми делами тогда заправляла коррумпированная группировка евнухов, он вскоре понял бессмысленность своих попыток «достучаться» до императора и что-либо изменить в сложившейся обстановке. Выйдя в отставку и поселившись в своем поместье в провинции Цзянсу, он с болью наблюдал, как цинские войска с помощью Там же .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 карательных походов продвигались все дальше на юг. Несколько лет он провел в скитаниях «среди рек и озер», стараясь уберечь свою многочисленную семью от бедствий войны. Затем судьба уготовила ему новое испытание: он был призван на аудиенцию в столицу, чтобы продемонстрировать покорность новой династии .

Отказаться он не мог, это навлекло бы беды не только на него, но и на всю его семью. Ему пришлось поступить на службу к Цинской династии и впоследствии это стало причиной его душевной трагедии и глубокого внутреннего разлада .

Несмотря на вынужденный компромисс с новой властью, на протяжении всей жизни он пронес в сердце верность идеалам «Возрождения», близким по духу к взглядам Хань Юя. У Вэйе придавал чрезвычайно большое значение художественному слову, ибо именно литература должна была, по его мнению, обеспечивать моральное возрождение общества .

В конфуцианской шкале ценностей изящная словесность — «предприятие великое, канва государственности, дело процветающее и нетленное. Настанет час — и долгие годы иссякнут, и почести и услады кончатся вместе с жизнью .

Обычные сроки, когда наступает предел тому и другому, не сравнить с безграничностью изящного слова».1 Однако не любая словесность ценится столь высоко, а лишь содержащая дао ( ). «Если есть дао, то не должно быть невзгод», — пишет У Вэйе в стихотворении «Сюй Цзынэну»2. Литература должна быть правдивой и обучать людей понятиям долга и справедливости. Элементы дидактики содержатся в большинстве произведений У Вэйе, в конце больших поэм неизменно следует заключение, урок, который надлежит извлечь из рассказанного. В текстах немало вкраплений дяньгу с положительными и отрицательными примерами из прошлого, часто встречаются имена «совершенных» правителей — Яо, Шуня, Юя, Вэньвана и других .

Изучение древних книг положительно влияет на людей, утрата их ведет к несчастьям и смуте. В XVII в. появилось немало собирателей книг, которые «привели в порядок былую славу, собрали утраченное», но при новой династии «был получен указ об исправлении книг»3, факты из прошлого изменяются в угоду новым властям, и торговцы печатают тысячи исправленных копий .

«Хватит печатать ложь!»4, — с негодованием говорит поэт. Его также возмущает печатание и распространение буддийских текстов, популярность танцев браминов, иноземных мелодий, так как все это уводит людей в сторону от истинного пути, отвлекает от дел .

Цао Пи. Рассуждения о классическом. Цит. по книге «Восточная поэтика». Тексты, исследования комментарии. М., 1996. С. 41 .

1936 с. 80 (перевод наш. — Е. Б.) .

Цит. по Там же. С. 42 .

Там же .

100 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

В стихах на историческую тему У Вэйе часто обращается к периоду заката Ханьской династии, когда «евнухи захватили власть» и «колдуны и шаманки почитаются как бессмертные святые». В увлечении «ложными» учениями он видит причину гибели династии — и проводит параллель с современным ему положением дел при Минском дворе.

А в поэме «Чувства при встрече садовника из Южного флигеля» прямо говорится о необходимости в противовес ложным ценностям беречь и сохранять подлинные памятники культуры:

«В храме Конфуция на покрытых медью жертвенных чарках Искусно выгравирован узор и заполнен зеленой и желтой краской .

Все это ныне разбросано в густых зарослях травы, Все запущено, кто соберет и сохранит?..»1 У Вэйе стоял у истоков общества «Возрождение», был одним из его духовных вдохновителей. Он оставил потомкам более тысячи поэтических произведений, собранных в восемнадцати цзюанях «Полного собрания У Мэйцуня»

(Мэйцунь — творческий псевдоним У Вэйе). Им создан оригинальный стиль «мэйцуньти» — своеобразные нарративные поэмы. В них он рассказывал о трагических судьбах своих современников, порицал лживых продажных царедворцев; поддерживал друзей, подвергшихся опале; выражал надежду, что друзьям удастся объединиться; скорбел о своей судьбе, заставившей поступиться принципами. Его произведения называют «поэтической историей»

своего времени .

Общество «Возрождение» возникло как союз единомышленников: передовой интеллигенции, чиновников, студентов, образованных горожан, которые осознавали приближение краха Минской династии, видели засилье евнухов, злоупотребления и коррупцию при дворе и искали выход из кризиса в движении общества по пути, проложенному «совершенными» правителями древности, а все беды они относили к тому, что современная власть сошла с истинного пути. Они отнюдь не мыслили о возвращении к архаичным формам словесности, напротив, как можно видеть из вышесказанного, они создавали новые формы. Их цель «возвращения к древности» касалась возрождения идей гуманности, долга, разумного правления, усиления социальной роли интеллигенции, повышения культуры общества в целом .

–  –  –

3. Голыгина К. И. Теория изящной словесности в Китае. М.: Наука, 1971 .

4. Гусаров В. Ф. Прозаическое наследие Хань Юя (768–824)

Автореферат .

Л., 1971 .

5. Китайская литература: Хрестоматия. М., 1959 .

6. Конрад Н. И. Запад и Восток: Статьи. М., 1972 .

7. Новая история Китая. М.: Наука, 1972 .

8. Симоновская Л. В., Эренбург Г. Б., Юрьев М. Ф. Очерки истории Китая .

М.: Учпедгиз, 1956 .

9. Тайные общества в старом Китае: Сборник статей. М.: Наука 1970 .

10. Фомина Н. И. Борьба против Цинов на Юго-Востоке Китая. Середина XVII в. М.: Наука, 1974 .

11. Хань Юй. Лю Цзун-юань. Избранное. Пер. И. Соколовой. М.: Художественная литература 1979 .

На китайском языке:

–  –  –

Borevskaya Nina (IFES RAS, Russia)

Artistic Methods as Means of Clarifying Voyages’ Mission:

Luo Maodeng “Xiyangji” and Lus de Cames “Lusiads” The paper is built on the precondition that two national epics from the Age of Great geographical Discoveries, created by Luo Maodeng in China and Lus de Cames in Portugal, could elucidate the voyages’mission better than chronographies .

The paper highlights such artistic innovations as authors treatment of historical facts and heroes, the epos language and composition, complex amalgamation of popular ction and real historical and geographical documents in the text and its new genre as travelogues. The comparison of the epics image of Zheng He and da Gama expeditions with its representation in historical chronicles proves that both epics suggested ambiguous evaluations of voyages. It was based on glorifying the nation and the king, technical innovations and trade, greatness of peoples mind in conquering the oceans/ They combined the hymn to the past and the critic to modernity, thus becoming through centuries the symbol of patriotic perception .

Keywords: China, XVI cent. novel, Zheng He, ”Xiyangji”,“Lusiads” .

–  –  –

В 1970 г. в ИВЯ при МГУ я защитила кандидатскую диссертацию по роману Ло Маодэна, посвященному экспедициям гигантских китайских флотилий к берегам Индии и Африки в первой четверти XV в. под руководством адмирала-евнуха Чжэн Хэ1. После этого я несколько десятилетий не занималась исследованием романа, пока три года назад не взялась за его перевод, который вчерне завершила. Перевод стимулировал мой интерес к этому значительному произведению, опубликованному почти одновременно с «Путешествием на Запад», но не получившему в Китае заслуженной высокой оценки критики и до сих пор не переведенному ни на один иностранный язык (хотя изучение романа продолжалось в разных странах2). Результаты моих новых исследований вылились в доклады на Конференции ЕАК в СПб в 2016 г. и на первой в Китае международной конференции по этому произведению (май 2018 г.) .

Идея сравнительного анализа двух произведений, принадлежащих эпохе Великих географических открытий XV-XVI вв. — китайского романа-эпопеи и португальской героической поэмы об открытии Васко да Гамой морского пути в Индию (1497–1499 гг.)3 — была подсказана без малого полвека назад моим научным руководителем проф. Л. Д. Позднеевой и тогда же вылилась в статью4. А в 1992 г. американский историк Р. Финлэй опубликовал работу, посвященную сопоставлению «заморской экспансии» португальской и китайской флотилий, представленной в этих двух произведениях5 .

В данном докладе я исхожу из предпосылки о том, что коль скоро роман в Китае являлся произведением простонародной литературы, характер походов Goode W. On the Sanbao taijian xia xiyang-ji and some of its sources // Ph. D. Australian National Univ., 1976; Roderich Ptak. “Cheng He Abenteuer im Drama und Roman der MingZeit”. Munich, 1986 .

Камоэнс Л. Лузиады / Пер. А. Ч. СПб., 1897 .

Сравнительный анализ «Лузиад» и романа «Плавание Чжэн Хэ по Индийскому океану» //Народы Азии и Африки. 1969. № 4. С. 110–116 .

Finley R. Portuguese and Chinese Maritime Imperialism: Camoes’s Lusiads and Luo Maodeng’s Voyage of the San Bao Eunuch//Comparative Studies in Society and History .

V. 34, no. 2 (Apr.1992).Cambridge Univ. Press, pp. 225–241 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 мог отразиться в нем ярче и несколько по-иному, чем в трудах ортодоксальных историков. Важность проблемы обусловлена и тем, что, по справедливому замечанию известного синолога А. Уайли, представление об исторических событиях средневековый читатель черпал из народных эпопей1. Более того, поскольку архивные материалы экспедиции были уничтожены противниками развития внешних связей еще в начале XVI в., отдельные сведения (виды и снаряжение кораблей, состав участников, подготовка и отправка экспедиции) сохранились только в романе, и современным историкам приходится обращаться к «Сиянцзи» для их выяснения2 .

Раздел первый: связь с традицией и новаторство жанра Принципиально отличные по художественной форме оба произведения глубоко укорены в раннюю средневековую литературу. В то же время в их языке, стиле, форме появляется много нового .

1. «Сиянцзи», как и предшествовавшие устные цзян ши шу и письменные пинхуа, основывается на исторических документах. Однако роман-эпопея создается ученым-эрудитом XVI в., соответственно круг используемых им источников несравненно шире: тут уже не только исторические хроники, но и военные трактаты, этнографо-географические записки переводчиков-участников экспедиций Ма Хуаня и Фэй Синя, связанные с походами мемориальные стелы (слайд 2) .

Камоэнс также изучил ряд фундаментальных исторических исследований .

Вымышленных эпизодов в поэме немного, хотя автор избирает свой угол зрения на португальскую историю .

2. В авторском романе меняется и форма использования исторических документов. В отличие от пинхуа, представлявших собой разукрашенный мифологией пересказ событий в достаточно точном соответствии с хрониками (не указанные в них персонажи могли быть лишь второстепенными), Ло Маодэн свободно отбирает из исторических документов события, необходимые для реализации сюжетного замысла. Он дерзко включает в число главных героев — советников флотоводцев — и буддийского монаха Цзинь Бифэна, лицо реальное, но жившее как минимум за полвека до первого плавания, и вовсе мифический персонаж — даосского святого Чжана, выступающего в роли Небесного наставника .

Автор впервые вставляет в ткань романа подлинные фрагменты исторических хроник и трудов летописцев экспедиции, а также составляет ряд документов, имитирующих официальные (тексты капитуляционных грамот Wylie A. Notes on Chinese Literature. N/Y., 1964, pp.201–202 .

, 1945; J. J. Duivendak.Desultory Notes on the Hsiyang-chi // T’uong pao. V. XLII. Livr. 1–2. Leiden, 1953, pp. 1–35 .

104 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

иноземных владык, списки дани). На основании императорского указа от 1409 г., составлен текст «тигровых пластинок» (см. гл. 45, 50, 58), предъявляемых иноземным правителям. В результате в романе более четко, чем в пинхуа, прослеживается сочетание разных языковых слоев — разговорного байхуа и классического вэньяня, и доля последнего возрастает. Мне представляется, что тем самым автор стремился придать простонародному роману-эпопее статус «вэнь» — высокой литературы .

Поэма Камоэнса также связана с рыцарскими хрониками, с раннесредневековой лирикой на галицийско-португальском языке. Однако созданные в эпоху Ренессанса «Лузиады», помимо прочего новаторства, способствовали завершению процесса развития литературы на собственно португальском языке .

3. Тематическое своеобразие эпопеи Ло Маодэна, а именно — повествование о путешествии, так же, как и «Путешествие на Запад», вело к завершению перехода от героических исторических эпопей к новому жанру романа-дороги (травелогии). Записки паломников, торгового люда и мореходов уже при Сунах существовали в Китае в устных новеллах, а в середине 14 в. герои-иноземцы и тема путешествий проникли в драматургию и городскую повесть. Однако эти сведения по-прежнему принадлежали устной традиции, из которой в основном черпал и автор «Сиюцзи». Эпопея Ло подобно западноевропейским романам эпохи путешествий — произведение двуплановое: историческое сочинение, обрамленное легендами и мифами, но с претензией на документальность. Ло Маодэн впервые ввел в роман-эпопею материалы летописцев экспедиций: он использовал 52 отрывка из записок Ма Хуаня и не менее 23 раз обращался к труду Фэй Синя1 .

И в китайской, и в португальской эпопеях появляется и приключенческий элемент — в «Лузиадах» да Гама ищет пути в Индию, а в «Сиянцзи» флотилия озабочена поисками пропавшей государственной печати .

4. Смелое новаторство Ло Маодэна состоит и в создании новой оригинальной композиции произведения. Маршрут экспедиции в романе объединяет все три с половиной десятка стран, посещенных во время семи реальных экспедиций и перечисленных в минской истории ( ). Поход длится около восьми лет с 1409 по 1416 г. (в действительности первая экспедиция вышла в море в 1405 г.) .

Камоэнс также не ставит задачу последовательно пройти по маршруту Васко да Гамы — он встречается с героями в середине пути, сосредотачивая внимание на том участке плавания, где да Гама был первооткрывателем, а сборы и весь предыдущий путь автор передает в его рассказе королю одного из африканских государств .

См. об этом: 1948, pp. 122–138 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2

Раздел второй. Цели экспедиции:

исторические документы и авторское прочтение

1. Воспевание величия своей страны и своего государя .

а) Оба произведения проникнуты духом легитимизма — усиление внешнеполитических позиций связывалось в глазах авторов с укреплением престола. Цель снаряжения экспедиций Чжэн Хэ, сформулированная в «Сиянцзи» как «усмирить варваров, добыть печать» ( ), четко отражает закрепленное в династийных хрониках и мемориальных стелах стремление императора Чэнцзу «показать, сколь богат и могущественен Китай» (слайд 3). Герои Камоэнса также вдохновляются именем своего короля и действуют во славу его .

Сложнее обстоит дело с как бы второстепенной задачей — разыскать следы свергнутого Чэнцзу в 1402 г. племянника Хойди, подозреваемого в бегстве из страны, причем с государевой печатью. Упоминание о поисках печати мы находим в “Биографической хронике Хойди» ( ). И тут Ло Маодэн идет на дерзкое искажение фактов государственных хроник (за что мог подвергнуться гонениям) — он объявляет, что печать, якобы, была похищена давно свергнутым с престола последним монгольским императором Шуньди. Я вижу в этом прием, имевший для автора двоякий смысл — во-первых, намек на новую внешнюю угрозу Китаю в его время со стороны монголов для придания эпопее патриотического звучания. Кроме того, поиск печати стал и удачным детективным ходом: в каждой стране командующие флотилией требуют «откровенно сообщать, есть ли в наличии печать» (гл. 45, 36, 58, 23) .

б) Умиротворение или подчинение: реальность и вымысел .

Система номинального вассалитета стран Южных морей, составлявшая одну из основ политики Китая, к началу ХУ в. терпела крушение. Роман четко отразил намерение правителей Китая укрепить и расширить эту систему .

В соответствии с духом императорского указа от 1409 г., в котором государь требует от иноземных владык «неукоснительно придерживаться этикета, проявлять смирение и знать свое место», китайская армада в каждом очередном государстве настаивает на предъявлении трех документов: капитуляционной грамоты ( ) командующему, акта о капитуляции ( ) для императора и разрешения на проезд через заставу. Требования сопровождаются угрозами: «Ежели вздумают упрямиться и не подчиняться, то китайцы двинут войско, накажут местного владыку, уничтожат государство без всякой пощады» (гл. 32). Сам факт договорных отношений Китая со странами Южных морей в то время историками не установлен, однако тексты грамот 106 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

весьма напоминают подлинные послания китайскому императору от местных владык с признанием их вассальной зависимости и заканчиваются реальной формулой: «Клянемся быть неизменно преданными». Чжэн Хэ и его воины повсюду оглашают императорский манифест — факт исторически верный, но сам текст сочинен автором. Флотоводцы объясняют жителям государств Азии и Африки, что император Китая — владыка вселенной, ибо «на небе нет двух солнц, у народов нет двух владык» (слайд 4). Ло Маодэн воспринимал укрепление и расширение системы вассалитета как благо для этих стран, как систему защиты сильным — слабых .

Камоэнс также почитал португальских мореплавателей в качестве носителей социального и культурного прогресса, истинной веры. Небезинтересно, что в XVI в. термин империализм использовался именно как выражение воли той или иной страны к укреплению своих позиций в мире во имя объединения человечества .

В романе Ло Маодэна, как и в поэме Камоэнса, гипербола выполняет функцию возвеличивания военной и технической мощи флотилий. В «Сиянцзи»

гиперболизирована, прежде всего, численность кораблей и участников экспедиций. При сравнении этих цифр с документальными источниками (полторы тысячи кораблей вместо двух сотен, 200 тыс. участников вместо приблизительно 27 тыс. в каждом плавании), становится очевиден источник гиперболы:

объединение семи плаваний в одно дало возможность автору семикратно увеличить масштабы флотилии. Что касается таких данных, как численность экипажа флагманских кораблей, их вооружения, то здесь очевиден фольклорный прием десятикратного увеличения (слайд 5) .

Действия флотилии в романе четко отражают позицию мореплавателей, заявленную самим Чжэн Хэ в мемориальной стеле: «Тех властителей из иноземцев, что упрямились и не оказывали почтения, захватывали живьем, разбойничьи войска, которые своевольничали и грабили, уничтожали…» (, 1431). В романе описаны реальные вооруженные инциденты — вмешательство во внутренний конфликт в государстве Самудра, столкновения на Цейлоне и в Палембанге. Однако автор этим не ограничился. Батальные сцены в «Сиянцзи» занимают 58 глав из ста. Из 27 стран, посещение которых описано в романе относительно подробно, 12 пытаются дать отпор китайской армаде. Простое их перечисление — Тямпа (нынешний Вьетнам), Лоху (сосед Сиама), Ява, Цейлон, Могадишо, Аден — свидетельствует о том, что это были крупные и сильные государства. Огромное количество батальных сцен призвано продемонстрировать величие и мощь китайской армады. Большинство из них является плодом авторской фантазии и выстроено в традиционной манере предшествовавших исторических сочинений. Но есть в романе и новаторские реалистические описания морских сражений (гл. 61) с использованием появившейся к моменту написания романа военной техники (например, простейших Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 мин «водяные бомбы»). В целом Ло Маодэн с помощью художественного вымысла иллюстрирует документальное свидетельство Фэй Синя: «Мелкие и ничтожные далекие иноземцы иногда противились благодетельному воздействию императора»1 .

Подобно своему китайскому собрату по перу, Камоэнс в первых двух песнях «Лузиад» также с негодованием описывает негостеприимство африканцев острова Мозамбика и Момбасы и оправдывает насильственные действия, предпринятые в отношении их Васко да Гамой .

В то же время Ло Маодэн, пользуясь правом художника, сделал то, на что не решались официальные историки, — он показал негативную реакцию иноземцев на намерения Китая утвердить свои сюзеренные права. Возражая против подписания капитуляционной грамоты, приближенный главы государства Золотого лотоса и драгоценной слоновой кости (такое название носит Тямпа) негодует: «Ведь это неизбежно приведет к тому, что придется кланяться Южной династии (т. е. Китаю. — Н. Б.) как государю, а мой владыка станет вассалом». А сам князь восклицает: «Они ведут тысячи боевых храбрых воинов для завоевания наших земель» (гл. 26). (слайд 6) .

Следует, однако, отметить, что ни у Ло Маодэна, ни у португальского поэта не чувствуется никакой злобы или расовой ненависти к населению Африки или Индии. Оба они подробно, с документальной точностью, а иногда и с похвалой описывают быт и нравы иноземцев .

Особо стоит упомянуть многочисленные и подробные описания списков дани, которые следуют в «Сиянцзи» за текстом капитуляционных грамот и венчают посещение каждой страны, закрепляя ее статус как вассала (гл .

32, 60, 61, 72, 79, 86). Так, после того, как флотилия одерживает победу в бесчисленных сражениях с воинами государства Золотого лотоса, Чжэн Хэ отдает последнее распоряжение: «Вы должны ежегодно приносить дань, ежегодно провозглашать себя подданными и выражать взаимное благорасположение» (гл. 32). Повторные списки дани занимают целую главу (гл. 99), в которой Чжэн Хэ отчитывается перед императором о результатах походов .

Проблема подлинности приводимых в романе списков обсуждалась учеными .

Так, вышеупомянутый Уолтер Гуд показал, что один из них, который голландский синолог Дайвендак посчитал целиком подлинным, на самом деле скомпилирован из нескольких источников, среди которых труд главенствует Ма Хуаня2. На мой взгляд, важнее то, что в списках перечислены реально привезенные флотилией драгоценности, редкие животные и благовония, а также золото и серебро, редкие сорта древесины, белый воск, малаккское Фэй Синь. Достопримечательности, увиденные с кораблей (Синча шэнлань) .

Пекин, 1954, с. 11 .

https://openresearch-repository.anu.edu.au/handle/1885/109595?mode=full .

–  –  –

олово, булат, местные хлопчатые ткани и сукно. Металл и ткани предназначались для продажи на внутреннем рынке и являлись сырьем для бурно развивавшегося в XVI в. китайского ремесла1 .

в) Торговля, заморские базы и «пятеро мышей»

В силу принятой в конфуцианском Китае философско-этической концепции торговли как низкого занятия, коммерческие интересы китайского купечества, искавшего во время экспедиций новые торговые пути и рынки сбыта, не нашли должного отображения в официальных хрониках. Хотя из этих же источников известно, что в плавание отправилось множество торговых людей, ремесленников и земледельцев. И Ло Маодэн не случайно приводит подробные расспросы ими местных жителей относительно почв, урожаев, местных промыслов. Из фактов создания флотилией трех заморских баз в романе отражен один — основание торговой фактории в Малакке. На основе краткого упоминание об этом Ма Хуанем, автор «Сиянцзи» создал развернутое повествование, включив в него бытовавшую с времен северной Сун популярную историю о пяти мышах и кошке ( ). Используя факт наличие мышей на торговых складах, Ло превратил пятерых братьев-мышей, когда-то устроивших переполох в восточной столице Кайфэне, в верных стражей китайских факторий (гл. 95) .

Раздел третий. Прославление подвигов новых героев:

технический прогресс, покорение стихий и помощь богов В отличие от предшествовавших и даже современных ему романов-эпопей, «Сиянцзи» полон не только батальными сценами. Автор восславил техническую мощь своей страны, развитие кораблестроения, литья металлов и различных ремесел. Точно в соответствии с документальными источниками он воссоздал внешний вид и размеры кораблей, нарисовал живые и увлекательные сцены трудового процесса: обтесывание деревьев-гигантов для строительства судов, выплавку в печах нестандартных громадных якорей (слайды 7, 8). Автор вводит в роман описание деталей морского и военного дела, сообщает приобретенные в походах естественно-научные сведения (например, опреснение соленой воды). Я вижу заслугу Ло Маодэна в том, что он впервые показал величие человеческого труда, вложенного в создание флотилии, воспел подвиг не только воинов, но и ремесленников .

В «Лузиадах» также проявилось преклонение автора перед бурным развитием науки и техники: в поэме можно найти изложение строения вселенной, сведения о «новом инструменте астролябии», о флоре, фауне и медицине .

Подробнее см.: Бокщанин А. А. Китай и страны Южных морей в XIV–XVI вв., М., 1968 .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 Воспетые Ло Маодэном и Камоэнсом географические открытия явились значительным вкладом их стран в мировую историю. Оба автора восхищались мужеством человека, бросившего вызов стихиям и одержавшего победу, воспевали величие его разума. Флотилии Чжэн Хэ удается пройти через океан мягкой воды, пучину-водоворот, Магнитную гору, притягивающую корабли. В то же время в обоих произведениях из многих трудных ситуаций флотоводцев выручают мифологические герои. В «Сиянцзи» это буддист Цзинь Бифэн, даос Чжан, небесные полководцы и различные святые, прежде всего, морская богиня Тяньфэй: «Случалось, что, когда мы попадали в бушующие волны на мачтах вспыхивали огни богини. И сразу же как появлялся волшебный свет, умерялась опасность и не было больше причин страшиться». Это зеленое сияние, названное «огнями святого Эльма», упомянуто и в поэме Камоэнса. В «Лузиадах» боги также вмешиваются в дела мореходов: им покровительствует Венера, а противодействует Вакх .

Противодействие мифических сил, как и их покровительство ни в романе, ни в поэме не превращает героя в марионетку, не отменяет личные заслуги человека. Как сказано в «Лузиадах»: «Без сомнения верховный владыка вселенной основывает на храбрости вашей предначертания, достойные его величия» .

Заключение Благодаря широкой эрудиции и свободе изложения, авторам и китайского романа, и португальской поэмы удалось создать широкую многоплановую палитру, красочно изобразив неоднозначность морских экспедиций. В то же время оба произведения страстно воззвали к национальным чувствам своего народа в тяжелый для их Родины момент, создать поистине национальный эпос .

Неудивительно, что и в последующие века в тяжкие годы утраты национальной независимости (в частности, в Китае XIX в.) эти произведения вновь и вновь напоминали народу о величии его прошлого .

Bulavkina Iuliia (SPbSU, Russia) Description and Comparative Analysis of Preserved Copies of the Novel“Flowers in the Boat” This article is dedicated to late Ming or early Qing romance novel “Flowers in the boat”. Being considered prohibited due to its erotic contents, this genre, as well as the mentioned ction, was subjected to censorial persecution, and thus most of copies (great majority in handwritten form) were destroyed. Such novels were only preserved in private collections. There are four copies of “Flowers 110 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

in the boat”, which survived to the present day: the most complete edition of eight chapters is a xylographic book which belongs to the collection of Kuraishi Takeshiro and kept in the library of Institute for Advanced Studies on Asia of The University of Tokyo; another one is also a xylographic book composed of eight chapters, stored in the library of Peking University in the collection of Ma Lian;

the third one is a manuscript, consisted of four chapters and kept in The British Library; the last one is also a manuscript being kept in Oriental Department of St. Petersburg State University Maxim Gorky Scientic Library in the collection of academician Vasily Pavlovich Vasilyev, consists of four chapters. The article provides a description of copies mentioned above and a short analysis of their similarities and differences .

Keywords: Chinese literature, romance novel, Flowers in the boat, xylographic book, erotic literature Булавкина Ю. Ю. (СПбГУ, Россия) Описание и сравнительная характеристика сохранившихся изданий романа «Цветы в лодке»

Ключевые слова: китайская литература, любовный роман, Цветы в лодке, рукопись, ксилограф, эротическая литература Широко известно, что в старом Китае написание литературы на разговорном языке не только не встречало, по крайней мере, открытой, поддержки среди ученых мужей, но и считалось занятием весьма «презренного» свойства .

Даже знакомство с произведениями художественной литературы «считалось признаком дурного тона, и, хотя читали их чуть ли не все образованные люди, признаваться в этом считалось неприличным»1. И тем более неприлично «было оказаться в роли автора подобного опуса»2, особенно выступив творцом литературы эротической, поэтому писатели делали все возможное, чтобы выбранные ими псевдонимы надежно скрывали их настоящие имена. Так поступил и автор раннецинского3 романа «Цветы в лодке» (« »), скрывшийся за именем «Сумасшедший из Силина» ( ) — человек, чьи годы жизни, равно как Позднеева Л. Д. О романе «Сон в красном тереме» // Ван Ляои. Основы китайской грамматики. М., 1954. С. VXI .

Лисевич И. С. Литературная мысль Китая на рубеже древности и средних веков .

М.: Наука, 1979. С. 189 .

Или позднеминского (династия Мин правила с 1369 по 1644 г.), на данный момент доподлинно неизвестно точное время создания произведения, однако исследователи (например Ли Миньцзюнь) склонны считать, что произведение относится именно к первым годам династии Цин (1644–1911) .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 и настоящее имя, неизвестны, и скорее всего завеса тайны его личности так и останется не приподнятой .

Рассматриваемое нами произведение относится к жанру «любовного )1, расцвет и широкое распространение которого пришлось романа» ( на середину эпохи Мин и начало правления династии Цин (т. е. в середине XVI — начале XVIII вв.). Однако уже в первые годы правления династии Цин романы, относящиеся к этому жанру, характеризующиеся наличием довольно большого количества сцен эротического характера, зачастую с описанием различных деталей полового акта, подверглись гонениям и попали под цензурный запрет. «Цветы в лодке» также не стали исключением2. Тем не менее, пройдя многочисленные перипетии, произведение, хоть и не в полном виде, дошло до наших дней. Во многом это связано с тем, что, несмотря на многочисленные запреты, «любовные романы», пользовавшиеся неизменной популярностью преимущественно среди городского населения продолжали свое существование «незаконно», благодаря чему сохранились в тайных частных коллекциях или были вывезены за рубеж .

Роман «Цветы в лодке» дошел до нашего времени в четырех версиях. Первая, наиболее полная, представляет собой ксилограф и принадлежит собранию Куроиси Такесиро (1897–1975) почетного профессора-востоковеда Токийского университета, специализировавшегося на исследовании языка и литературы Китая. На данный момент коллекция ученого вместе с входящим в нее данным списком романа хранится в библиотеке Исследовательского института культуры стран Восточной Азии Токийского университета. Согласно «Библиографии популярной литературы Китая», составленной в 1933 году Сунь Кайди, ксилограф «состоит из двенадцати глав в трех цзюанях, в каждой цзюани представлена одна история, имеются иллюстрации»3. Там же говорится: «отпечатано в одиннадцатый месяц по лунному календарю в год цзихай (1659 г.) под девизом правления Шуньчжи4, предисловие Ланжэня»5. Однако сейчас под общим названием «Новое ксилографическое издание романа «Цветы в лодке»» (« ») выступают только восемь глав, глава третья и четвертая первой цзюани, главы с пятой по восьмую второй цзюани, а также девятая и десятая главы третьей цзюани .

В данном экземпляре «…имеется небольшое количество критических замечаДругие названия «непристойные романы», «романы о необузданных чувствах», «порнографические романы» и «эротические романы»

.

Роман вошел список «Письменные предложения об уничтожении порнографических книг» « », и в «Записки об обретении одного» « » — сочинение известного цинского филантропа и драматурга Юй Чжи .

Период правления под девизом Шуньчжи — 1643–1661 .

112 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

ний, а также большое число подстрочных примечаний»1. В конце восьмой главы имеется краткий подытоживающий комментарий. На титулах третьей, пятой, седьмой и одиннадцатой глав «…имеется рельефный оттиск квадратной печати в стиле чжуаньшу со словами «хранилище древних книг доктора наук Куроиси Такесиро»»2. Ксилограф состоит из четырех книг, помещенных в один футляр .

Он хранится под шифром « : 41866» («Библиотека Куроиси: 41866») .

Вторая версия романа находится в библиотеке Пекинского университета в коллекции Ма Ляня (1893–1935). Она также состоит из восьми глав, которые соответствуют второй и третьей цзюани из коллекции Куроиси. Данный экземпляр представляет собой ксилограф в двух тетрадях под аналогичным японскому ксилографу названием, которое повторяется как перед оглавлением, так и в начале первой главы. Также указано имя автора — «Сумасшедший из Силина» ( ), и комментатора — «даоса Сусина» ( ). Мы также считаем важным отметить тот факт, что «…в конце каждой истории приводится общая оценка», а в основном тексте «содержатся междустрочные комментарии»3. Ксилографу присвоен номер MSB/813.352/13544 .

Третий экземпляр, изначально хранившийся в Британском музее, находится сейчас в фонде Национальной библиотеки Великобритании. Он представляет собой рукопись, состоящую из четырех глав, и соответствует третьей цзюани собрания Куроиси. В 1975 тайбэйским издательством «Тяньи» ( ) была сделана фотолитография данной рукописи. Нам же удалось получить копию, сделанную с фотолитографии, хранящейся в библиотеке Токийского университета .

Помимо этого, данный экземпляр был переиздан ксилографическим способом в рамках совместного проекта Национального центра научных исследований Франции (CNRS) и «ООО Тайванская энциклопедия «Британника»» ( ) в серии «Собрание драгоценностей, очищающих разум от наваждений» ( ) 1994–1997 гг. Рукопись также озаглавлена «Новое ксилографическое издание романа «Цветы в лодке»». Каждой главе предшествует повторение названия произведения, обозначение порядного номера главы и ее название. Одна глава соответствует одной цзюани. В рукописи имеется оглавление и краткое послесловие. На каждой странице по восемь вертикальных строк, в строке — по восемнадцать знаков максимум. Пагинация и рамки отсутствуют .

Следует заметить, что нам не посчастливилось получить доступ к первым двум экземплярам, поэтому мы вынуждены дать лишь краткую характеристику списков, основанную, прежде всего, на данных описаний, приведенных Сунь Кайди в «Библиографии популярной литературы Китая» « » и в исследованиях профессора Ли Минцзюня. Также нами используются сведения, любезно предоставленные Слащевой А. С. относительно ксилографа коллекции Куроиси .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 Стиль письма и написание иероглифов сильно разнятся, из чего можно предположить, что в переписи рукописи участвовало, как минимум два человека. Так, первое резкое изменение почерка наблюдается на странице 15а первой главыцзюани, затем на странице 60а1, открывающей четвертую главу, начертание иероглифов вновь возвращается к стилю, представленному первоначально. На страницах 7б, 8а, 13б, 74а, 75б, 78б, 81а имеются исправления, выполненные справа от неправильного иероглифа, скорее всего, самим переписчиком; на странице 25б поправка осуществляется поверх неправильного иероглифа толстыми линиями; на странице 29б пропущено два иероглифа. В составленной Лю Цуньжэнем «Краткой библиографии произведений китайской художественной прозы, увиденных в Лондоне» данный экземпляр значится под номером «123»2 .

Четвертый и, соответственно, последний из обнаруженных на данный момент экземпляров, хранится в Восточном отделе Научной библиотеки им .

М. Горького при Санкт-Петербургском государственном университете в коллекции академика В. П. Васильева (1818–1900)3. Он представляет собой рукопись из восьми книг, которые соответствуют четырем главам романа и соотносятся со второй цзюанью собрания Куроиси. На титульном листе первой книги дается название романа «Продолжение «Цветов в лодке»» (« »), имя автора и указание на комментатора, порядковый номер главы, а также ее название .

Нумеровка глав заслуживает отдельного внимания.

Четыре главы данного списка пронумерованы в порядке от первой до четвертой, в то время как явственно видны следы затирания и остаточные элементы иероглифов старой нумерации:

с пятой по восьмую главу. Вероятно, сам переписчик или один из владельцев книги за неимением остальных глав для удобства обнулил нумерацию и присвоил разделам произведения соответствующие номера. В одной книге от двенадцати до шестнадцати страниц (в книгах 1, 4 и 8 — по шестнадцать, 2 и 6 — по двенадцать, 3 и 5 — по четырнадцать, и в 7 — тринадцать), сброшюрованных способом «прошивной брошюровки». На каждой странице по пять вертикальных строк, в строке — по шестнадцать знаков максимум. Оглавление, пагинация, равно как и рамки отсутствуют. На титульных листах третьей, пятой и седьмой книг, начинающих, соответственно, новые главы вновь указываются имена автора и комментатора, дается порядковый номер главы и ее название .

Примечательно, что заглавие отличается от названия всей рукописи и звучит как «Новая рукописная версия романа «Цветы в лодке»» « » .

Мы используем сквозную нумерацию для всего списка .

Краткое библиографическое описание данной книги можно увидеть также в публикации: Завидовская Е. А., Маяцкий Д. И. Описание собрания китайских книг академика В. П. Васильева в фондах Восточного отдела Научной библиотеки Санкт-Петербургского государственного университета. СПб.: Студия НП-Принт, 2012. С. 254–255 .

114 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

Рукопись, очевидно, переписана одной рукой, поскольку стиль и размер написания иероглифов унифицированы. Немаловажно, что в конце последней главы имеется общая оценка-обзор данной части произведения. Рукописи присвоен порядковый номер «ВУ 164», что означает «Васильевский учебный 164» .

В обоих рукописных списках отсутствуют колофоны с указанием имени переписчика и даты создания копии, а также печати книгохранилищ или владельцев, что, вероятно, объясняется вульгарным характером произведения .

Однако вполне последовательно соблюдение устоявшейся традиции оформления старых китайских текстов, а именно расположению вертикальных строк справа налево1. Примечательно, что, несмотря на указание о наличии комментатора — даоса Сусина — в рукописном тексте, тем не менее, комментарии как таковые отсутствуют. Исключением является лишь комментарий к топониму на странице 8б в санкт-петербургской рукописи, выполненный в соответствии с обычными правилами оформления, то есть располагается «…непосредственно под этим словом, более мелким почерком, в два столбца, вместе занимающих ширину одной нормальной строки»2. Комментатор же проявляет себя в основном лишь в общих заключениях в конце частей произведения3.

Так, в завершении второй части он говорит:

«Когда человек является совершенномудрым, неужели он [одновременно] подобен и дикому зверю? Великий талант получают [лишь] избранные! В этом единственная роковая ошибка. Посмотрите, едва [Ляо] Лянфу задумался о долге, как сразу почувствовал, что учение о конфуцианских нормах увековечило его на века. [Е] Юньнян только помыслила о разврате, как покрыла себя позором навсегда. Разве люди не сами себя награждают?

Снова и снова занимаясь редакцией этой рукописи, я внезапно осознал, что произведение это не останется бесполезным для читателя» .

Последнюю же часть даос Сусин завершает следующими словами:

«Не странно ли, являясь императрицей с невозмутимым видом размышлять о пенисах? Не сочтут ли более необыкновенным то, что прекрасную Меньшиков Л. Н. Рукописная книга в Китае I тысячелетия н. э. // Рукописная книга в культуре народов Востока. Кн. 2. М.: Наука, 1988. С. 118 .

Горегляд В. Н. Рукописная книга в культуре Японии // Рукописная книга в культуре народов Востока. Кн. 2. М.: Наука, 1988. С. 228 .

В данном случае говорится о правилах оформления японской рукописной книги, но в затрагиваемом аспекте китайская и японская традиция практически не отличаются, поэтому мы позволили себе прибегнуть к данной цитате .

В доступной нам лишь в электронной версии первой части произведения подобное заключение отсутствует .

Issues of Far Eastern Literatures. Vol. 1. 2018 Секция 2 • Panel 2 деву, почитавшуюся фавориткой, отправляют по стране выбирать фаллосы?

Но самое поразительное заключается в том, что дева выбирает прекрасного супруга для себя, позабыв об императрице. И совершенно уму непостижимо, как бросается она вместе с ним в бега, что поистине заслуживает рукоплесканий! А брошенная в шутку история о том, как совершивший прелюбодеяние Вэньжэнь, заполучив жену, отплатил [добром своему благодетелю]. Все эти странные происшествия хоть и не похожи, но что же тогда подвигло образованного мужа записать все эти фантазии?»

Китайскими исследователями Сунь Кайдии и Лю Ци выражается мнение, что изначально «Цветы в лодке» состояли из 16 глав1, но не вполне понятно, на чем основывается данное утверждение. На данный момент сохранилось лишь десять глав, представляющих три истории, две из которых дошли до нас полностью и содержат по четыре главы каждая. Еще одна история представлена лишь двумя главами, что, скорее всего, составляет лишь половину всего рассказа. Данный факт наводит на мысль, что в произведении должно быть еще как минимум (и скорее всего, максимум) две главы, то есть общая продолжительность романа тогда едва ли выйдет за рамки двенадцати глав .

Вероятно, Сунь Кайди подразумевал существование четвертой истории, полностью утраченной. Однако ввиду безвозвратной потери части произведения и отсутствия сведений о его составе на этот счет невозможно делать скольконибудь однозначных выводов .

В нашем распоряжении оказалось три списка романа: во-первых, рукопись, хранящаяся в Восточном отделе Научной библиотеки им. М. Горького при Санкт-Петербургском государственном университете; во-вторых, фотолитографическая копия рукописи, хранящейся в Национальной библиотеке Великобритании; и наконец, в-третьих, электронная версия, основанная на ксилографе, хранящемся в библиотеке Токийского университета (главы с 3 по

10) и ксилографе из Пекинского университета (главы 11 и 12). На их основе был проведен упрощенный анализ наиболее характерных отличий. Следует оговорить, что разнописи иероглифов намеренно не принимались во внимание .

Для начала приведем отмеченные нами отличия, выявленные на материале санкт-петербургской рукописи, сгруппированные в четыре категории. Сюда входят соответственно главы с 5 по 8 включительно, соответствующие второй цзюани ксилографа Куроиси .

1. Сокращение вспомогательных элементов (замена двуслогов одинаковыми по значению однослогами, указательных местоимений и, опускание счетных и служебных слов):

«Как мог ты уехать на столь долгое время, бросив меня [в одиночестве]?»

Существует небольшое стихотворение, бесхитростно описывающее горечь разлуки .

Молодые супруги пребывали в счастливой праздности и безопасности .

Лянфу позвал четырех братьев с невестками и сказал: «Я все это время полагался на вашу милостивую поддержку, совместно вести дела в высшей степени удобно» .

[Лянфу], не найдя ее на кухне, отправился к пристройке посреди двора и при свете лампы обнаружил мочащуюся на стульчаке Юньнян .

2. Замена слов-синонимов или синонимичных словосочетаний:

Сяосань же [по натуре] был труслив, да к тому же не осмеливался подняться в комнату Юньнян из-за того, что опасался, как бы Жу Гуансянь с женой через стенку не услышали их .

–  –  –

Разочарованная, [Юньнян] медленным шагом вернулась в комнату .

3. Сокращение подробностей, уточнений:

Три семьи, прохлопотав больше месяца, наконец-то обрели спокойствие .

Юньнян сказала: «Здесь только я и ты, откуда же взяться посторонним?»

Однако в некоторых случаях наблюдается и вырезание довольно значимых кусков текста, иногда даже целых предложений .

Юйцзе подумала, что женщина эта также спасается от бедствия, приблизившись, она села рядом с ней. Слезы градом покатились из ее глаз .

Она думала: «Как же узнает муж, что я сейчас здесь? Неизвестно, когда мы свидимся снова» .

К концу лета — началу осени торговля в лавке застыла, заезжих торговцев день ото дня становилось все меньше и меньше .

4. Расширение текста, внесение мелких уточняющих деталей, которое, однако, встречается крайне редко:

Более того, коль скоро столь разные [по характеру] люди вместе ведут дела, нет никакой гарантии, что это не приведет к большой беде. Не лучше

–  –  –

ли забрать свою долю и вернуться на родину, держась подальше [от братьев], дабы в будущем не запятнать свое доброе имя .

[Жу Гуансянь], сбавил шаг, шмыгнул за дверь и стал подслушивать, прекрасно слыша все, о чем разговаривали Юньнян и Лянфу .

Теперь рассмотрим отличия, характерные для британской рукописи. Сюда входят соответственно главы с 9 по 12, соответствующие третьей цзюани ксилографа Куроиси. Однако ситуация кардинально меняется: в первых двух главах выявленные отличия минимальны и не систематичны, в целом их можно подвести к замене синонимов; последующие же две главы, сравниваемые уже с ксилографом пекинского университета, показывают резкую тенденцию к расширению текста, что представляется весьма неожиданным .

Для начала приведем примеры синонимичных замен из 8 и 9 глав:

Было немало и других докладов, но нет никакой возможности подробно рассказать о каждом .

Инспектор Инь, видя, что он старый и дряхлый (его старый облик), усмехнулся и спросил: «Сколько вам лет и как вас зовут?»

Но планы предателей весьма коварны, они не желают признавать, что загнаны в угол и, несомненно, выжидают случай, чтобы нанести повторный удар .

Синонимичная замена и перефраз характерна и для 11 и 12 глав:

–  –  –

«Если все действительно так, скажите же мне, где сыскать мне девушку, красотой и талантами подобную Инь Жолань, чтобы в счастье прожить свой век?»

Цаньшэн сгорая от радости и желания, развязал пояс на панталонах Жолань и содрал их, затем, слой за слоем стягивая с нее одежду, раздел девушку догола. Оба они уставились друг другу в низ живота .

Но наиболее типично расширение оборотов и добавление описательных элементов, иногда весьма значительных по размеру:

Всю дорогу пребывал Цаньшэн в горести. Так, беспрерывно роняя слезы, вернулся он в дом [Вэньжэня], и долго еще плакал, в исступлении ударяя себя в грудь .

Вскоре Цаньшэн, заплакав во сне, вновь проснулся, поистине сердце его готово было разбиться. С беспокойством и надеждой ждал он возвращения советника Вэньжэня, спеша узнать правду .

Однако супруги, живущие в согласии, следуют увещеваниям Мэнгуан, так и водная гладь и яркая луна не уступают красавице Си Ши. Не знаю, согласитесь ли вы? (Добавление целого предложения.)

–  –  –

Таким образом, в санкт-петербургской рукописи наблюдается характерное сокращение объема текстового материала, опускание подробностей и вспомогательных элементов, ничего не привносящих в текст и легко восстанавливаемых из контекста. Это, вероятно объясняется тем фактом, что переписывание романа, процесс сам по себе нелегкий и достаточно длительный, склонило переписчика к опусканию ненужной, по его мнению, детализации. И наоборот, текст ксилографа в данном случае представлен более полно, так как у издателя, имевшего возможность неоднократно перепечатывать текст с единожды подготовленных досок, не было оснований прибегать к стихийному редактированию .

Противоположную картину мы наблюдаем в случае с британской рукописью .

Отличия первых двух глав, входящих в ее состав, с японским ксилографом незначительны (что, однако, не говорит о полном совпадении текстового материала), однако, дает нам право предположить, что рукопись либо основывалась на ксилографе данного тиража, либо, что оба списка происходили из одного географического района или имели хождение примерно в одно время. Следующие же две главы рукописи, как будто бы значительно расширяют текст (следует отметить, что в самой рукописи не происходит никакого стилистического изменения). Это, вероятно, объясняется тем, что редактор пекинского ксилографа внес определенные правки в текст произведения. В связи с этим, любопытно отметить, что стихотворные фрагменты обеих рукописей, при условии, что переписчики не вырезали их полностью, представлены в рукописях без каких-либо изменений .

Таким образом, несмотря на невозможность определить, какой из сохранившихся списков произведения представляет собой наиболее приближенный к исконной авторской версии вариант, все они, вопреки прослеживающимся отличиям, взаимодополняют друг друга и имеют определенную историческую ценность .

–  –  –

the second year,after Wang shizhen leaving the state of Yangzhou, the poets such as Cao Erkan, Song Wan and Wang Shilu set off a large-scale serial versifying activities. with the profound imprint of the times, showing the sadness of the ups and downs Jiaxuan style, Promoted the spread of Jiaxuan style.In the early Qing Dynasty, Using three kinds of ci-poetry in three large serial versifying activities were all determined by the nature of the emotional expression, and are closely related to the lyrical features of the three kinds of rhyme. On the content, style, participant,Guanglin Antiphon Poetry stand at a historic moment between Jiangcun antiphon and Jingshi antiphon which continue with the past and open up the future. It has important signicance and value in the history of Ci in the early Qing Dynasty .

Keywords: Guangling antiphon Ci poetry;Jiaxuan style; continue with the past and open up the future .

* 124 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

126 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

128 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

–  –  –

130 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

132 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

134 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

Ji Lingmei (Hohai University, China)

The Ballads and the Literati in the Wu Area:

A Case Study of Changzhou in the Qing Dynasty The literati of Changzhou in the Qing Dynasty have paid great attention to the folk literature resource such as the ballads, and made efforts in carrying forward the tradition of ballad. In their perspective, this tradition was rich and colorful, and the spirit of openness and the artistry of these ballads have inltrated into their own creation. Huang Zhongze is a typical example. This indicates that in the Qing Dynasty, the literati in the Wu area have set their sights on the grass root literature such as the ballads, absorbing nourishment from the folk literature in order to promote the development of the thought of literature enlightenment .

Keywords: ballad; Qing Dynasty; literati in Changzhou

–  –  –

136 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

138 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

140 Проблемы литератур Дальнего Востока. Т. 1. 2018 Новые вопросы изучения классической китайской литературы.. .

Kobzev Artem (IOS RAS, Russia) Misadventures in the West of Suffering Gao Qi The writer, scholar and dignitary Gao Qi (, 1336–1374) spent most of his life under the rule of foreigners-Mongols at the end of the Yuan (1271–1368) era, was unjustly executed in the rst years of the reign of the national dynasty, at the beginning of the Ming (1368–1644) and is considered the greatest poet of this era .



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«XXXIV International Finno-Ugric Students’ Conference Tartu, May 2-5 2018 Conference proceedings Teesikogumik Сборник тезисов Tartu likool University of Tartu XXXIV Rahvusvahelise soome-ugr...»

«11 ноября 2017 Конференция "CyberMarketing" Закономерности в выдаче Яндекса — ключевые сводки Дмитрий Севльнев О спикере Участие в развитии и продвижении более 200 проектов на постоянной основе. Евангелист сервиса для профессионалов в SEO и маркетинге: "Пиксель Тулс". Ведущий передач "Практика SEO...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Томский государственный университет систем управления и радиоэлектроники НАУКА И ПРАКТИКА: ПРОЕКТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ – ОТ ИДЕИ ДО ВНЕДРЕНИЯ Материалы региональной научно-...»

«Применение методов автоматизации в анализе доменов сменивших протокол (HTTP\HTTPS ) Кто мы IQAD – АГЕНТСТВО ПОИСКОВОГО МАРКЕТИНГА, ВХОДЯЩЕЕ В ГРУППУ КОМПАНИЙ SAPE. ИСПОЛЬЗУЕТ ИНФРАСТРУКТУРУ WIZARD.SAPE. WIZARD.SAPE...»

«0 АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНЫ БІЛІМ ЖНЕ ЫЛЫМ МИНИСТРЛІГІ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН М.УЕЗОВ АТЫНДАЫ ОТСТІК АЗАСТАН МЕМЛЕКЕТТІК УНИВЕРСИТЕТІ ЮЖНО-КАЗАХСТАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.АУЭЗОВА "УЕЗОВ ОУЛАРЫ – 11 "азастан білім оамы жолында: ылым, білім жне мдениет дамуындаы инновациялы баыты" халыаралы ылым...»

«Некоторые ложные высказывания и подтасовки, использованные в книге "Сектоведение" А.Л. Дворкина в отношении церкви Саентологии и её основателя. Данный комментарий к книге "Сектоведение", выпущенной издательством Братства во имя св. князя Александра...»

«CTOC/COP/2016/1 Организация Объединенных Наций Конференция участников Distr.: General Конвенции Организации 27 May 2016 Russian Объединенных Наций Original: English против транснациональной организованной преступности Восьмая сессия Вена, 17-21 октября 2016 года Аннотированная предварительная повестка дня П...»

«Вторник, 15 мая 2012 года 9 – 10 Регистрация участников конференции 1000 Открытие III Конференции молодых ученых Института цитологии РАН. Председатель: к.б.н. Остроумова О.С. 10 Ольга В. Степаненко, Олеся В. Степанен...»

«Итоги X Международной конференции "Современное электронное производство. Проектирование, технологии, материалы. Метрологическое обеспечение". Санкт-Петербург, сентябрь 2008 Организатор: ООО "УниверсалПрибор". Международная конференция "Современное электронное производ...»

«Современные технологии капитального ремонта скважин и повышения нефтеотдачи пластов. Перспективы развития Сборник докладов 10-й Международной научно-практической конференции Геленджик, Краснодарский...»

«СЕМИНАРЫ ПО ВОПРОСАМ СОЦИАЛЬНОГО ДОБРОВОЛЬЧЕСТВА Декабрь, 2011 /раздаточный материал для участников/ HTTP://VOLONTE.RU/2008/ ПООЩРЕНИЕ ВОЛОНТЕРОВ (ДОБРОВОЛЬЦЕВ) Поощрение волонтера (добровольца) тес...»

«Евразия білім беру саясаты мен тжірибесі Тенденции в образовательной политике и практике Евразии Trends in Eurasian Educational Policy and Practice "KERA" дербес білім беру йымыны I KERA Халыаралы конференциясына ош келдііздер! Конференция 2017 жылды 9-11 апанында Назарбаев Университетінде теді. К...»

«БУРЕНИЕ СКВАЖИН В ОСЛОЖНЕННЫХ УСЛОВИЯХ III Международная научно практическая научно-практическая конференция 8–9 ноября 201 Тезисы докладов ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ БУРЕНИЕ СКВАЖИН В ОСЛОЖНЕННЫХ УС...»

«5. К о р о т к и х В. Л., М о с к о в к и н В. М., Ю д и н Н. П. "Изв. АН СССР", сер. физич., 30, 319, 1966.6. В г е d i п D. I., H a n s e n O., L е п z G., Т e n i m e r G. М. Phys. Lett., 21, No. 6, 677, 1966.7. Б а л а ш о в В. В., Ш е в ч е н к о В. Г., Ю д и н...»

«Пресс-отчет Круглый стол "Мифы о БТН" от 17 ноября 2015 года, Алматы МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ "РЕГУЛИРОВАНИЕ БЕЗАЛКОГОЛЬНЫХ ТОНИЗИРУЮЩИХ НАПИТКОВ ТАМОЖЕННОГО СОЮЗА" Статистика После Круглого стола по теме БТН в печатной прессе и Интернете в свет вышло: Всего публикаций: 39 По договоренности: 2...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕР...»

«1 Пресс конференция, посвященная внедрению Визовой информационной системы в России Москва, 25 августа 2015 Вступительное слово Главы Представительства Европейского Союза в Российской Федерации, посла Вигаудаса Ушацкаса1 Дамы и господа, Цель сегодняшней пресс...»

«УДК 021.89 Ричард Гибби, Кэролайн Брэзер Уроки разработки законодательства об обязательном экземпляре электронных документов в Великобритании Освещено состояние и продвижение законодательства...»

«Опубликовано отдельными изданиями на русском, английском, арабском, испанском, китайском и французском языках МЕЖДУНАРОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ. 999 University Street, Montral, Quebec, Canada H3C 5H7 Информация о порядке оформления заказов и полный список агентов по пр...»

«"СМИ и PR добровольческого труда" Митрофаненко В.1. Рост интереса СМИ к добровольчеству. Рост интереса к добровольчеству и добровольческим программам в России – очевиден. Сегодня, наверное, нет таких СМИ, которые, хотя бы...»

«НАУЧНАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ НАУКА ВЫСОКИЕ ТЕХНОЛОГИИ И ИННОВАЦИИ: ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Сборник научных трудов по материалам I международной научно-практической конференции 30 сентября 2016 г. www.scipro.ru Нижний...»

«Санкт-Петербургский имени В.Б. Бобкова филиал государственного казенного образовательного учреждения высшего образования "Российская таможенная академия" ТАМОЖЕННЫЕ ЧТЕНИЯ – 2018 ОБРАЗОВАНИЕ И НАУКА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ ЕАЭС ВЗГЛЯД МОЛОДЫХ ЛИДЕРОВ СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ Всероссийской молодежной научно-пра...»

«Выступление главы делегации Республики Армения Заместителя Министра Энергетики и Природных Ресурсов Республики Армения г-на Гарегина Баграмяна на 62-ом заседании Генеральной Конференции МАГАТЭ Вена, 17-21 сентября 201...»

«Второе совещание экспертов Коалиции партнеров – Укрепление потенциала и услуг общественного здравоохранения в Европейском регионе: Как нам организовать результативное сотрудничество и ускорить темпы осуществления целенаправленных действий? Subtitle place holder Совещание эксп...»

«выставки и конференции Фото с сайта: japonskie.ru ПростосаммитизБергамо А. Горелов, эксперт журнала "АС" Весна 2017 года в Италии выдалась жаркой. Даже в Бергамо, прижавшемся к альпийским предгорьям, в конце мая днем было под 30 градусов жары. Городок этот, небо...»






 
2019 www.mash.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.